«Код доступа»: Блокада на истощение

Юлия Латынинапублицист, писатель

Главный урок Ирана оказался в том, что в мире, где вы не можете оккупировать страну противник, вы не можете навязать ему свою волю, то есть выполнить основную стратегическую цель войны. И вот для того, чтобы вернуться к возможности это сделать, для демократической страны в современном мировом климате единственная возможность, которая остается, – это технологический рывок. Это поручить войну роботам…

Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV

Купить книги Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа», как всегда в это время по субботам. Делитесь ссылками, ставьте лайки, задавайте вопросы, пишите комменты. Собственно, к ответу на вопросы я очень быстро перейду после того, как маленькое вступление скажу. Если можете подписаться на наш Патреон, очень welcome. Ссылка в описании этого видео.

Назван этот стрим мной «Блокада на истощение», потому что почему-то после того, как временное перемирие началось в войне между Трампом и Ираном, эта тема как-то отошла на второй план. А между тем, на мой взгляд, на самом деле, сейчас-то и начало происходить самое важное – кто кого пережмет, чья воля кого пережмет.

Потому что напомню, что происходит. Сначала Иран пригрозил закрыть Ормузский пролив, а теперь Трамп обратил этот инструмент против него, осуществляет блокаду Ирана. Это действительно жесточайшая экономическая блокада, потому что оказалось, что в эту игру могут играть двое. Оказалось, что если закрыть место, через которое Иран, а также не только Иран, экспортирует свою нефть, то, соответственно, у Ирана просто с доходами действительно катастрофа, в отличие от даже России.

Но самый главный урок Ирана – это другой. Главный урок Ирана оказался в том, что в мире, где вы не можете оккупировать страну противника, то, что называется boots on the ground (сапог на земле), вы не можете навязать ему свою волю, то есть выполнить основную стратегическую цель войны. И вот для того, чтобы вернуться к возможности это сделать, для демократической страны в современном мировом климате единственная возможность, которая остается, – это технологический рывок. Это поручить войну роботам. Это создать Skynet, который может разгромить противника полностью. Без этого окончательная победа невозможна.

Потому что все, что мы видим в истории с Трампом и Ираном… С одной стороны, можно бесконечно доказывать, что Трамп добился большого количества своих целей. И он действительно добился части целей. Во-первых, на мой взгляд, он продемонстрировал, что Соединенные Штаты вообще могут воевать. А в последнее время это было неочевидно, потому что демократические страны начинали воевать редко.

Во-вторых, он продемонстрировал, что они могут воевать не так катастрофически, как в Ираке и Афганистане. Потому что в Ираке и Афганистане Соединенные Штаты пытались осуществлять традиционные военные кампании, вот как раз те самые boots on the ground, но при этом они не имели цели завоевать страну, не имели цели колонизировать страну и, кроме того, не могли позволить себе делать то, что делали их противники. То есть они были заранее обречены на поражение, заранее обречены на долгую войну, которая рано или поздно кончилась бы победой их противника (в том смысле, что они должны были покинуть эту страну). Дурное дело не хитрое.

Соответственно, Трамп постарался минимизировать возможность такого исхода войны, сказал: «А мы вообще не заходим, мы просто сверху принудим». Оказалось, что сверху принудить нельзя.

И, соответственно, все те существенные потери, которые были Ирану нанесены, они, с одной стороны, были нанесены, а с другой стороны, понятно, что иранский режим отрастит себе еще.

И, соответственно, конечно, есть технические вещи. Например, они связаны с тем, что двойная блокада Ормуза – это очень большой подарок для России. Во-первых, потому что временно растет цена на нефть. Во-вторых, потому что стратегически становится плотнее нефтяной союз с Китаем, потому что Иран просто становится менее надежным поставщиком, чем Россия.

Но вот дальше стратегический вывод следующий, что единственный шанс выиграть в современной войне – это победить в гонке роботов. Собственно, об этом прямо написано в манифесте Палантира, который уже получил название технофашизма. А на самом деле манифест Палантира, если вы внимательно его перечитаете, он ровно об этом. Он о том, что Запад погряз в довольствии, более того, Запад погряз в саморазрушении, Запад погряз в импорте культур под видом мультикультурализма, которые разрушают сам Запад. Более того, – это невысказанное слово, но оно там есть – Запад погряз в ситуации, когда мнение большинства, если оно тупо, навязывает свою волю техническим элитам, и это кончается гибелью всех, в том числе и технических элит.

И манифест Палантира – это манифест о том, что, во-первых, надо вернуть технические элиты к власти, а во-вторых, надо сделать технологическое и техническое преимущество Запада залогом его военных побед, что технически вполне возможно.

На самом деле, у меня ощущение, что цивилизация вполне может описать такой большой круг на 360 градусов. И сейчас я объясню вам, что я имею в виду. Вот в течение даже не сотен, а многих тысяч лет история цивилизаций развивалась почти одинаково, так, как это описывал Платон в «Тимее», где он рассказывает про Атлантиду, и так, как это описывал Ибн Хальдун. Потому что в диалоге «Тимей» Платон фактически говорит: «Знаете, была очень богатая страна Атлантида. И оттого, что она была богатая, она от этого и погибла».

И сейчас нам кажется странным такое утверждение. Потому что нам кажется, что если у страны высокий ВВП и она богатая, то, наоборот, у нее все должно быть хорошо, и она должна навязывать волю свою соседям. Но в течение не столетий, а тысячелетий дело развивалось именно таким образом, потому что богатые страны служили естественной мишенью дикарей, естественной мишенью варваров. У них было все, у них была еда, у них были богатства, которые можно было разграбить. Как сказал Атаульф, племянник Алариха, разграбившего Рим: «Самим варварам некуда голову преклонить, в то время как мы, люди храбрые, не имеем, куда голову преклонить, а римляне, люди сытые и ленивые, едят с золотых тарелок. Надо это дело как-то исправить».

Вот арабский историк Ибн Хальдун, который описал этот феномен на примере арабского мира, он говорил так: «Вначале нравы династии просты, налоги низки, в стране начинают развиваться ремесла и науки. По мере того, как развиваются ремесла и науки, развивается, естественно, богатство. По мере того, как умножается богатство, нравы династии становятся все более и более изощренными. Поскольку династия хочет все больше и больше и хочет все более роскошные дворцы, то налоги увеличиваются. По мере увеличения налогов ремесла, науки и искусства падают. Но так как нравы династии уже изощрены, она хочет все больше и больше денег, она все больше и больше увеличивает налоги. И так происходит до того времени, пока с гор не сходит новая династия, нравы которой просты».

Вот именно так развивалась история Ближнего Востока во времена Ибн Хальдуна, и даже уже после него. И именно так развивалась история всего мира. Так гибли египетские царства, так гибла Римская империя. И все это происходило, обратите внимание, до изобретения огнестрельного оружия. Потому что после изобретения огнестрельного оружия секрет европейского успеха заключался в том, что именно искусство и науки, но в первую очередь науки и технологии, стали впервые в истории человечества залогом торжества цивилизации, а не причиной того, что она во всей своей мягкости и одновременно беззащитности, одновременно зажиточности является инструментом грабежа для других.

И вот где-то с момента распада Советского Союза, наверное, даже дальше, мы вступили в новый этап мировой цивилизации, который повернулся опять на 180 градусов, когда все вернулось к нашим баранам, когда мягкость и зажиточность цивилизации стала причиной ее грабежа. См. мигранты, которые хлынули в Европу и которые, конечно, не столько мигранты. Вольно или невольно это великое переселение народов с последующим уничтожением существующей европейской культуры.

Вот манифест Палантира говорит, что, ребята, давайте-ка вернемся к той ситуации, которая обеспечила конкистадорам преимущество над инками и ацтеками и сделала так, что люди, у которых было 160-180 человек, как у Кортеса, завоевывали целые империи.

Это вполне возможно. Мне кажется, что мы в ближайшее время увидим что-то в этом роде. Я думаю, что американские элиты сделали очень серьезные выводы из того, что происходит в Иране. И сам Дональд Трамп, естественно, сделал эти выводы. И, естественно, очень важно, во-первых, вот то, что мы видим в манифесте Палантира. Прислушайтесь, пожалуйста, обратите внимание.

А второе, конечно, очень важно для российско-украинской войны, потому что, как я уже сказала, единственный шанс выиграть или относительно выиграть в современной войне – это победить в гонке роботов. Я думаю, что на российско-украинском фронте эту гонку мы увидим в течение ближайшего года. Собственно, она уже происходит, потому что то фантастическое быстрое развитие дронов, которое мы наблюдаем за последние четыре года, ни с чем нельзя сравнить. Но вот на этом фронте обе стороны, вероятно, скоро перейдут к массовому использованию, во-первых, роев дронов с искусственным интеллектом, во-вторых, наземных роботов. И, точнее, тот, кто перейдет, тот и выиграет, хотя бы относительно. В том размере, в котором он перейдет.

В связи с этим я обращаю ваше внимание, что единственный шанс России победить в гонке роботов – если она научится делать рои дешевых роботов из говна и палок. Вот такие максимально дешевые дроны, но свои. Потому что Украина, которая полагается в основном на страны ЕС, будет с большой вероятностью все-таки закупать роботы подороже.

Я обращаю ваше внимание, что вот из 90 миллиардов тех денег, которые выделены Украине, она получает из них 45. Она получает из них все деньги, но значительная часть этих денег пойдет обратно в страны Европы, не капитальная, но значительная, и она будет использована там, естественно, на нужды таких концернов, как Rheinmetall, который резко увеличил производство, который резко увеличил количество своих рабочих.

Не знаю, обратили ли вы внимание, но меня потрясло, что немецкая автомобильная промышленность в этом году сократила около 50 тысяч человек. И, насколько я понимаю, есть шанс, что Rheinmetall увеличит количество своих работников где-то тысяч на 40 человек. То есть практически все те искушенные руки, которые может потерять немецкая промышленность из-за сокращения спроса и ухудшения экономической ситуации, они вот с помощью военного кейнсианства могут перейти в Rheinmetall. И там может в Германии происходить ровно то же самое, что происходило в России в начале войны, то самое военное кейнсианство.

Но при этом я думаю, что это будут закупаться действительно дорогие роботы. Потому что это главный принцип нынешнего западного ВПК – супердорогая техника. Это называется gold-plated, то есть когда вы требуете от того или иного военного оборудования решения всех мыслимых и немыслимых проблем.

Понятное дело, что вот такой рецепт победы, о котором я говорю, что, типа, если Россия будет собирать дешевые, а Украина будет закупать дорогие, это плохой рецепт победы, потому что он требует не только успеха России, но и того, что противник совершит ошибку. Строить стратегию в надежде, что противник совершит ошибку, так себе идея. Вот, кстати говоря, Трамп в значительной степени строил эту стратегию в надежде на то, что иранское руководство совершит ошибку, то есть сдастся или капитулирует. И, как говорил еще Сунь-цзы еще 2500 лет назад, что вы никогда не должны строить свою стратегию на том, что противник совершит ошибку.

Также обращаю внимание, что тряска с интернетом, понятно, победе в гонке роботов не способствует. Потому что, я повторяю еще, вот ничего не сделало больше российское государство, чем выстрелить себе в ногу всей этой историей. Потому что здесь мы видим конкретную историю, как интересы конкретных людей, вернее, конкретных слоев, в данном случае ФСБ-шников, и интересы, связанные с попыткой контроля над обществом, они вступают, просто со стратегическими императивами самого разного порядка: начиная от стратегического императива «выиграть войну» и кончая стратегическим императивом «остаться участниками цивилизационной гонки».

Вот, пожалуй, самые главные вещи, которые я хочу вам сказать.

Вот мне пишет Валерий: «В России не фашизм, а реваншизм».

Это, кстати, очень довольно точное замечание. Но это вполне естественно, если в стране, которая в 1991 году потеряла 100 миллионов населения и треть территории со словами «мы хотим теперь быть частью Европы и западного мира, и мы хотим жить по законам Европы и западного мира», вдруг оказалось, что а вам ничего не обещали и от вас ничего не хотели, и вас тут не ждали, и «может быть, мы заберем кусок бывшей России (Украину) и объясним людям, которые всегда называли себя русскими, что они теперь украинцы, и мы их, на самом деле, конечно, тоже в Европу не возьмем, но их хотя бы поиспользуем для взаимного поубивания русских».

Вот когда страна строила свою жизненную стратегию последние 35 лет на этом принципе и вдруг внезапно обнаружила, что мир устроен совсем по-другому, и розовых пони в нем не бывает, и сферических коней в вакууме тоже, и что каждая страна и каждый крупный военный союз имеют совершенно право заботиться о своих выгодах, то оказывается, что в стране наступает реваншизм. Да, это правда.

Еще несколько важных моментов, которые я хотела бы мелко рассказать, пока вы тут собираетесь с вопросами. Это, конечно, удивительная история с ФСБ, которая сообщила о предотвращении покушения на сотрудников Роскомнадзора. Дескать, это покушение готовили украинские силовики. Один при задержании отстреливался и был убит на месте.

И я хочу рассказать не про эту историю, потому что я про нее абсолютно ничего не знаю. Я понятия не имею. Это может быть правдой, это может быть преувеличением, может быть провокацией, может быть активным мероприятием. У меня нет данных. С одной стороны, мы знаем, что 19 января 19-летний школьник действительно убил высокопоставленного сотрудника Роскомнадзора. Мы знаем, что украинские спецслужбы действительно очень много устраивают покушений, убийств, поджогов военкоматов и всего прочего внутри России. С другой стороны, мы точно так же знаем, что ФСБ может приписать себе лишнее. И, соответственно, у меня просто нет никаких данных для того, чтобы судить, что же там было внутри этой истории.

Но меня поразило другое. Меня поразило большое количество российских оппозиционеров, которые решили немедленно над этим посмеяться и заявить, что это все провокация и выдумка и что украинские спецслужбы, конечно, никого не подбивали, и никто никого взрывать не хотел.

Почему меня это изумило? Потому что, как я уже сказала, я не знаю, что там произошло, но я просто знаю, что у российской оппозиции, особенно за рубежом, как правило, очень разная реакция на то, что заявляет ФСБ, и на то, что заявляет СБУ.

И я хочу обратить ваше внимание, что каждый раз, когда разведенный украинскими мошенниками дурачок в Москве идет и взрывает сотрудника ГИБДД, то вдруг оказывается, что вот эти очень скептично настроенные люди и вот эти вот проницательные интеллектуалы вдруг смотрят на заявления украинских спецслужб, а украинские спецслужбы заявляют, что это, дескать, недовольный россиянин убил человека, который, возможно, был причастен к преступлениям в Украине, и почему-то они некритично воспроизводят просто эти заявления, иногда называют убитого военным преступником, сразу говорят о правомочной ликвидации.

Вот, например, заголовок «Агентства» после того, когда, как я уже сказала, украинские мошенники развели на то, чтобы подорвать ГИБДД-шника. И цитирую «Агентство». Заголовок «Подрыв полицейских в Москве». «Могли ли они быть связаны с войной в Украине и пытками пленных?»

Вот у меня вопрос к моим слушателям. Как вы думаете, почему вот эти крутые интеллектуалы, которые к пресс-релизам одной спецслужбы (российской) относятся всегда как к стопроцентной лжи, вдруг почему-то с полным необыкновенным доверием относятся к нарративам другой совершенно такой же спецслужбы, только украинской, и некритически воспроизводят ее в своих публикациях, как это очень часто делают «Новая газета Европа» или «Агентство»?

Или вот, например, еще одна история. В Финляндии помогавших украинцам россиян поместили под стражу для депортации. Соответственно, эти люди могут быть выданы России. Это Ольга и Никита Беловы, которые запросили убежище в Финляндии. Соответственно, вот их сейчас под стражу и, возможно, выдадут.

Я вот думаю, помогут ли члены российской делегации в ПАСЕ этим людям. Потому что я напомню, что члены делегации в ПАСЕ, особенно Михаил Ходорковский, периодически говорят, что, дескать, они очень заботятся о россиянах, которые живут в странах Запада. Но мы как-то не видим реальной заботы о россиянах, а вместо этого видим какую-то сплошную клоунаду. Последнее, что мы видели после Анастасии Шевченко, которая, напоминаю, замсекретаря этой делегации и которая, напоминаю, предложила брать тех российских участников, которые поедут на венецианское Биеннале, брать их в заложники и менять на пленных ВСУ…

Вот надо сказать, что венецианское Биеннале не дает украинской пропаганде покоя. Там, видимо, просто вот «если не можем отбить ту или иную военную точку, то зато вот нанесем россиянам поражение при Биеннале». И использует все имеющиеся в ее распоряжении инструменты, в том числе, видимо, Анастасию Шевченко.

Ну вот то мы это заявление от Шевченко видим, то мы видим удивительную историю с человеком, которого зовут Руслан Кутаев, который попал в эту делегацию ПАСЕ по протекции Фри Раши. Я напоминаю, что это Фри Раша настаивала на колонизованных народах, которые должны быть обязательно представлены в этой делегации. Вот выяснилось, что это такой странный антисемит, который рассуждает о сионистском заговоре, который утверждает, кстати, что это британские сионисты поставили Путина править Россией, а заодно обещает исламское восстание в Москве и заодно обещает: «Мы и наши союзники-мусульмане возьмем Москву под свой контроль, и без нас ничего решаться не будет».

Вот не помню, один из замечательных… Кто же это? Я сейчас посмотрю. Какой-то очень милый человек написал прекрасную колонку на тему того, что «ты же видел, что он без подштанников». Вот как этого человека пустили, соответственно, в делегацию ПАСЕ? И ответ, видимо, заключается в том, что ровно такие люди представителей европейского чиновничества в качестве представителей России устраивают. Это легитимизация этих людей. Потому что важно же не то, что какой-то сумасшедший маргинал рассказывает про то, что сейчас исламисты в Москве возьмут власть, и про Путина как ставленника британских сионистов. Важно, что чиновники в ПАСЕ считают этого человека легитимным представителем России, и их такие легитимные представители устраивают.

Ничего удивительного в этом нет, учитывая ту бумажку, ту клятву дьяволу, которую они заставили подписать представителей в ПАСЕ, когда они заставили их подписать бумажку, которая соглашается с унижением, поражением и расчленением России. Если ты эту бумажку не подпишешь, соответственно, значит, тебе просто хода в ПАСЕ нет.

Но это очень хорошо показывает, чего хотят европейские чиновники, как они себе представляют идеальных российских правителей со своей точки зрения и, соответственно, что делать тем россиянам, которым не нравится то, что происходит в стране, с одной стороны, и которым хотелось, чтобы их страна управлялась гораздо лучше, вне зависимости от того, поддерживают они или не поддерживают войну, но которые видят, что с той стороны стоят вот такие прекрасные люди. И мало того, что они хотят расчленения и унижения России, они еще считают, что в соответствии с новой современной доктриной гибридной войны это расчленение и унижение должно быть выполнено руками самих россиян, вот таких вот Анастасий Шевченко, вот таких вот Русланов Кутаевых.

И, соответственно, поэтому после этого унижения и расчленения, когда на территории России начнется бардак и примерно то же самое, что происходит на Ближнем Востоке, можно будет развести руками и сказать: «Ну, ребят, мы же вам ничего не обещали. Это же вот было личное желание усопшего, чтобы его расчленили. Это же было желание российского гражданского общества, которое мы таким образом амплифицировали».

Собственно, возвращаясь к российской внешней политике. Я совершенно была поражена двумя вещами на прошлой неделе. Конечно, это выставка на месте расстрела в Катыни, когда российское государство или, я не знаю, может, квази-активисты устроили выставку про польскую русофобию.

Ну и чуть меньше, потому что, конечно, это не так сапогом в живот, это Владимир Соловьев, который начал обзывать Джорджу Мелони, которая, может быть, и не союзник, но уж точно не самый бойкий противник России. Потому что напоминаю первое правило внешней политики, кстати, как и внутренней, оно очень простое: надо делать друзей из врагов, а не врагов из друзей.

Напоминаю, что вот это замечательное правило припомнил Алексей Арестович, когда в свое время Зеленский начал с того, что обозвал всех людей, которые в России были против войны. Соответственно, он сказал, что они должны возвращаться, если они сбежали в Европу, в Россию свергать Путина. И вот тогда Арестович это правило припомнил.

Вот сейчас мы видим, что очень часто Россия занимается тем же самым и часто на ровном месте делает вещи, которые очень больно ранят и, обратите внимание, не служат ничему другому. Сейчас я не о моральных вещах. Я вот старый циник, и поэтому говорю исключительно из соображений цинической выгоды. Обращаю ваше внимание, что циническая выгода – это более хорошее основание международной и внутренней политики, чем требование морали. Кажется, Киссинджер как-то замечательно сказал, что страна, которая руководствуется высочайшими моральными стандартами в своей внешней политике, никогда не добьется высочайших моральных стандартов и не обеспечит себе безопасности. Не говоря уже о том, что она не обеспечит себе успеха.

Так вот я говорю исключительно с точки зрения циничной. Вот к чему, зачем, с какой целью на месте расстрела в Катыни устраивать выставку про польскую русофобию? Или вопрос: зачем, к чему обзывать Мелони, которая, может быть, и не союзник, но точно не самый бойкий противник? Мне кажется, что эту систему бессмысленных и больных оскорблений следует оставить Зеленскому, который, кстати, именно на таком поведении потерял огромную часть поддержки, потому что Зеленский в этом смысле сам творец своего счастья. В общем, все люди на свете, как правило, сами творцы своего счастья.

И, собственно, к вопросу о вещах, которые происходят в России. Одна меня еще поразила метрика, которую привела Александра Архипова. После истории с запретом интернета запросы на отъезд из России в Гугле и Яндексе поднялись практически до тех же значений, которые они имели в начале войны и во время мобилизации.

Еще раз повторяю, проигрыш войны будет для России абсолютно катастрофическим событием. То есть я не думаю в любом случае, что Россия войну проиграет. Вопрос будет в том, будет это ничья или закончится это каким-то еще существенным приращением территорий (или хотя бы несущественным).

Но в ситуации, когда так много зависит от поствоенной позиции России и когда так много зависит от ситуации на земле… Мы видели, что в 2022 году российская власть, которая вошла в эту войну неподготовленной, которая вошла, переоценив свои силы, с армией, которая повела себя не так и выглядела не так, как представлялась российской власти, с вводными, которые были все перепутаны, российская власть нашла в себе силы перегруппироваться, сделать из всего этого выводы, полностью перестроиться и принять несколько очень хороших решений, которые довольно долго обеспечивали ей существенное преимущество.

Так вот, сейчас мы видим, что на ровном месте эта добрая воля, которая заработана у очень значительного количества российской элиты, значительного количества российского большинства, которые просто увидели, что деться с этой лодки некуда, как я уже сказала, что на Западе их не ждут и что поражение России в войне просто кончится условной делегацией ПАСЕ во главе России, расчленением России и людьми, которые будут сидеть по лагерям перевоспитания, и от них будут требовать отдать их деньги на доброе и моральное дело – репарации Украине… Вот когда люди это поняли, поняли, что их просто разотрут, то просто это был существенный гигантский кредит, выданный Кремлю.

Вот сейчас мы видим, что этот кредит тратится по мелочи. Он тратится, как я уже сказала, на интернет. Он тратится на украинцев, которых лютуют и не пускают в «Шереметьево», на те территории, которые, собственно, теперь стали российскими территориями, которые обживать надо. Он тратится на безумные условия для множества мелких препон бизнесу. И понятно еще, когда он тратится на повышение налогов. Тут уж даже делать нечего, потому что деньги как-то надо искать. Когда он тратится на отбирание тех или иных компаний, то это совсем обидно.

А, да, вот колонка про «ты видел, что он в подштанниках?» – это колонка историка Михаила Эдельштейна о том, как Руслан Кутаев попал в ПАСЕ.

Еще одна прекрасная история, которую я не могу не рассказать. Это история, которая случилась в Америке. Есть такая организация Southern Poverty Law Center. Это Южный центр по борьбе с бедностью. Это одна из самых охреневших левацких организаций Америки, которая просто занималась культурой отмены, которая отменяла всех, кто был чуть правей ее самой. Воукнутые из воукнутых, канселляторы. И они собирали очень большое количество донатов. И это была как раз та квазицензура, которой при Обаме и Государственный департамент делегировали как раз процесс отмены.

Потому что, как я уже говорила, множество современных западных обществ, особенно когда они левацкие, устроены так, что вы сами ничего не цензурируете. Потому что, если вы будете цензурировать как государство и отменять как государство, в Америке это будет прямо противоречить соответствующим поправкам к Конституции, и вообще на вас будут показывать пальцем. Вы делегируете каким-то активистам, которые говорят: «Это мы тут из доброй воли». А на самом деле эти активисты получают гигантское количество донатов.

SPLC – это как раз была одна из таких организаций. И вот ее стал расследовать Justice Department при Трампе. И помимо всех прочих вещей, включая там офшоры, еще чего-то, выяснили потрясающее, что эта организация перевела больше трех миллионов долларов, как вы думаете, кому? Различным куклуксклановцам, различным белым экстремистским и супрематистским группам. То есть она действовала ровно как провокаторы, которые устраивали… Вот оказалось, что главный источник финансирования самого настоящего белого экстремизма и супрематизма в Соединенных Штатах – это вот эти самые прекрасные активисты, которые финансировали эти экстремистские группы под предлогом того, что они засылают в них своих агентов.

Еще одна вещь, о которой я обязательно хотела сказать, мне она просто доставила большое удовольствие, это ролик Александра Штефанова «Как в Украине запрещали русский язык». Во-первых, это отличнейшая работа, причем без всяких оценок. Я вам крайне рекомендую.

Во-вторых, это фантастический обзор того, как с 1991 года, начиная с Кравчука, на территории, большая часть которой всегда считалась южнорусскими землями и где либо большинство, либо образованное сословие говорило по-русски, мытьем, катаньем и ползучей украинизацией осуществлялась последовательная культурная революция. При этом практически каждый президент, исключая Ющенко, но включая Кучму, Януковича, Зеленского и даже Порошенко, на выборах побеждал под лозунгом или «Сделаем русский государственным языком», или «Сделаем русский официальным языком», или на худой конец «Отстаньте вы от людей. Как хотят, так и говорят». После этого он приходил во власть и сразу менял политику.

Вот один мой украинский приятель как-то мне сказал, цитирую дословно: «Я не знаю, что с ними там во власти делают. Как они приходят во власть, с ними что-то происходит». Почему я об этом говорю? Потому что я больше всего испытываю испанский стыд за российскую проевропейскую независимую прессу. Десятилетиями, пока это происходило, она нас уверяла, что никакой дискриминации нет, а кто говорит про дискриминацию, тот фашист и агент Путина. Это вот действительно был уровень газлайтинга реально, как у BBC про Гаагу.

После чего, после 2022 года, эта же проевропейская тусовка, не моргнув глазом, нас принялась уверять, что вытеснение русского языка – это следствие действий Путина, что жертве все позволено и что вообще это закономерный процесс деколонизации Галичины, которая, как известно, простиралась от Львова и до моря тысячи лет, пока не была колонизована русней.

Вот о предательстве своего народа и своей страны я уже молчу, а меня здесь интересует, с какой легкостью та интеллектуальная среда, которая считалась проевропейской, а была на самом деле левой, даже крайне левой, она преодолевала собственные же формальные идеалы, то есть гуманность, права человека, вот это все. Вот это классическая антиготтентотская мораль «если у меня украли корову, то это хорошо, а если я украл, то плохо», которая свойственна всем современным левом.

И если вы спросите меня: «А где же ты, Латынина, была, и где же были твои глаза?», я отвечу, что, к сожалению, я, так же как очень многие потребители российской независимой прессы, зачарованная тем, что она борется с Путиным, тем, что она так ярко обличает коррупционеров, так бесстрашно обличает коррупционеров, и незнакома непосредственно с ситуацией на местах, потому что я-то в Украину не ездила, я абсолютно принимала ее нарратив за чистую монету.

При этом я должна сказать, что там, где я ездила, и там, где я сталкивалась своими глазами, я с этим нарративом очень часто начинала бороться. Я напоминаю классическую историю, которую я много раз рассказывала, когда я сама стала ездить на Кавказ и вдруг поняла, что российский леволиберальный нарратив о бедных ваххабитах и салафитах, которые хотят просто мирно молиться Аллаху, а их почему-то убивают кровавые ФСБ-шники, а если потом кто-то из этих салафитов пошел и взорвался в метро, так это вот то ли кровавые ФСБ-шники подставили мирный ислам, то ли это вот этих несчастных людей вынудили кровавыми репрессиями…

Вот когда я поняла, что это полная фигня, а просто есть секта, есть направление религиозное, которое на Кавказе борется за установление «Имарата Кавказ» и считает, что надо убить, во-первых, всех неверных, а во-вторых, всех, кто не так в ислам верует, как правильно, то я стала об этом говорить.

И как замечательно рассказал, с гордостью сказал Павел Каныгин, вот такие люди как Каныгин, которые писали ровно про несчастных салафитов, они пришли в «Новую газету» с требованием заткнуть Латыниной рот и никогда не публиковать ее статьи, потому что они противоречат линии партии.

Я-то этого не знала. И, например, когда я читала статьи того же самого Каныгина про то, что происходит в Украине, я все это принимала за чистую воду.

Более того, я могу с ужасом сказать, оглядываясь, что когда, допустим, приезжали мои родители из Крыма после победы Ющенко и говорили: «Ох, ни фига себе, в Ливадийском дворце нет экскурсий на русском языке, фильмы не показывают на русском языке, врача и пациента заставляют официальную историю болезни вести на украинском языке, которого они никогда не знают», я говорила: «А, ну, это все неважно».

Когда я говорила просто с человеком, который говорил: «Ну вот я профессор в Харькове. Я был вынужден уехать из Харькова, потому что ко мне пришли и сказали, что через две недели я должен читать лекции на украинском языке, которого ни я, ни мои студенты не знают», я тоже думала: «А, это все неважно».

Когда я читала в условной «Медузе» или у условного Каныгина о том, как нехорошие люди почему-то в Донбассе требуют, чтобы им разрешили говорить на русском языке, и, конечно, они при этом являются инструментами в руках Путина, я не задавала почему-то себе вопрос, а почему люди не могут говорить на русском языке, почему им украинское государство теперь требует в рамках ползучей этой украинизации.

И когда я пытаюсь понять, как я могла не видеть то, что было перед моими глазами, то ответ заключается в двух вещах. Во-первых, мне рассказывали все время, что Украина – демократическое государство, что абсолютная правда. Но не рассказывали при этом, что в русскоязычных регионах периодически происходит референдум, в том же самом 1994 году они были и в Донецке, и в Луганске, и в Крыму, где население, в частности, с подавляющим большинством требовало статус русского языка, которым бы они хотели пользоваться официально, в официальных документах, и что каждый раз Киев вот этому населению отказывал.

А во-вторых, я с ужасом понимаю, что мое представление о том, что происходит, оно определялось тем, что писалось в российской независимой прессе. Потому что мы всегда делегируем свое понимание мира кому-то, кому вы верим. И самые главные наши когнитивные ошибки совершаются не тогда, когда мы ставим жирный знак вопроса и начинаем исследовать предмет сами. А самые главные наши когнитивные ошибки заключаются тогда, когда мы принимаем чью-то точку зрения по умолчанию.

И вот точка зрения проевропейской российской независимой прессы, в общем и целом, к сожалению, как я уже сказала, она была такая, что в Украине никакого угнетения русского языка нет, а всякий, в том числе украинец, который осмеливается об этом говорить, сначала, еще до прихода Путина, он являлся, соответственно, фашистом, коммунистом, каким-то непонятным ретроградом, и вообще, об этом пишет только газета «Завтра».

И получался такой дурной круг, что раз об этом пишет только газета «Завтра», то мы об этом, условно говоря, не будем писать, и раз об этом пишет только путинская пресса и те, кто являются инструментами Путина, то мы не будем это заниматься.

Так что Александра Штефанова я поздравляю с совершенно великолепным роликом.

И, пожалуй, еще одна фееричная история, которая в Бельгии разразилась. Это совершенно потрясающая история. Потому что, помните, в начале октября 2025 года над Европой нависла дроновая угроза, были зафиксированы беспилотники над несколькими аэропортами. Сразу же начался крик, что это дроны российские над странами Европы. Я, кстати говоря, не видела ничего удивительного в том, что это действительно могут быть российские дроны над странами Европы и что в рамках гибридных каких-то операций подпорогового воздействия Путин пробует страны Европы. Но просто одно дело, что это могло было быть, а другое дело, что произошло.

Короче говоря, не было никаких вражеских дронов вообще. Все 558 сообщений о дронах – это либо ложное срабатывание системы оповещения, либо сообщения гражданских, которые вроде что-то там в темноте видели и слышали, либо просто в одном случае это было видео огромного разведывательного дрона, который оказался никаким не дроном, а полицейским вертолетом, который вылетел искать те самые загадочные дроны. Очень характерная паника.

И еще одна история, которая на этой неделе меня потрясла в России. Это обыски у менеджмента «Эксмо». Гендиректор компании Евгений Капьев был задержан. Я напоминаю, что «Эксмо» – это одно из крупнейших российских издательств. Собственно, крупнейшее сейчас. Это было мое издательство. Как иностранного агента они меня больше не издают, хотя прямого запрета нет. Даже на всякий случай убрали из продажи безобиднейшую ими же изданную книгу «Сотворение Бога», которая, напоминаю, научная книга об истории иудейского монотеизма. Опять же, хотя прямого запрета тоже нет.

У меня нет никаких претензий по этому поводу к «Эксмо». Но это я просто специально говорю, чтобы подчеркнуть полную законопослушность и осторожность «Эксмо». Хотя мне, естественно, очень жалко, потому что я дописала один научно-фантастический роман, вот сейчас практически дописала второй. Там еще повесть должна быть отредактирована. То есть у меня в загашнике практически три готовых книги, которые я не могу пока издать. И думаю, что мне с ними делать. Ладно, уж даже не буду говорить, что это книги о том, как должна быть устроена империя. По крайней мере, одна из них.

Я сейчас о другом. Вот когда начинают курочить и таскать такую компанию, это значит, что не может быть спокоен никто. И просто можно добавить, что когда у вас издательство, играющее по правилам и соблюдающее все правила, которые возможны … Там формальная вина «Эксмо» заключается в том, что вот есть закон о пропаганде ЛГБТ, и есть книга «Лето в пионерском галстуке», которую издало Popcorn Books, и «Эксмо» купило это Popcorn Books после того, как это «Лето в пионерском галстуке» было издано, и там, дескать, гомосексуальные обертона, и, типа, вот мы его за это курочим. Но, в принципе, это означает, что вот те люди, которые курочат «Эксмо», они реально вносят свою лепту в то, чтобы Россия проиграла войну.

Вот мне пишут: «Вчера видела в продаже “Сотворение Бога” в книжном магазине в Москве».

Это очень приятно. Спасибо большое. Я как раз обращаю ваше внимание, что никакого формального запрета на продажу книг иностранных агентов нет. И тем не менее, еще раз повторяю, почему я не в претензии на «Эксмо» или на любое другое издательство, хотя я просто, честно говоря, не обращалась внутри России ни к какому другому издательству. Ровно потому, что, как мы понимаем, законы действуют задним числом. Вот они завтра издадут Юли Латыниной новую повесть, а потом будет запрет на то, что иностранные агенты не имеют права издаваться. «Лето в пионерском галстуке» когда издавали, никто же не говорил, что это запрещено.

Не говоря уже о том, что тут мы видели, правда, в качестве, видимо, анекдота, что в соответствии с новыми законами о запрете пропаганды того-сего и пятого-десятого мы видим, что там уже чуть ли не произведения классиков начали поощрять метками о запрете на пропаганду наркотиков. Я не знаю. Можно, например, запретить Авесту и Веды на предмет пропаганды сомы.

Вот мне пишет Арт Таро: «На Авито “Сотворение Бога” по пять-семь тысяч рублей».

Круто. Видимо, это связано с соответствующим дефицитом.

Пишите, кстати, если кто-то видел в продаже книжку «Сотворение Бога». Это довольно приятно, как я уже сказала. И еще раз повторяю, нету никакого запрета в России на продажу «Сотворения Бога».

Вот-вот-вот, правильно мне пишут: «Так Латынина сама пресса, кто в “Новой” работал все эти года».

Уважаемые господа, я только что ответила на этот вопрос. Поэтому-то мне так и обидно. Я именно анализирую свое представление, я именно анализирую, что происходило со мной, когда мне живой человек, более того, мои родители говорили, вот такая фигня с русским языком в Украине, а я думала, ну там же, во-первых, демократия, а во-вторых, об этом же ничего не написано хорошими людьми типа, я не знаю, Анны Политковской или Павла Каныгина, или другими замечательными, смелыми людьми.

Меня, кстати, спрашивают о книге Александры Прокопенко, о которой мы говорили во время эфира моего с Алексеем Венедиктовым. Я ее прочла и обязательно, соответственно, поговорю, потому что, мне кажется, это довольно интересная книга.

Но меня для начала спрашивают тут также, я вижу, наверное, я начну этот долгий разговор, а потом уже сделаю маленький перерыв и его продолжу, про 90 миллиардов, которые таки выделили Украине, что, с одной стороны, следовало ожидать, а с другой стороны, я уже много раз говорила, что хотели бы – конечно, выделили бы раньше, даже еще до поражения Орбана на выборах.

Вот Алексей Арестович подтвердил то, что он мне говорил до этого публично, что в значительной степени долгая задержка с 90 миллиардами была связана в том числе с процессом воспитания Зеленского, который очень хочет, чтобы Украину в 2027 году приняли в Евросоюз, и тогда это будет его, в том числе, предвыборное обещание. Соответственно, белые господа, которые наняли индейца за то, чтобы он за бусы воевал с другими индейцами, бусы готовы давать, но пускать индейца за стол, чтобы он туда ноги клал, совершенно не готовы.

И, соответственно, вот то предложение, которое поступило в ответ Зеленскому, что, да, Украину могут принять, но только таким образом, чтобы она ничего не решала и не претендовала на деньги, которые Евросоюзу нужны самому, это такой издевательский ответ на те переговоры, которые ведет Зеленский.

Но понятное дело, что 90 миллиардов (два раза по 45, один год и другой год), обратите внимание, что первоначально-то планировалось выделить гораздо больше. И нужно Украине гораздо больше. В Украине все равно остается дефицит. И, как я уже сказала, значительная часть этих денег пойдет на европейские военные бюджеты, она пойдет на военное кейнсианство в самой Европе, прежде всего в самой Германии. Это совершенно нормально. Это очень правильное решение.

Я только что говорила о том, что российские чиновники или российские силовики, российский правящий аппарат очень часто ведет себя нерационально. Под нерациональностью я подразумеваю две вещи. Во-первых, когда вы ставите нерациональные цели. А второе – когда даже эти цели, которые вы поставили, вы начинаете их добиваться совершенно негодными средствами. Вот я обращаю ваше внимание, что это ни в коем случае не касается только России, что Евросоюз и различные страны Европы тоже ведут себя подобным образом. Тут еще посмотреть, чей менеджмент менее рационален.

И, собственно, это очень страшно для жителей этих стран, для жителей этих регионов, потому что в том мире, в котором, очевидно, нынче война будет играть большую роль… А я подчеркиваю, что, судя по всему, война будет играть большую роль в мире. И это, как это ни страшно звучит, хорошо, потому что люди попытались построить мир без войны, и оказалось, что в мире без войны процветают некомпетентные иерархии, процветают паразитические структуры, и процветают хулиганы, которые еще вдобавок объявляют себя жертвами.

И, соответственно, победят в новом мире, который будет переходить или непосредственно к войнам, или к ситуациям на грани войны… Потому что лучший способ, на самом деле, избежать большой войны – это быть к ней готовым, это сдерживание через силу. Так вот, собственно, только две современных культуры имеют возможность в этом мире преуспеть по состоянию на сегодня – это Соединенные Штаты и Китай.

Россия после того, как она самоликвидировалась еще в 1917-м, но особенно после того, как она распалась в 1991-м, конечно, выбыла из высшей лиги и, соответственно, может претендовать только на роль региональной державы.

То же самое касается Евросоюза, который закатывается буквально на наших глазах. И я даже хотела бы некоторые вещи здесь с вами обсудить, как можно настолько нерационально себя вести. Первая вещь, которая бросается в глаза, когда мы видим Евросоюз и когда мы разбираем политику входящих в него государств и, собственно, наднациональной бюрократии Евросоюза, мы видим гигантские миграционные потоки, мы видим 50 миллионов (уже даже свыше) мигрантов по разным подсчетам, которые живут на территории Евросоюза. И понятно, что экономический результат от этих мигрантов совершенно катастрофический.

Я напоминаю некоторую статистику. Вот, например, английский Офис национальной статистики, отчет за 2023-2024 год. Средняя белая семья вносит в бюджет государства 1444 фунта, а средняя небелая стоит государству 5545 фунтов.

А вот доклад Амстердамского университета. Вернее, это доклад Borderless Welfare State, который приготовили ученые, сотрудничавшие с ним. «Нидерланды в среднем тратят на небелых мигрантов от 17 до 27 евро в год. И с 1995 по 2019 год потратили на эти цели приблизительно 400 миллиардов евро. А каждый небелый мигрант стоит Нидерландам в среднем 275 тысяч евро за жизнь». Соответственно, поскольку доклад вызвал большую критику, то активисты посчитали, что ежегодные траты составляют «всего» 8,5 миллиарда евро.

Или вот средний австриец приносит домой 2,7 тысяч евро, а средний беженец при этом обходится австрийскому бюджету в 1-2 тысячи евро. Средний мигрант-ребенок без сопровождения стоит австрийскому бюджету от 3,5 до 3,9 тысяч евро в месяц. Надобно сказать, что мы знаем, что очень большое количество мигрантов объявляет себя детьми, даже если у них уже лысинка на голове. А в некоторых случаях, если наш бедный ребенок нуждается в психиатрическом лечении или тяжело болен, то эта сумма может доходить до фантастических величин (до 18 тысяч евро). Понятно, это исключительные случаи. Но просто законы такие.

И понятно, что это экономическая пирамида, которая рано или поздно, причем скорее рано, чем поздно, кончится, потому что эта телега может ехать, пока нехороших австрийских фашистов, которые приносят домой 2,7 тысяч евро, на которые они должны содержать детей, платить за квартиру, проезд, еду и так далее, гораздо больше, чем вот этих несчастных малолетних мигрантов, чьи специфические нужды достигают 3,9 тысяч евро в месяц, а то и 18 тысяч.

С учетом, например, того, что уже сейчас в Вене 54% молодежи до 19 лет – это мигранты или их дети, то понятное дело, куда эта едет телега. Эта пирамида кончится так же, как любая другая пирамида.

А это только экономические проблемы, связанные с мигрантами, потому что все больше стран подсчитывают, сколько в среднем мигрант из Ближнего Востока или из Афганистана, или из стран Африки стоит бюджету.

Но этим, конечно, проблема не ограничивается, потому что есть еще проблема, связанная с крахом той инфраструктуры, которая построена в Европе. Если раньше немецкая медицина, да и вообще европейская медицина, казалась просто манной небесной, то сейчас мы все чаще слышим истории, что вот девочку в экстренном состоянии привезли в одну больницу, в другую больницу, в третью, она говорит, болит живот, может быть, это аппендицит, а ей говорят: «Идите домой, пойдите к вашему врачу. Вот в понедельник, получив направление от вашего врача, придете». Забукировать термин с врачом в Германии, жители Германии очень хорошо знают, это может и через месяц, и через два месяца, как повезет.

То же самое происходит со школами и с детскими садами. Потому что, естественно, если ваш ребенок идет в школу, и вдруг оказывается, что, во-первых, математике его там учить будут спустя рукава, потому что математика – расистская наука и вообще окружающие ученики не очень в ладах с математикой, а вот зато его просят в рамках культурного обмена опытом сделать намаз, то понятно, что человек, который прошел через такую школу, хорошо, если он не получит душевную травму на всю жизнь, и понятно, не факт, что он вообще чему-то выучится в этой школе, кроме как способности к компромиссам и кроме как способности не отстаивать свои взгляды, а просто бояться окружающих, а то, типа, побьют или отменят.

Соответственно, у вас рушится вся окружающая среда, включая просто городскую инфраструктуру. Потому что, например, если вы в Японии можете видеть восьми-девятилетних девочек, которые сами заходят в метро и едут в школу, потому что всем известно, что ничего с ними по дороге не произойдет, то понятно, что не во всех, скажем так, городах Западной Европы, да и Америке уже тоже, мать может отпустить своего ребенка в школу, чтобы он ехал туда на метро, потому что этот ребенок, вероятно, в этой ситуации, даже если он из школы вернется, с ним или что-то произойдет по дороге, или мать сама умрет от беспокойства.

Соответственно, мать или отец должны выделить время на то, чтобы сопровождать этого ребенка в школу. Это время берется из совокупного времени их существования. Это то время, которое они не потратили на работу. Они все больше времени тратят на обеспечение безопасности своего ребенка, на то, чтобы заплатить налоги, на то, чтобы заработать на себя и на того мигранта. И, естественно, дальше возникает вопрос: «Собственно, а зачем нам это делать? Не проще ли нам куда-то уехать?»

И действительно огромное количество людей уезжает. Вот я не знаю, знаете ли вы, но я с удивлением была потрясена статистикой, когда я увидела, что из Германии каждый год в среднем уезжает 270 тысяч немцев. То есть покидает Германию гораздо больше людей, там миллион с лишним, но 270 тысяч человек – это немцы, образованные, молодые, как правило, которые уезжают. Они уезжают, как правило, не так далеко. Они уезжают или в Швейцарию, или в Австрию, то есть в немецкоговорящие страны. Многие из них уезжают в Америку.

Но возникает вопрос, а кто приезжает на их место. Немцы, которые уезжают, 75% из них имеют высшее образование, в основном это молодые люди до 40 лет, квалифицированные специалисты (айтишники, инженеры, ученые, менеджеры). То есть это брейн-дрейн типичный.

А люди, которые приезжают, помимо того, что, понятное дело, приезжают мигранты, очень интересный момент, что довольно большое количество людей – это бедные страны Южной и Восточной Европы. Это, например, Румыния (в 2024 году приехало 173 тысячи румын), это Польша (83 тысячи тогда же приехало) и это Болгария (50 тысяч приехало).

То есть это то, о чем я говорила как-то в прошлых передачах, что несмотря на то, что формально все страны ЕС равны, там, как в Animal Farm, некоторые страны ровнее других. И, конечно, Германия выживает не за счет сирийцев и не за счет афганцев, а она выживает именно за счет бедных белых европейцев, которые действительно затыкают собой эти дырки и нанимаются на различные работы.

Более того, очень интересно, что вот можно было бы ожидать, что много людей едет в Германию из стран Балтии. Так вот нет. Очень много людей ехало в Германию из стран Балтии в начале 2000-х годов, а сейчас этот поток абсолютно прекратился.

И это, на первый взгляд, выглядит удивительно, потому что ведь у стран Балтии после 2022 года и даже после 2014-го закрылись очень многие экономические возможности, связанные с российским транзитом. Они, во-первых, просто перестали быть транзитными странами, транзитными территориями, которые всегда, собственно, на этом богатели еще со времен ганзейских городов. Во-вторых, соответственно, накрылись банки, которые занимались переводом денег из России и обратно. Плюс большое количество россиян, которые покупали недвижимость в этих странах, они так или иначе сейчас находятся под прессом. Плюс резко возросла после 2014 года цена на газ и, соответственно, цена на электричество, что делает очень тяжелым развитие промышленности в этих странах.

Возникает вопрос, почему отток из стран Балтии остановился. И ответ очень интересный. Во-первых, он остановился, потому что действительно они ведут очень хорошую экономическую политику. И, соответственно, они очень сильно выросли. И это больше не бедные страны, из которых едут люди в Германию. А вторая неприятная деталь заключается в том, что зато в бюджетах этих стран очень выросли европейские субсидии. Они выросли до такой степени, что они составляют до 10-12% ВВП. И, с одной стороны, можно поздравить страны Балтии с такой хорошей успешной политикой.

И, кстати говоря, это означает, что никакая там Нарвская республика невозможна для тех пор, пока гипотетические жители Нарвской республики получают гораздо больший выход от того, что они имеют европейские или квази-европейские паспорта, даже если они не граждане, скажем, Эстонии, а во-вторых, никто не захочет, условно говоря, оказаться в ситуации, когда ты в полной жопе и дыре, если ты можешь быть членом большого, замечательного, толстого Евросоюза, и когда в стране действительно такие высокие доходы, как сейчас в Эстонии, Литве и Латвии.

Но проблема заключается в том, что если Евросоюз начнет испытывать экономические трудности, а это не вопрос «если», это вопрос «когда», то, естественно, возникает вопрос, а что будет, допустим, с субсидиями, которые, как я уже сказала, составляют 10-12% бюджета этих стран.

Так вот, возвращаясь к истории с грантами. Это первая вещь, которая бросается в глаза. А как можно вести политику, которая приводит к тому, что трудолюбивое, образованное и высокоинтеллектуальное население замещается людьми, которые… Вот я не знаю, видели ли вы последний ролик, очень интересный ходит в интернете, ходит какая-то сирийская девушка по немецкому городу и поет: «Вы нас поработили. А чем бы вы были без нас?» Это всерьез поет девушка.

Мы помним, как фрау Меркель раскрыла беженцам из Сирии объятия, как на вокзале города Кельна их встречали просто с супом плачущие фрау, когда эти люди отворачивались от супа и говорили: «А может быть там свинина». А эти бедные фрау говорили: «Да, вот вы знаете, мы должны уважать национальные обычаи этих несчастных людей. А вот, может быть, еще мы завернемся в платочек». И так далее и так далее. Ну вот теперь они получили воздаяние. Это называется «ни одно доброе дело не останется неотмщенным».

Зачем проводить политику, которая, очевидно, имеет такие катастрофические экономические, социальные, медицинские, образовательные и инфраструктурные последствия замещения своего населения мигрантами? Это первый очевидный вопрос.

Второй очевидный вопрос заключается в том, а зачем проводить такую экономическую политику вообще? Если вы посмотрите на последние директивы Евросоюза, то вот среди самых удивительных его директив является одна, которая была принята, если не ошибаюсь, в 2024 году (она, правда, частично отменена из-за просто безумных протестов), которая изначально требовала, чтобы каждая компания, которая ведет бизнес в Евросоюзе, отчиталась чиновнику в том, что она сама не использует различные неморальные принципы ведения бизнеса, если она сотрудничает с какими-то другими компаниями на территории Восточной Азии и так далее, что у нее нет детского труда, что она соблюдает нормы охраны природы и так далее и тому подобное, и более того, что все это делают также ее контрагенты.

Это абсолютно фантастическое требование, если вы себе представить можете. Потому что это требование означает, что предприниматель больше не является главным, а что главным является чиновник, перед которым предприниматель заведомо виноват. То есть нарушается у вас презумпция невиновности. У вас человек, который занимается бизнесом, является потенциальным преступником, и он должен перед неким чиновником оправдаться, что он таковым преступником не является.

При этом, понятное дело, наш чиновник, во-первых, скорее всего, левак и бюрократ, он получил такое образование. То есть он заведомо считает предпринимателя негодяем и только ищет возможность его уличить. Во-вторых, он, скорее всего, получает очень маленькую зарплату, потому что зарплаты чиновников ЕС сейчас небольшие. Он действительно неподкупен, ему взятку дать нельзя. Это вам не Украина и не Россия.

И что еще интересное. Если, допустим, он подпишет бумажку и разрешение, а потом выяснится, что где-то там компания наблудила или какой-нибудь твит будет написан, или какое-нибудь расследование будет выпущено, то, конечно, с этого чиновника сдерут три шкуры.

Таким образом, чиновник, естественно, склонен перестраховываться. Условно говоря, как российский ФСБ-шник склонен запрещать Телеграм всем скопом, чтобы там ничего не взорвалось, так же, естественно, и этот наш гипотетический чиновник будет склонен запрещать деятельность, не давать соответствующих разрешений, как бы чего бы не вышло.

То есть вы нарушаете, я не знаю, базовый принцип того, что называлось Великой хартией вольностей. Потому что в Великой хартии вольностей написано, что каждого человека надо судить, если он что-то сделал, и судить судом его пэров. А здесь у вас предприниматель оказывается в ситуации, когда он подлежит несудебным разбирательствам, которые нигде нельзя оспорить. И решение о нем выносит человек, который не несет никакой ответственности, если это решение будет неправильным, который не несет никакой ответственности за ущерб, нанесенный экономике в целом.

Понятное дело, что не все бизнесы имеют красный свет. Некоторые бизнесы имеют зеленый. Я с удивлением, например, выяснила, что за последние годы в ЕС как национальными, так и государственными правительствами было выдано около двух миллиардов денег на всякие компании, которые должны были разводить жуков, чтобы этими жуками кормить скот или продавать в супермаркете в качестве замены белка. Большинство этих компаний, понятное дело, уже обанкротились.

Или, например, ЕС собирался выделить совокупно около 30 миллиардов долларов – 30 миллиардов, Карл – на развитие водородного топлива. Воз, понятное дело, и ныне там.

Больше всего меня поразила история с компанией, которая называлась airBaltic. Простите, не airBaltic, которая называлась Rail Baltica. Про airBaltic я рассказывала в прошлом эфире. А есть еще Rail Baltica, то есть Железнодорожный путь, который должен был соединить страны Балтии и Польшу с Западной Европой, переведя их одновременно на западную более узкую колею. В этом году этот путь должен был быть полностью открыт. Там 870 километров по странам Балтии и еще сколько-то сотен километров по Польше. Догадайтесь, какое количество пути сейчас открыто. Ответ – ноль. То есть там, может быть, где-то и построено несколько километров пути.

Причем там сначала была одна сумма. Сейчас я даже посмотрю какая. Стоить он должен был 5,8 миллиардов евро, а по состоянию на сегодня будущая предполагаемая цена – это 23 миллиарда евро. За время пути собачка подросла, но воз еще даже не тронулся. То есть проложенных рельс считанные километры, остальное все в стадии подготовки, в стадии планирования и «мы тут гравия насыпали». То есть космодром «Восточный» шлет горячий привет.

Вот еще раз, 870 километров. В 2026 году первоначально планировалось открытие, внимание, всей линии. Вот так выглядит сейчас, с одной стороны, инвестиционный климат в Европе, а с другой стороны, так выглядят те проекты, на которые Европа дает денег. Крымский мост, например, как известно, построили.

То же самое, если продолжать дальше, это банковская система, которая вообще просто необходима для того, чтобы существовала экономика, и которая в Европе превратилась в совершенно удивительную вещь, потому что не просто бляшками эта кровеносная система заражена, а потому что это сделано совершенно специально.

И вот европейская бюрократия с банками стала делать ту же вещь, которую, например, американская бюрократия делала с социальными сетями, когда она, не занимаясь сама цензурой, превращала социальные сети в инструмент цензуры и заставляла владельцев социальных сетей оплачивать свою собственную финансовую катастрофу. Вот то же самое делает европейская бюрократия, потому что банки превратились в органы налогового надзора. Им предписывается смотреть, что делают их клиенты. Причем их клиенты очень часто должны отчитываться не только в происхождении тех денег, которые лежат в банках, а просто вот типа: «А чем вы занимаетесь? На что вы зарабатываете? А нас вот не устраивает ваша отчетность?»

Естественно, это происходит в рамках всех тех же самых внесудебных практик. И понятное дело, что в результате любой человек, который хочет иметь в Европе бизнес, когда он приходит за разрешением или когда он приходит в банк, он должен доказать, что он не совершает преступления. По умолчанию он является преступником. И он должен доказать, что он не совершает преступление, людям, которые, в общем-то, не совсем заинтересованы его слушать. И, как я уже сказала, если, не дай бог, чего выйдет, то человек, который подписал бумажку в банке, понесет ответственность. И понятное дело, что этот человек предпочитает перестраховываться.

Если вы посмотрите, что у нас еще осталось. А, есть же еще одна прекрасная вещь, которая называется «как можно угробить промышленность одним щелчком». Ну правильно, это повысить стоимость электроэнергии и газа. Это ровно то самое, что делает Евросоюз, и тогда, когда в Германии уничтожают атомные электростанции, и тогда, когда все это переводят на зеленые рельсы.

Потому что, понятное дело, в итоге стоимость электроэнергии в несколько раз начинает превышать стоимость той же самой электроэнергии, во-первых, в Соединенных Штатах, а во-вторых, в Китае, который жжет уголь со всем удовольствием. То есть на состояние выбросов СО2 это не влияет примерно никак. Не говоря уже о том, что это величайшая афера века. Но зато, понятное дело, это лишает европейскую промышленность любых возможностей конкурентоспособности. И это такой мастер-ключ, который подходит ко всем замкам.

Кроме промышленности, есть еще сельское хозяйство. И я напомню, что сельское хозяйство в Европе существует за счет гигантских и непрозрачных субсидий. Иногда вспыхивают какие-то скандалы. Например, я не знаю, знаете ли вы о том, что на покрытой вечными снегами греческой горе Олимп, не уверена, вечными ли снегами, но зимой там снег есть, на которой когда-то жили олимпийские боги, сейчас, по крайней мере по ведомостям европейским, разводят тропические бананы. Никакие бананы там, естественно, не растут, но субсидии на них греческие ушлые фермеры получали. Кроме этого, они получали субсидии на отары овец, которые мирно паслись в Эгейском море, а также на оливковые рощи, которые росли прямо на военных аэродромах. Это только маленькая история с этими многомиллиардными субсидиями, которые выплыли.

И, соответственно, когда у вас реализуется такая история с сельским хозяйством, то, во-первых, оказывается, что у вас фермер зарабатывает больше, если он заполняет бумажки, чем если он чего-то выращивает, а во-вторых, у вас оказывается система взаимного опыления, при которой, с одной стороны, фермер и тем более бедная страна Европы не может отказаться от этих бумажек и от этих субсидий, потому что, во-первых, ты тогда теряешь европейский рынок, а во-вторых, ну кто же откажется от денег, если их можно получить просто так?

Тем не менее по мере того, как ты заполняешь эти бумажки и получаешь эти субсидии, оказывается, что все сельское хозяйство вместе, конечно, не превращается в один гигантский колхоз, но оно превращается в такую финансовую головоломку, где черт ногу сломит, и непонятно, что случится дальше.

А, кстати говоря, вот мне тут совершенно справедливо напоминают про то, что надо сделать маленький перерыв и поставить песню на стихи моего отца, Леонида Александровича Латынина. Другие песни есть на канале DashaV в описании под видео. И да, я делаю перерыв на две-три минуты. Вернусь и продолжу свой разговор. А вы, если можно, пишите вопросы.

***

Я продолжаю свой анализ того, как странно устроены некоторые современные бюрократии, на примере Европы. Чего у нас еще там оставалось? А, знаменитая власть судов.

Потому что когда жители бывшего Советского Союза в 1991 году приезжали в Европу, приезжали на Запад, приезжали в Америку, они говорили: «Господи, нету произвола! Есть полиция, которая тебя защищает. Есть суд, который судит не по социалистической законности и не по взятке, а просто потому, что ты прав или твой противник не прав».

Что мы имеем сейчас? Никаких взяток, упаси господи, конечно, нету. Но есть другие проблемы. Например, одна проблема просто заключается в том, что если вы хотите судиться, то не дай бог. Потому что, во-первых, для этого вам потребуются гигантские деньги, а во-вторых, может пройти несколько десятков лет. То есть если вы не хотите выкинуть несколько десятков или, по крайней мере, несколько лет своей жизни на бесплодные судебные тяжбы, то лучше этим не заниматься.

Кроме того, значительная часть вещей, которая происходит с вами или происходит с кем-то другим, кто живет в Европе, она происходит помимо судов. Например, скажем, если банк отказывает вам в том, чтобы завести у вас счет, то это формально какая-то частная история, и вы не можете ее обжаловать, потому что банк является частной компанией. Вот он частным образом решил счет не заводить.

Более того, как мы видим, в Европе в значительной степени очень часто возникает такое двухслойное правосудие, когда оказывается, что… Например, потрясшая меня история, когда несколько людей изнасиловали молодую девушку, семеро их было. Понятное дело, это были мигранты. Шесть из них не получили никаких сроков, седьмой получил минимальный. А вот женщина, которая по этому поводу вознегодовала и назвала их подонками, она получила срок больше, чем тот, который получил единственный насильник.

Потому что если люди являются жертвами, то им все позволено. И что бы они ни делали, они все равно являются жертвами, и к ним надо относиться с уважением. А если ты относишься к ним без должного уважения, то, соответственно, ты расист, сексист и так далее и подлежишь отмене, кэнселингу и иногда юридическому наказанию.

Идем дальше. Что там? А, неприкосновенность частной собственности. Неприкосновенность частной собственности – это, конечно, просто то, что нам всегда называли еще в Совке основой европейского успеха, и что действительно было основой европейского успеха. И даже вот в Magna Carta было написано де-факто: «Мой дом – моя крепость». Но это, естественно, распространено не во всех странах Европы. Но вот, например, в Испании сейчас распространены так называемые окупасы. Окупасы, я напоминаю, это люди, которые могут забраться в ваш дом, особенно если он пуст, выкинуть ваши вещи, и тогда практически благодаря существующим законам вы не сможете их оттуда в течение долгого времени выковырять, потому что де-факто и полиция, и закон встанут на сторону людей, которые сейчас проживают в доме.

Как правило, окупасы занимают вторую квартиру, которая стоит пустая или в которой хозяева куда-то уехали. Как правило, это инвестиционная квартира. То есть буржуев раскулачивают. «Лаврович один в шести, и столовая дубом обшита».

Но бывают совершенно потрясающие истории. Вот, например, не так давно Испанию потрясла история, когда молодую пару, которая буквально уехала несколько часов из дома… Там она формально была на каникулах, но, по-моему, она буквально уезжала на несколько часов из дома. Она приехала, вернулась и обнаружила, эта молодая пара, женщина была беременна, что их дом оккупирован. Их дом оккупирован местными. Этих людей не называли, потому что тоже законы их защищают анонимность. Но, судя по всему, это были местные цыгане, которые просто бандиты, которые выкинули вещи этой пары из дома.

И когда, поскольку все происходило только в самом начале, пара попыталась сопротивляться, они были избиты. Страшные фотографии. Они просто были избиты почти до смерти. Беременная женщина была избита. У нее было просто все лицо в синяках. Мужчина был в синяках с головы до ног. Приехали полицейские и, соответственно, сказали, что ничего уже поделать не могут, обращайтесь по закону.

Насколько я понимаю, эта история была уже чуть ли не год назад. Поправьте меня. Это очень знаменитая история, ее легко найти. И до сих пор окупасы находятся в этом доме. Это единственный дом, который принадлежит этой молодой паре. И все абсолютно по закону, потому что закон говорит, что если кто в доме сейчас живет, то его можно выкинуть только после решения суда. А как вы понимаете, суд может принимать решение очень долго и долго.

Понятное дело, что это не случайная ситуация. Это ситуация, связанная с социалистическими практиками нынешнего испанского правительства, когда у вас высокие цены на квартиры, когда у вас есть требования обеспечить неимущих социальным жильем, когда вместо того, чтобы обеспечивать неимущих социальным жильем, неимущие приходят в муниципалитет, ему говорят: «Слушай, вот ты знаешь, у нас социального жилья нет, но вот тебе негласно список квартир, в которые ты можешь заселиться». И, соответственно, полиция, которая де-факто инструктирована, в такой ситуации как можно больше влачит ноги.

При этом не дай бог вам обратиться в полицию или не дай бог вам попытаться самим выкинуть этих людей из квартиры. Потому что проблема заключается в том, что вы не знаете, что делать, а эти люди очень хорошо знают, что делать. Вот, в частности, в том случае, о котором я говорила, связанном с молодой парой, там люди, которые завладели их квартирой, были профессиональными бандитами, которые таким образом заселяются в квартиры.

То есть вся полиция, весь закон, все испанское государство, по сути, стало на сторону людей, которые а) незаконно зашли в квартиру; б) выкинули оттуда вещи хозяев; в) являются профессиональными грабителями, захватчиками квартир. А хозяева – это молодая невинная пара, которая не знает, что в таком случае делать. Они не имеют соответствующей сети поддержки. Они обращаются к закону, но закон им говорит: «Встаньте в очередь и вот подождите еще несколько лет».

Конечно, это исключительный случай даже для Испании. Но тем не менее мы видим, что вот то, что называлось «неприкосновенность частной собственности», не только российские олигархи испытывают приключения с этой неприкосновенностью, когда они приходят в банк и им говорят: «Вы знаете, мы тут, конечно, у вас деньги не забрали, но мы типа их заморозили», или: «Вот мы тут у вас активы не забрали, но мы типа их заморозили». А иногда даже и забрали.

К чему я все это говорю? Я могу еще несколько важных пунктов перечислить. Но проблема, как я уже сказала, заключается в том, что, вот представьте себе, что, я не знаю, был какой-нибудь советский диверсант времен Сталина, и Сталин бы ему сказал: «Напиши, пожалуйста, серию мероприятий, которые надо осуществить, для того чтобы уничтожить Европу изнутри». И вот этот советский диверсант пришел бы вот с этим списком, который я вам огласила. Как вы думаете, что бы с ним сделал Сталин? Я думаю, что Сталин бы его расстрелял со словами: «Такого не может быть! Ты какие-то воздушные замки рассказываешь, потому что страна Света, потому что Европа не может сама с собой такое сделать. Зачем? Мне нужны более реалистичные варианты». Но тем не менее мы видим, что это происходит. И конца и края этому не видно.

Естественно, возникает вопрос: а зачем? Зачем европейские чиновники и зачем национальные правительства это с собой делают? И, к сожалению, страшный ответ заключается в том, что тут взаимодействуют две системы. Одна система заключается в том, что когда у вас в обществе всеобщего изобилия есть всеобщее избирательное право, то побеждает рано или поздно та партия, которая составляет в стране большинство, которая будет зависеть от государственных подачек.

А второе заключается в том, что когда у вас есть наднациональное государство – в данном случае ЕС, – то вы над национальным государством, которое хоть как-то зависит от результата своей собственной экономики, выстраиваете следующий этаж, в котором есть бюрократия, которая, по сути дела, является активистами, то есть которые ни за что не отвечают, кроме как за то, что они выдумывают хорошие идеи.

И, соответственно, эта наднациональная бюрократия хочет получить все больше и больше власти. А способом получения наднациональной бюрократией власти, естественно, являются регуляции того вида, который мы только что в основном разбирали. Потому что чем больше вы регулируете и распределяете, тем больше вы как наднациональная бюрократия получаете власти.

Более того, тут я обращаю ваше внимание, что в то время, как национальная бюрократия в Европе хотя бы избирается (хотя это тоже плохой способ; как я уже сказала, всеобщее избирательное право кончается социализмом), то наднациональная бюрократия она еще и не избирается. Она де-факто назначается и утверждается. В частности, та же Урсула фон дер Ляйен, председатель Еврокомиссии, она не избирается – ее утверждает Европарламент по итогам подковерных консультаций между главами государств, входящих в ЕС.

В тот момент, когда эта ваша утвержденная национальная бюрократия получает возможность путем регулирования денег, путем экономических стимулов, путем, например, перекрытия нефти в ту же самую Венгрию, путем отмены результатов выборов в Румынии и так далее и так далее, и, конечно, путем финансирования гигантского количества НКО финансировать активистов и определять результаты выборов в самих национальных государствах, то, понятное дело, у вас возникает замкнутый круг, у вас возникает худшая система правления из возможных.

С одной стороны, у вас есть охлократия, когда на национальных уровнях все больше и больше умножается количество людей, которые говорят: «Мы жертвы, нам должны. И вот новый политик, которого мы выбрали, нам все даст». А с другой стороны, у вас над этим уровнем, в котором даже избранный политик не способен думать ни о чем, кроме как о том, чтобы максимизировать количество голосов избирателей в каждый следующий момент времени, возникает наднациональная бюрократия, которая заинтересована только в одном – в увеличении своих полномочий, пусть путем абсолютного уничтожения экономики.

Собственно, это то, что говорит сейчас американское правительство. Это то, что говорит Вэнс. Это то, что говорит Трамп. Это то, что говорит Марко Рубио. Он говорит: «Европа погибает, и мы бы не хотели вместе с этим Титаником тоже пойти на дно». Несмотря на то что Соединенные Штаты потратили столько времени, превращая Европу в свою систему вассальных государств, они готовы эту баржу отпустить, потому что иначе как бы она не потопила корабль, который ее тащит.

И в этом смысле, обратите внимание, там те решения, которые принимает европейская бюрократия относительно российско-украинской войны, они не совсем рациональны просто по той простой причине, что мы видим, что европейская бюрократия не всегда принимает рациональные решения. Мягко говоря, я не вижу, чтобы она сильно рациональные решения принимала.

Частично они, конечно, вполне рациональные, потому что, как я уже сказала, очевидно, что там те 90 миллиардов, которые выделены Украине, значительная их часть пойдет на то, чтобы возместить те работы, которые исчезают в Германии из-за сокращения экономики, с помощью военного кейнсианства и с помощью, допустим, новых рабочих мест, которые открываются на заводе Rheinmetall.

Но, в принципе, это не очень рациональное поведение, которое должно отсрочить момент Ч, которое должно отсрочить ситуацию, при которой, например, Россия будет представлять прямую и явную угрозу некоторым членам ЕС. И, соответственно, окажется, что ЕС не способен их защитить или не хотел бы это делать, или это стоит слишком больших денег или слишком больших усилий. Поэтому пусть лучше индейцы за бусы сражаются между собой.

Понятное дело, что даже если это отчасти рационально с точки зрения выживания европейской бюрократии, то это никак не отвечает тем высоким моральным стандартам, которые она заявляет, которым она якобы следует. Потому что есть масса способов превратить взаимное смертоубийство, но совершенно очевидно, что европейской бюрократии, канцлеру Мерцу и так далее как раз не это сейчас хочется.

И, конечно, одна из печальных вещей заключается в том, что Россия могла бы воспользоваться этой пересменкой, этой цивилизационной паузой, этим удивительным превращением Европы, которая всегда была местом военной конкуренции и высочайшего технического прогресса, в некоторое подобие Китайской империи времен династии Цин. Но, как мы видим, у России есть свои тараканы. И более того, в последнее время эти тараканы стремительно возрастают по экспоненте, потому что различные части российского государственного аппарата, в первую очередь силовики, тоже заботятся исключительно о собственных выгодах. И это особенно тяжело в ситуации, когда, во-первых, фронт все больше и больше напоминает позиционную войну. То есть мясорубка выглядит абсолютно бессмысленной.

И вот когда у вас, с одной стороны, мясорубка на фронте выглядит абсолютно бессмысленной, с другой стороны, власти начинают зажимать интернет, а с третьей стороны, ясно, что война будет бесконечно долго продолжаться (во всяком случае, очень долго), то, естественно, та огромная добрая воля, которая была у российского правительства и которая является очень важным ресурсом для российской власти и со стороны элит, и со стороны большинства населения, она начинает потихонечку исчерпываться. То есть на ровном месте российская власть тоже начинает себе стрелять в ногу.

Вот мне пишут, что ситуация в Испании усугублена тем, что в Конституции Испании прописано право на жилье, поэтому выселение – это всегда что-то экстраординарное.

Просто заключая эту тему, я добавлю, что ситуация в Испании очень сильно напоминает то, что происходило в голодном Петрограде в 1918 году. Это называлось «уплотнение», это называлось «создание коммунальных квартир». Это очень ярко описано в романе «Собачье сердце». Потому что, на самом деле, каковы бы ни были законы, законы вы можете переделать. Но если у вас правительство, особенно то самое правительство Испании, которое только что легализовало… По-моему, сначала они собирались 500 тысяч легализовать, теперь уже больше миллиона мигрантов, очевидно, ища просто себе дополнительные голоса. Когда у вас правительство ведет себя таким образом, когда у вас правительство в поисках голосов обращает вспять результаты продолжавшейся несколько сот лет Реконкисты и делает это в один электоральный цикл, то вы понимаете, что это люди, которые не заботятся ни о чем, кроме своей собственной власти.

Это очень страшная ситуация, когда правительство начинает заботиться ни о чем, кроме своей собственной власти. Ни о чем не заботился, кроме своей собственной власти, конечно, Ельцин, когда уничтожил Советский Союз. Я сильно подозреваю, что Владимир Путин, конечно, заботился о вещах, которые гораздо больше выходили за пределы его собственной власти. Я не думаю, что он начал эту войну для того, чтобы сохранить власть. Я думаю, что он начал эту войну именно из-за того, чтобы восстановить Россию как империю. Но вот те меры, на которые он идет, чтобы сохранить собственную власть, могут одно другому противоречить.

«Юлия Леонидовна, выбирая между продолжением неолиберального воук-безумия и неспособностью оборониться, вся ли Европа будет единодушна в своем решении или возможен раскол?» – пишет мне Александр.

Слушайте, знал бы прикуп – жил бы в Сочи. Я обращаю ваше внимание, что значительная часть европейских стран, особенно стран Центральной, Южной и Восточной Европы, которые вступили в Евросоюз, вот они оказались на таком странном положении животных в Animal Farm, когда все животные равны, но некоторые животные равнее других.

Я уже обращала ваше внимание, что в конечном итоге и Румыния, и Болгария, и даже в какой-то степени Польша, хотя Польша сделала совершенно фантастические вещи, они являются такими внутренними колониями. Предполагается, что они будут жить по законам Евросоюза. Предполагается, что из них будет отток тех самых рабочих рук, которые так нужны на достаточно дешевых и достаточно неквалифицированных работах.

Но это все компенсируется большим количеством денег, которые выдаются как местным фермерам, так и различным местным организациям. Вот достаточно эти деньги задержать… Например, Венгрии не выдали около 22 миллиардов евро, которые накопились и которые Евросоюз должен был ей предоставить. И поскольку их не выдали, в значительной степени из-за этого Орбан проиграл выборы.

И, соответственно, вот эти квазиколонии оказываются в ситуации, когда они: а) не могут отказаться от этих денег; б) не могут отказаться от европейских правил, потому что иначе они потеряют рынки. А при этом они находятся не в таком хорошем, как им представлялось в начале вступления в Евросоюз, положении.

И опять же, вся эта телега едет ровно до тех пор, пока есть деньги на субсидии. А ведь в какой-то момент деньги на субсидии начинают или кончаться, или обесцениваться. Потому что еще раз мы возвращаемся к самой главной экономической проблеме – проблеме мигрантов. Пока у вас есть люди работающие, у которых вы забираете 50 и даже больше процентов зарплаты, и содержите на них всю огромную инфраструктуру плюс мигрантов, тогда у вас эта еще пирамида продолжает строиться.

В тот момент, когда – а в связи с демографией этот момент настанет достаточно скоро – у вас, скажем, сложится демографическая ситуация, при которой в каком-нибудь городе Вене e вас будет 80% населения младше 19 лет мигрантами, выходцами из Ближнего Востока или выходцами из стран Африки, или там выходцами из Чечни, а 20% населения будет местными австрийцами, но при этом окажется, что в категории населения 80+, то есть люди, которые уже не работают, а сидят на пенсии, у вас 100% или 99% местные австрийцы, и они уже вышли на пенсию, они уже не работают, но у них еще есть красивые квартиры, у них еще есть красивые дома, у них еще есть накопления, то в этот момент у вас в стране гетто, у вас no go зоны выплескиваются на улицы городов, и у вас в стране происходит ровно то же самое, что произошло в Южной Африке или что произошло в Родезии.

И понятно, что если у вас начинает в стране происходить то же самое, что произошло в Родезии, когда она стала Зимбабве, вплоть до вооруженных толп, которые просто бегут по улицам городов с криком «Деколонизуй неверных!», то возможности ваших выплат странам Евросоюза, которые вы доселе использовали в качестве колоний, сильно уменьшаются.

И если Россия дождется этого момента – еще раз повторяю, в целости и сохранности, – то перед Россией возникают всякие совсем очень интересные варианты. В первую очередь потому, что, я обращаю ваше внимание, Россия всегда расширялась вопреки желаниям тех или иных европейских государств.

А те или иные европейские государства всегда поддерживали противников России (например, Турцию), просто потому что это противники России. Вот почему Турцию (Оттоманскую Порту) так поддерживали, вопреки, казалось бы, логике, вопреки желанию освободить многочисленные христианские населения Южной Европы, которые, конечно, находились в страшном угнетенном состоянии? Ровно потому, что это был естественный противник России. Ровно потому, что Россия была слишком большая.

Но Россия тем не менее всегда продолжала расширяться. Во-первых, потому что исторически был союз Москвы и Малороссии, который, собственно, породил основу вот этой экспансии России. А во-вторых, потому что Европа была раздроблена. И когда, условно говоря, Англия и Франция былы против, то всегда Германия была за. Соответственно, как только Европа становится раздроблена сейчас, то очевидно, что не будет единой воли противостоять России, и геополитическая ситуация для России станет совсем другая.

У меня не так много осталось времени. Пишут мне: «Было бы очень интересно послушать вас о Великой хартии вольностей и короле Иоанне Безземельном».

Во-первых, у нас есть, конечно, не о Великой хартии вольностей, но у нас есть большой эфир о войнах Англии и Франции начиная со времени Вильгельма Завоевателя. И в том числе у нас есть большой эфир о создании английского парламента в 1263 году – простите, 1263-м или 1268-м, даже сейчас уже не помню – Симоном де Монфором, что было не менее важной вещью, чем подписание Великой хартии вольностей.

Но вот, кстати да, я напомню вам, что Великая хартия вольностей, в частности, один из ее пунктов заключался в том, что королю запрещалось при взимании наследства взимать слишком большой налог на наследство. То есть бароны земли считали, что когда король выкатывает налог свыше ста фунтов (тогда еще фунты были совершенно другие), то этим самым это скрытая конфискация баронских земель.

Вот я обращаю ваше внимание, что даже в Англии уже давно, еще там без всякого Евросоюза, еще, на самом деле, при лейбористском правительстве, а также во многих других государствах Европы были приняты сначала такие налоги, которые на самом деле стали абсолютно конфискационными по отношению к землям и замкам знати. Это, собственно, были те налоги, которые уничтожили аристократию как во Франции, так и в Англии, и превратили владение замком из «ой, так круто, ты герцог!» в «ой, какой ужас, нам тут замок по наследству оставили, и это значит, что мы абсолютно разоримся, потому что мы только один налог заплатим больше, чем он стоит».

А потом мы видим, что те налоги, которые, во-первых, планируется ввести на наследство, во-вторых, часть этих налогов уже введена, мы видим очень часто, что происходят какие-то чудовищные вещи. Периодически читаешь всякие истории про то, что человеку оставили дом в один миллион, условно говоря, евро, с него налог при этом составляет – я сейчас говорю условные цифры – 270 тысяч евро. Соответственно, дом пришлось продавать. Налог при продаже тоже составил еще несколько десятков тысяч евро. И таким образом, человек остался с небольшим количеством денег, вырученным после продажи отцовского дома.

А помимо этих безумных налогов, обращаю ваше внимание, в некоторых западных странах уже или вводится налог на бегство капитала… То есть если там вас обложили чудовищным налогом и вы решили выехать из Норвегии – в Норвегии этот налог есть, – то, соответственно, у вас тоже просто за выезд спросят денежку. И вот аналогичный налог планируется в Канаде.

И просто помимо того, что все это сильно противоречит основам рынка и капитализма, я обращаю ваше внимание, что все эти типы действий, типы налогов, как это ни парадоксально, противоречат прямо тому, что написано в Великой хартии вольностей. Одна из первых вещей, которые бароны в 1215 году на Руннимедском лугу всобачили Иоанну Безземельному, они сказали: «Вот когда мы вступаем в наследство, вместо того чтобы передать нам наши земли в наследство, ты просишь больше 100 фунтов. Вот мы запрещаем тебе это делать. И, пожалуйста, эту бумажку подпиши».

Вот насколько современные социалистические Соединенные Штаты Европы и вообще очень западная цивилизация отошли от, действительно, такой вещи, которая являлась практически их основанием.

Смотрите, как я уже сказала, я хотела рассказать про книгу Александры Прокопенко, потому что мне она показалась очень интересной как симптом. Я совершенно точно не успею это сделать сегодня. И я или запишу отдельный ролик, или, может быть, все-таки это сделаю в следующий раз.

Самсон меня спрашивает: «Юлия, нет ли у вас желания изложить в художественной форме весь этот процесс трансформации личности в зависимости от внутреннего прозрения, от социально-политических процессов в странах бывшего СССР?»

В художественной форме – нет. Потому что в художественной форме у меня есть желание изложить другие вещи, которые я, собственно, и излагаю.

Господа, не забываем про лайки. Ну что ж, господа, наверное, действительно, как я уже сказала, спасибо всем большое, кто был с нами.

«Расскажите, пожалуйста, о климатическом и водном преимуществе России», – спрашивает меня Юрий Гаврилов.

Юрий, я должна вас разочаровать: у России нет никакого климатического и водного преимущества. Россия – это очень холодная страна. Если посмотреть на Соединенные Штаты или даже на ту же самую Европу, или на Китай, вы увидите, что, во-первых, они, конечно, в бесконечно более привлекательных климатических условиях расположены.

Что касается водных преимуществ, тут тоже все очень плохо, потому что, собственно, любая страна, для того чтобы хорошо развиваться, должна иметь доступ к большим кускам океана или хотя бы большим кускам моря. Мы видим, что по итогам 1991 года 300 лет экспансии России, в том числе на Черном и Балтийском море, было обнулено. Осталось только Тихоокеанское побережье. Черное море всегда было замкнутым водоемом. Собственно, всегда существовал Босфор, через который не могут проходить военные корабли. Именно поэтому по завещанию Екатерины всегда так Российская империя пыталась взять Константинополь. И, собственно, вся экспансия Российской империи на Кавказ была попыткой зайти к Константинополю с той стороны и в закавказские территории. Соответственно, мы видим, что у России все не очень хорошо с выходом к морям. Хуже, чем могло бы быть, хотя, конечно, лучше, чем в XVI веке.

У России все очень нехорошо с климатом. Более того, самые плодородные и самые хорошие по климату земли, которые Россия приобрела в ходе экспансии, земли имперского освоения, они отошли Украине, хотя сейчас они, возможно, частично вернутся России.

Что касается того, что в мире теплеет и, типа, от этого России будет хорошо, то да, естественно. Если в мире будет продолжать теплеть (это большое «если»), будем надеяться, что это так.

Потому что я напоминаю вам лишний раз, что вне зависимости от того, чем вызвано текущее потепление, просто естественными климатическими ритмами, связанными с активностью Солнца, полуторатысячелетними или действительно частично связано с увеличившимся количеством CO2 в атмосфере, каковое, увеличившееся количество CO2, и увеличившаяся температура, я напомню, привели к тому, что за последние 20 лет 75% Земли стало более зелеными, чем было… На Земле отступают даже пустыни и полупустыни (например, Сахель), что вообще является абсолютно исключительным, удивительным событием.

Не говоря уже о том, что действительно Север России, там тундра отступает, зона лесов наступает, лиственницы становятся все выше, зона вечной мерзлоты отступает чуть-чуть, соответственно, все выше в горах начинает расти, лиственницы становятся толще, лиственницы становятся зеленее, зона безрискованного земледелия продвигается все дальше на север, Северный морской путь, возможно, будет открываться. Во-первых, Россия является одним из главных бенефициаров глобального потепления. Но это потому, что она изначально в очень плохом положении.

И я также вам напоминаю лишний раз, что когда вам говорят, что мир теплеет, то помните, что теплеет прежде всего в странах, которые расположены в высоких широтах, то есть в умеренном поясе и в высоких широтах; во-вторых, теплеет тогда, когда холодно, а не тогда, когда тепло, то есть увеличивается средняя температура зимой, а не средняя температура летом, и средняя температура ночью, а не средняя температура днем. Потому что если вы посмотрите на то, что происходит в странах на экваторе, если вы посмотрите на то, что происходит в странах на Ближнем Востоке, то там вы не видите особого повышения температуры, как это всегда происходило во время многочисленных потеплений в истории Земли, даже не в истории человечества.

Потому что, например, когда во время предыдущего межледниковья в Эмском периоде уровень моря был на 6% выше, Скандинавия была островом, на Темзе водились гиппопотамы, это не значило, что Центральная Африка и Ближний Восток, там было 80 градусов и все кипело, там был приблизительно тот же самый климат, как и всегда.

А вот что было другое – это была другая влажность. Потому что, как правило, когда у вас холодный климат и у вас на полюсах скапливаются большие шапки льда, то, соответственно, у вас большие территории, в том числе тот же самый Ближний Восток, остаются без воды.

Это очень хорошо, например, видно на примере стоянок человека и предшественников человека в течение последнего миллиона лет в Саудовской Аравии. Потому что мы видим, что Саудовская Аравия, которая сейчас достаточно такая пустыня и которая тоже в течение вот этого миллиона лет то была, то не была пустыней. Мы видим, что там есть стоянки хомо сапиенса и его предшественников.

И вот они имеют очень четкую тенденцию, что каждый раз, когда у вас есть теплый климат, то тогда в Саудовской Аравии, соответственно, есть озера, и там находится стоянка хомо хабилис или что-нибудь в этом роде, а когда у вас начинается похолодание, когда у вас начинается ледниковый период, то, соответственно, влага изымается от атмосферы, все засыхает, и эти предшественники людей куда-то деваются.

Соответственно, мы видим, что не то чтобы на Ближнем Востоке сильно прибавилось дождей, потому что потепление, которое сейчас идет, просто слишком незначительно для этого по сравнению с другими циклами потеплений и похолоданий, которые наблюдались на Земле, но тем не менее вот чисто теоретически, еще раз повторяю, чисто теоретически, вот по моделям, когда у вас теплеет, у вас, во-первых, теплеет на полюсах и в умеренных зонах, во-вторых, это сопровождается увеличением осадков в тех зонах, в которых у вас есть пустыни.

Кстати, именно поэтому, когда 10-6 тысяч лет назад был так называемый климатический оптимум голоцена, именно в этот момент в Европе тоже было тепло, и, кстати, теплее, возможно, чем сейчас, но именно в этот момент, как мы знаем, на Ближнем Востоке начали рождаться могучие цивилизации, потому что в этот момент на Ближнем Востоке было много влаги, гораздо больше, чем сейчас. Так вот, во-первых, у вас становится больше влаги в засушливых местах на юге, что очень хорошо.

А в-третьих, вы скажете: «Ну, наверное, если у вас много влаги, у вас много ураганов». И вот тут начинается самый интересный момент, потому что ураганы, я вам напоминаю, образуются прежде всего, когда у вас есть большая разница температур между, грубо говоря, полярными регионами и экваториальными регионами. Поэтому парадокс заключается в том, что дождей у вас становится больше, а ураганов у вас становится либо меньше, либо столько же. То есть у вас со всех сторон потепление всегда приводит к плюсу.

Плюс само наличие повышенного СО2 в атмосфере. Я напоминаю, что ниже 180 СО2 ppm – просто останавливается у большинства растений фотосинтез. И содержание СО2 в атмосфере Земли по сравнению с Кембрием или другими геологическими эпохами было уже настолько низкое, благодаря тому что весь этот СО2 был изъят и отложен или в виде нефти, или в виде залежей каменного угля, или в виде известняковых отложений, что жизнь на Земле стояла практически под угрозой вымирания.

Сейчас, когда количество СО2 в воздухе увеличилось, это означает, что растения с таким воздухом лучше переносят жару, дают большую зеленую массу. Собственно, именно это в значительной степени вызывает позеленение Земли (70% позеленения Земли).

То есть в итоге мы имеем все ровно то же самое, что всегда говорили блюстители любого здравого смысла. Колумелла в своем трактате о земледелии, римский знаменитый агроном, писал: «Мы живем в благословенную эпоху. А вот раньше, говорят, в Галлии виноград не рос, а теперь растет». И это действительно было так. Римский теплый период, который был то ли такой же, то ли почти такой же теплый, как сейчас, был действительно временем, когда мир процвел, когда римская цивилизация продвинулась далеко на север в Европу. Темные века были также холодными веками. Похолодание, в том числе, вызвало переселение народов и крах Римской империи.

И обратите внимание, что в тот момент, когда в Галлии начал расти виноград, вернее, когда даже в Британии начал расти виноград, в этот момент Римская империя, которая распространялась также и на Ближний Восток, более того, самые богатые ее земли находились на Ближнем Востоке, обратите внимание, в этот момент никто из римских авторов не писал: «Ой, у нас тут засуха, у нас тут слишком жарко».

Наоборот, они писали в соответствии со здравым смыслом, потому что тогда еще не было НКО, тогда еще не было панели ООН по IPCC on Climate Change, тогда еще не было безумных активистов, тогда еще не было Греты Тунберг, тогда еще не было социалистов и коммунистов климатических под видом борьбы с климатическим кризисом, борющихся с капитализмом и занимающихся распределением денег, которые не они заработали. И, соответственно, был только здравый смысл. И Колумелла писал: «Ох, как же нам повезло, что мы живем в теплую эпоху».

Юлия Латынина. «Код доступа». Подписывайтесь на нас, делитесь ссылками, ставьте лайки. Сейчас будет еще одна песня на стихи Леонида Александровича Латынина Дарьи В. А если можете подписаться на наш Патреон, это будет вообще замечательно.

Совсем я забыла, это очень важно напомнить, что мы вернулись к нашим историческим стримам. И вот у меня сейчас закреплен в заглавии большой стрим про гностиков и про Валентина, а также про людей, которых вы, видимо, знаете меньше, про ереси, о которых вы знаете меньше, – это про Татиана, основоположника якобы ереси энкратитов, а также про ересь, не существовавшую, сразу скажу, докетов. Я очень надеюсь, что вам понравится. Потому что, ну действительно, когда мы говорим о безумствах человечества, не сегодня эти безумства начались и не завтра кончатся.