«Код доступа»: Олимпиада виктимности

Юлия Латынинапублицист, писатель

Обращаем внимание, что расследование опубликовано не от имени частных расследователей, не от имени ФБК, оно опубликовано от имени пяти европейских правительств, которые в это же самое время заявляют о всемирной поддержке Украины.
Я не сомневаюсь в подлинности фактов, которые опубликованы в этом заявлении. Но одновременно оно является частью более широкой политики сдерживания по отношению к России…

Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV

Купить книги Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа», как всегда в это время. Не забывайте на нас подписываться, делиться ссылками, ставить лайки.

И, конечно, первая новость, которая для нас самая важная, это новость о том, что через два года после убийства Навального, собственно, день в день, на той же самой Мюнхенской конференции Британия, Франция, Швеция, Германия, Нидерланды обнародовали результаты расследования своих химлабораторий и заключили, что Навальный был отравлен редким ядом эквадорской лягушки, эпибатидином. Вот, собственно, я вижу, уже появились первые публикации о том, что помимо того, что эпибатидин можно синтезировать в лабораториях, просто вот те же самые люди, которые занимались «Новичком», публиковали научные статьи о том, как его синтезировать.

Напоминаю, что речь идет о нескольких независимых лабораториях, которые сказали это независимо друг от друга. По крайней мере, это официальное утверждение, в нем трудно сомневаться.

Мне кажется, что из этого следует несколько важных вещей. Во-первых, как ваша покорная слуга пару раз и предполагала, родственники Навального сумели взять биологические образцы и вывезти их, иначе непонятно, почему они позволили похоронить тело.

Второе. Я хочу напомнить вам вкладки по расследованию смерти Навального, о которых писал Албуров. Помните, когда он говорил, что вот приходится закрывать вкладки по расследованию о смерти Навального и заниматься делом Железняка. Мне кажется, что, естественно, Албуров писал правду и что ФБК вело расследование и провело его, но страны Европы наложили вето на публикацию некоторых данных, и без их санкции и данных, соответственно, этих лабораторий об отравлении, расследование не имело бы смысла. И я думаю, что мы в ближайшее время увидим это расследование именно ФБК с новыми и важными подробностями. То есть расследование, которое будет, собственно, говорить о разных деталях, которых сейчас нет в официальном заявлении.

Третье. Обратите внимание, что сообщение об отравлении могло быть опубликовано от имени ФБК. В конце концов, вспомним, как Христо Грозев расследовал первый «Новичок», и тогда это было расследование Bellingcat.

И забегая сразу, потому что я думаю, что наверняка некоторые из моих слушателей считают, что Bellingcat – это какая-то шпионская контора, которая озвучивает то, что говорят спецслужбы других стран. Но я вас уверяю, что, насколько я себе представляю, с моей точки зрения, ситуация ровно обратная.

В том-то и дело, что Bellingcat, когда он еще был Bellingcat, потому что когда из него ушел Христо Грозев, и там еще второй же был у них замечательный расследователь, Арик Толер, то он, собственно, перестал быть Bellingcat’ом, потому что стало понятно, что на плечах этих гигантов держался весь свод. И действительно, частные люди, энтузиасты могут сделать иногда гораздо больше, чем спецслужбы, а главное, они придают все это огласке, в отличие от спецслужб, которые всё это кладут в мешок и потом считают, что если они что-то секретное знают, то это не публиковать.

Так вот, обращаем внимание, что это расследование опубликовано не от имени частных расследователей, не от имени ФБК, оно опубликовано от имени пяти европейских правительств, которые в это же самое время заявляют о всемирной поддержке Украины, о том, что Украина выигрывает, о том, что они с Украиной. И даже вот мы видели, на Мюнхенской конференции генсек НАТО Марк Рютте говорит, что он заглянул в глаза пса Патрона и прочел там, что этот народ несгибаем.

Я не знаю, смеяться или плакать, когда это говорит генсек НАТО, потому что очевидно, что генсек НАТО должен говорить какие-то другие слова. Например, «мы примем Украину в НАТО», или «НАТО окажет помощь Украине и пошлет самолеты и так далее». А когда генсек НАТО объявляет, что он помогает Украине тем, что он рассказывает, что он заглянул в глаза пса Патрона, то это означает, что Украине платят самой дешевой монетой – как я уже сказала, словами.

Это обращение официальное сопровождается обращением в ОЗХО, то есть пять европейских правительств дают понять: отравление Навального – это для них важнейшая вещь, это они так будут относиться к России. В этом списке пяти правительств зримо отсутствуют Соединенные Штаты Америки. Вопрос возникает: они чего, анализа не проводили? Я вот в жизни не поверю. Это значит, что США не захотели в это вмешиваться. У Трампа есть идея – идея договориться с Путиным. Более того, мы знаем, что Европа категорически против этой идеи и всячески вставляет палки в колеса. И, соответственно, вот дальше выясняется, что, представляете, Трамп договаривается с Путиным, и тут европейцы говорят: «Слушайте, он договаривается с отравителем».

Мне кажется, что это заявление, соответственно, не просто заявление о том, что произошло. Я не сомневаюсь, я еще раз повторяю, в подлинности фактов, которые опубликованы в этом заявлении. Но одновременно оно является частью более широкой политики сдерживания по отношению к России, которая связана в том числе с поддержкой Украины. Это один из способов обозначить свою позицию наряду с деколонизаторами в ПАСЕ. Ничего предосудительного, разумеется, в этом нет.

Что это так, подчеркиваю, следует уже из того, что первое отравление мы слышали в расследовании Христо Грозева, который, еще раз повторяю, в тот момент был абсолютно независимым расследователем. Хотя понятно, что такой талант недолго остается незамеченным. Ну и кроме того, ты просто несешь страшные персональные риски. Я напоминаю, Христо Грозев несколько раз сам становился объектом покушений. И ты вынужден как-то дальше устраивать свою судьбу, скрываться, искать покровителей и так далее.

Так вот, это официальное совместное заявление пяти европейских правительств. И тут возникает вопрос: а что, собственно, дальше? Ну вот кроме обращения в Организацию против химического оружия. Украине поставят в связи со вновь открывшимися обстоятельствами больше оружия, пошлют туда солдат, запретят с Россией переговоры? Вот складывается такое впечатление, что это заявление и есть сам по себе акт поддержки Украины. Мол, держите, воюйте до последнего украинца и дальше, душой мы с вами, а телом, к сожалению, в Брюсселе. Но вот ничего для вас не пожалели, даже наконец опубликовали результаты исследования биоматериалов Навального. Типа, если вот тут кто-то собирается войну прекращать, как Трамп, так мы ему попеняем, что он договаривается с отравителем Навального.

И вот мне кажется, что это так себе акт поддержки, учитывая особенно, что нынешний глава администрации президента Зеленского Кирилл Буданов говорил, что Навальный умер естественной смертью, а украинские пропагандистские сетки неистово постили бутерброд в гробу. И даже не знаю, как они сейчас будут выкручиваться.

На этом, собственно, мы переходим к вашим вопросам. И даже я тут вижу уже вопросы о Мюнхенской конференции. И я, наверное, начну не с Мюнхенской конференции, отвечая на ваш вопрос, а на истории, которая меня абсолютно поразила. Не знаю, заметили вы или нет. Я имею в виду введение Нидерландами 36%-го налога на нереализованную прибыль от капитала. Вы меня спросите, а в чем дело и что, собственно, это такое? Попытаюсь объяснить сначала на пальцах, что это такое.

Представьте себе, вы купили акции какого-то финтех-предприятия на миллион долларов. В течение года они у вас подорожали и стали стоить четыре миллиона долларов, что вполне возможно для финтеха. На следующий день приходит к вам нидерландское правительство и говорит: «Вот вы заработали три миллиона долларов, поэтому 36%, заплатите налог в миллион». А к тому времени, когда оно это говорит, акции предприятия уже упали (тоже бывает), и стоит, скажем, ваша доля 300 тысяч. И тут у вас становятся глаза квадратные, вы говорите: «Слушайте, погодите, я же этих акций не продавал. У меня нет на руках ни миллиона, ни трех миллионов. Я вложил один миллион, а мало ли сколько они стоили на пике».

Но тут правительство говорит: «Вы знаете, мы ничего не знаем. Вот в следующем году вы, конечно, можете сделать налоговый вычет (потому что действительно можно сделать налоговый вычет). А пока с вас миллион долларов. И если вы не можете его заплатить, даже продав акции, потому что вы за них можете выручить только 300 тысяч долларов, с вас еще 700 тысяч долларов…» Вернее, евро, конечно, потому что это все еврозона.

«С вас еще 700 тысяч евро, которые вы можете брать где хотите. Ну, дом можете продавать. У нас, понимаете, нужды. Вы кровопийца, вы инвестор». Понятное дело, если ты инвестор, богатый человек, у тебя есть лишний миллион, ты вкладываешься в акции. Ты негодяй. Ты не тот хороший человек. У нас есть Абдул, у нас есть Мухаммед, у нас есть Али. Вот у них четыре жены, у них 16 детей. Они не работают. Они бедные. Они жертвы колонизации. Им надо помочь. Бедный Али молится посередине улицы, кричит: «Аллаху Акбар», а ты вот тут, негодяй, ходишь. Капиталист, кровопийца, буржуй». Как там говорилось в «Майн кампфе», плутократ.

Обратите внимание, что, естественно, демократическому правительству гораздо важнее потрафить тем людям, которые составляют большинство избирателей, то есть в данном случае получателям всяческих пособий, особенно мусульманской части, нежели небольшому количеству, скажем прямо, людей, у которых, во-первых, есть чего отнять, а во-вторых, они погоды не делают на выборах. И понятно, что после этого ни один человек в Нидерландах не будет ни во что инвестировать.

Естественно, большинство кейсов не будут такие катастрофические, но сама по себе идея, что если вы вложили деньги в акции, то есть сделали то, что и является актом предпринимательства, актом инвестиций и что когда-то сделала Голландию хозяйкой морей, что это тяжелое преступление, которое карается так, что вы забираете сразу треть прибыли, и даже если эти акции просто полностью растут, то обратите внимание, что за три года государство забирает все, что вы вложили, этого достаточно, чтобы полностью убить предпринимательство.

И это первый налог непосредственно такого рода в Европе. Хотя есть несколько очень похожих налогов. И есть, например, очень похожий налог в Норвегии. И несмотря на то, что этот норвежский налог применяется только к тем, кто хочет вывести свои капиталы из страны, в результате этого налога из Норвегии уже сбежало по усредненным подсчетам 56 миллиардов долларов капитала. Ни один вменяемый человек, вне зависимости от всяких разных обстоятельств, потому что, на самом деле, то, что сейчас происходит в Нидерландах, уже существовало в нидерландской налоговой системе, только в более скрытой и в более рассредоточенной форме, ни один нормальный человек, если он вообще хотел делать бизнес в Нидерландах, конечно, никогда делать бизнес в Нидерландах не будет. И это первая ласточка.

Во-первых, конечно, это абсолютное зло. Вот есть моя любимая книга Айн Рэнд «Атлант расправил плечи». И в ней, если кто не знает, если кто не читал, описана система медленного удушения экономики не с помощью непосредственно большевистских лозунгов, а с помощью разных всяких высокоморальных идеологических доктрин, которые трансформируются в безумные государственные приказы, которыми занимаются исключительно высокоморальные люди, которые, конечно, всегда заботятся именно о жертвах.

Например, в Америке у Айн Рэнд принимают Equalization of Opportunity Act, который подразумевает, что каждый человек, который, допустим, производил сталь, должен продолжать производить сталь ровно в таком количестве, и что если у него есть какая-то особая марка стали, то он должен эту особую марку стали, интеллектуальную собственность, отдать право собственности на неё всем, и вот народу передать добровольно, и что те люди, которые раньше работали, должны продолжать работать за ту же самую оплату.

И много там еще интересных вот таких законов есть у Айн Рэнд, которые она напридумывала. Например, что вот по железным дорогам надо возить грузы со скоростью не больше 60, по-моему, миль в час, правда, забыла, и не больше чем 60 вагонов, и каждое предприятие должно быть обеспечено возможностью, что оно обязательно получит эту возможность.

Так вот, даже Айн Рэнд не придумала настолько чудовищного закона. А между тем, этот закон всерьез обсуждается, всерьез, как я уже сказала, обсуждается в других европейских юрисдикциях.

И почему я говорю об этом? Потому что на Мюнхенской конференции собралось много замечательных людей, которые считают себя европейскими политиками, которые ведут себя вот точно так же, как персонажи Айн Рэнд Джим Таггарт и Уэсли Муш, которые за Украину, за все хорошее и против всего плохого, которые объясняют нам, что агрессор должен быть наказан. Как там сказал канцлер Мерц: «Россия должна остановиться».

Вот четыре года канцлер Мерц не то чтобы сильно останавливал Россию, четыре года Россию пытались остановить, обратите внимание, Соединенные Штаты Америки. Сейчас Соединенные Штаты Америки вышли из процесса. Европа, да, выделила эти 90 миллиардов долларов, но не то чтобы она посылает в Украину войска и всякое такое прочее. Но вот она воздействует заклинаниями.

Канцлер Мерц… А какие прекрасные слова сказал Рютте. А какие замечательные слова сказал сам Зеленский, который сказал: «Я же моложе Путина». Типа, ставьте на меня. Я что-то не поняла, если ты избранный президент, причем здесь моложе или не моложе? Зеленский что, тоже 25 лет собирается сидеть у власти и все эти 25 лет и воевать, и тратить украинский народ, потому что ему будут подкидывать внешний общак? Типа, давайте мне, я согласен.

Так вот, все эти люди произносят эти слова тоном морального превосходства, таким же, как говорили герои Айн Рэнд. Но за ними стоит континент, который они превращают на глазах в Союз Европейских Социалистических Республик. Причем населенный не тем населением, которое создало великую Европу, а тем населением, которое жертвы и было колонизовано, и поэтому ему все должны. И, конечно, Абдулу надо обеспечить возможность его четыре жены содержать. А вот если Марк какой-нибудь хочет сменить пол, это, правда, не Европа, это Великобритания, но мы видим, что последние директивы образования сводятся к тому, что если ребеночек аж с четырех лет хочет менять пол, то надо принять это его желание во внимание. Это просто вот находится рядом.

С одной стороны, нам говорят о страшном Эпштейне, который, подумать, с 14 лет употреблял девушек (это действительно нехорошо), а с другой стороны, нам совершенно спокойно говорят: «Да, вот если ребеночек в 14…» Когда говоришь: «А погодите, вот эта девушка в 14 лет жила активной половой жизнью. Это ничего? Это ничего, что она к Эпштейну тоже товарок приводила и за это 200 долларов получала?», тебе говорят: «Да как ты смеешь? Да ведь девушке в 14 лет можно легко заморочить голову». Но девочка или мальчик в четыре года уже знают, что им надо сменить пол. Это другое, вы не понимаете. И когда ты говоришь: «А погодите, вот тут пакистанцы насиловали детей десятками тысяч», – «Не-не-не, это тоже другое, ты не понимаешь. Вот Эпштейн – это да».

Так вот, я хочу обратить ваше внимание на то, что вот те люди, которые в Мюнхене произносят все эти замечательные фразы, на самом деле в кулуарах конференции царит ужас и паника. Потому что не все европейские политики одноклеточные. Они прекрасно знают, что надо делать. Они просто не знают, как выиграть выборы, если они это будут делать. Они просто сами стали заложниками системы, которую они создали, системы, построенной на фарисействе, и системы, построенной на том, что каждый политик стремится а) умножить количество бюрократов, б) количество избирателей, которые от него зависят, даже ценой уничтожения будущей своей страны.

И сейчас они, например, столкнулись с тем, что не совсем понятно. Вот они хотят продлить войну еще на несколько лет, чтобы ценой Украины истощить Россию. Тут все понятно, тут это не сложно. И, конечно, для них усилия Трампа по мирному договору, которые, как мы видим, с точки зрения Америки, дают свои плоды, для них это нож острый.

Но обратите внимание, что не совсем понятно, что будет через несколько лет с самой Европой. Потому что чем больше вы будете принимать таких законов типа налога на нереализованную прибыль с капитала, чем больше вы будете принимать таких законов, как испанский премьер легализовал, как нам говорят, формально 500 тысяч мигрантов, а на самом деле там гораздо больше, просто чтобы получить голоса, то ведь может оказаться буквально в течение 10-15 лет, что вот эти новые граждане Европы, которые привыкли, что они жертвы и им все должны…

Потому что сейчас же правящий строй на Западе называется, с моей точки зрения, «социал-виктимизм» и заключается в том, что если ты производитель, если ты творец, если ты индустриалист, если ты ученый, то ты негодяй, ты портишь природу, ты загрязняешь природу, ты кого-то эксплуатируешь, ты крадешь прибавочную стоимость, ты загрязняешь мир СО2 и вообще, собственно, самим фактом, что ты преуспел, ты являешься белым патриархальным сексистом, который может покаяться только в том случае, если он признает свое моральное несовершенство. А если ты ничего не производишь, а еще желательно ты приехал из какой-нибудь shithole country, ну вот тогда ты, конечно, жертва, и вот на этой олимпиаде жертвенности для тебя разобьются в лепешку, тогда ты победитель.

Но проблема заключается в том, что эта система является МММ. И проблема с социализмом, как прекрасно говорила Маргарет Тэтчер, заключается в том, что чужие деньги рано или поздно кончаются. Вот чужие деньги рано или поздно кончаются.

Потому что по мере того, как вы будете забирать деньги у своих работающих инвесторов, по мере того, как вы будете обкладывать налогами свои работающие семьи так, что они будут не успевать размножаться, и отдавать эти налоги тем людям, которые кричат «Аллаху Акбар!» или, по крайней мере, «Мне должны!», то у вас буквально в течение 10 лет вот эти люди с криком «Аллаху Акбар!», новое подрастающее поколение 20-летнее, которое обнаружит, что денег для него нет, потому что все производства разорились, а все производители вышли на пенсию или переехали в другие страны, оно побежит по улице с ножами, и у вас будет Зимбабве, и тогда вам будет уже не до России и Украины, у вас будут, что называется, другие проблемы.

Вот я все время думаю, что будет делать доблестная прогрессивная пресса. Потому что еще несколько десятков лет назад, 10 лет назад меня удивляло, как прогрессивная пресса рассказывает о том, что происходит в Зимбабве, о том, что происходит в ЮАР, о том, как деградируют эти страны, и все равно все списывала на проклятых колонизаторов.

Еще буквально несколько месяцев назад меня потрясало, как прогрессивная пресса называет младенцев, которым отрубили головы, колонизаторами, а людей, которые это делали, называет бедными угнетенными, которые имеют право сопротивляться любым способом. Меня очень интересовало, что будет делать прогрессивная пресса, когда эти прекрасные люди побегут по улицам Амстердама или Берлина. Я думаю, то же самое, потому что надежда умирает последней.

Потому что когда я вижу прекрасных людей, которые стоят с табличкой «Queer Jews for Palestine» и искренне рассказывают, что им как евреям-квирам очень хочется поддержать Палестину, а вот Израиля они боятся, то я понимаю, что для этих людей коллективное представление о том, во что они верят, гораздо важнее вообще любых каких-либо фактов.

Как, кстати, секте, в которую превратился российский либеральный заграничный партком. Для них тоже свои собственные комфортные представления гораздо важнее фактов. Их будет Ермак в лицо называть биологическим мусором, будут люди, которые называют их биологическим мусором, сидеть на золотых унитазах и договариваться по-русски о том, как слать двушечку в Москву, а они будут говорить: «Все в глаза – божья роса. Что нам надо сделать для поддержки бедной Украины?» Они как Queer Jews for Palestine. Они неисправимы.

Так вот, перейдём к Мюнхенской конференции и перед тем, что, собственно, на ней происходит. Вот что такое Евросоюз по большому счету? Евросоюз ведь по большому счету это такой большой состав без собственного движителя, которым была изображена страна под названием Германия. Потому что как Германия начала работать с 1945 года, как ее разбили, так она и не могла остановиться.

И ключевым моментом в образовании Евросоюза, помните, что было? Когда Франция, которая так и не оправилась от социалистического правительства Миттерана, с этого момента все во Франции пошло окончательно под откос, присоединилась к Германии. Почему? Потому что это была прекрасная идея социалистов: работать будут немцы, а получать будем мы, французы.

И этот состав Германия тянула до 2015 года. Потому что в 2015 году случилось два события. Во-первых, оказалось, что Греция просто подделала все свои бумаги для вступления в Евросоюз. И для того, чтобы он не развалился, нужно 260 миллиардов евро. И тогда родился прекрасный анекдот о том, что средняя немецкая семья – это папа, мама, ребенок и грек. И почти одновременно этот анекдот устарел, потому что в Германию приехал миллион сирийцев, и оказалось, что средняя немецкая семья – это папа, мама (сына уже нет, потому что невозможно его завести, все деньги уходят на поддержку бедных мигрантов, которые колонизованы, которым не повезло), грек с одной стороны и сириец с другой.

И вот тогда эта машина стала захлебываться. И та самая Европа, которая как с куста, влет 260 миллиардов (читай – Германия, потому что Германия из этого выделила 110 миллиардов) выделила на поддержку Греции, оказалось, что сейчас Европа не может найти 90 миллиардов на поддержку Украины. Она их, конечно, нашла, но она собирается, напоминаю, разместить облигации. А чем она собирается обеспечить эти облигации? Вы будете смеяться, она обеспечивает эти облигации тем, что Украина отдаст эти деньги, когда Россия заплатит репарации. Представляете, какая блистательная финансовая идея? Но сейчас, ребят. Держи карман шире.

И вот что происходит в Мюнхене и что происходит, собственно, на переговорах о мире? Обратите внимание, как сейчас всех штормит, какие резкие заявления делает Лавров о том, что, с одной стороны, дух Анкориджа нарушен, что, дескать, американцы сделали предложение, которое они сами отозвали. Лавров не часто так выражается. Это не Зеленский, который за красным словом в карман не лезет.

С другой стороны, мы видим Марко Рубио, который, по крайней мере, пока сейчас не стал встречаться с Зеленским, а на самой Мюнхенской конференции произнес очень жесткую речь, которая была такая же жесткая, как речь год назад Джей Ди Вэнса. Только Джей Ди Вэнса освистали, потому что европейцы думали, что они как-то сами справятся, а сейчас Марко Рубио униженно аплодировали за те же самые тезисы, за тезисы о том, что вы, Европа, превращаетесь в Союз Европейских Социалистических Республик, о том, что вам надо разобраться с миграцией, о том, что вам надо разобраться с бюрократией. Все то, чему год назад Европа свистела, теперь эти политики униженно аплодируют.

Одновременно, конечно, пытаясь воткнуть Трампу сбоку шпильку, потому что, как я уже сказала, судя по всему, между Россией и Америкой есть договоренность. Это тяжелая для обеих сторон договоренность, особенно тяжелая для России, потому что эта договоренность в конечном итоге сводится к тому, что Россия получает Донбасс без боя и бережет на этом десятки тысяч солдат, но при этом отдает некоторые вещи, включая ту самую Запорожскую АЭС, которая на самом деле не так-то уж нужна Трампу Вернее, частично отдает. Но просто Трампу надо чем-то похвастаться.

И мы видим, что эта договоренность, которая может привести к окончанию войны здесь и сейчас, для России в этой договоренности есть плюсы и есть минусы. Потому что, с одной стороны, она кончает войну на истощение, в которой Украина явно проигрывает, а с другой стороны, она России тоже экономит большое количество сил. Так вот, мы видим, как эту договоренность и Европа, и Зеленский последовательно со времени Анкориджа пытаются сорвать. И сейчас вот, собственно, на Мюнхенской конференции мы видим крещендо.

И Зеленский это пытается сорвать понятно почему. Потому что после этого выборы, которые он с большой вероятностью проиграет, а если не проиграет, то понесет существенный damage при этом. Это конец внешнего общака, на котором Зеленский сидит, конец такого количества золотых унитазов и, самое главное, конец власти. А конец может быть и жизни, учитывая, что за все это время натворено.

Для европейцев, как я уже сказала, это конец политики взаимного истощения России и Украины. И ради того, чтобы это продолжалось, они готовы на любые слова. Насчет дел не знаю, но на любые слова. И вот эти слова мы сейчас видим. Они сыплются как из рога изобилия. И даже генеральный секретарь Рютте заглядывает в очи псу Патрону. Но обратите внимание, как я уже сказала, что эти слова не сопровождаются реальной серьезной помощью Украине. Хотя 90 миллиардов выделены. И под эти 90 миллиардов, обратите внимание, на Рамштайне были заключены военные обещания, было обещано оружие, которое сама Европа будет производить и, соответственно, за это будет платить из своих займов. То есть там не так, чтоб очень много Украина увидела этих денег. То есть вот эта стратегия и Зеленского, и Европы понятна – разрушить возможность договоренности любой ценой.

Соответственно, очень возможно, что Россия если будет вынуждена еще несколько лет вести войну на истощение, то действительно истощится. Другое дело, что Украину к этому моменту полностью перемелют.

Но я обращаю внимание ваше, что не надо думать, что европейские чиновники по отношению к Украине настроены лучше, чем по отношению к России, потому что вся эта война выстроена на гигантской лжи. Это война, я еще раз повторяю, между двумя частями бывшей империи, для которых языком культуры и языком цивилизации, в том числе и на территории нынешней Украины, был русский.

И, соответственно, начало этой войны, реальная ее основа, заключается в том, что когда Украину поманили в Европу, а тогда это еще была совсем другая Европа, тогда это была еще Европа 1991 условного года, тогда это был сияющий град на холме, это было место, где была демократия, где был рынок, в противоположность советскому тоталитаризму и плановой экономике, и тогда казалось, что в этот град на холме, в этот рай надо любой ценой попасть, тогда так получилось, мы этого не заметили, распалась великая империя, распалась на 15 частей.

Вернее, не распалась, а ее разделил на 15 частей Борис Николаевич Ельцин, один из самых ничтожных людей в мировой истории, который просто понимал, что он полностью себе в карман одну из этих частей не положит, но вот если отрезать, то может положить.

И когда Советский Союз лежал в обмороке после ГКЧП, у него оторвалась сумочка, из этой сумочки торчала Россия. Полностью весь Советский Союз из сумочки было вытащить невозможно, а вот Россию из сумочки можно было вытащить. Ельцин положил ее себе в карман и понес.

И первое время казалось, что не произошло ничего абсолютно страшного, потому что бывают в истории стран, в истории народов, в истории этносов периоды раздробленности, а бывают периоды, когда они собраны.

Ну вот там у Китая была эпоха враждующих государств, были царства У, Шу и Го. Кстати, говорили они на разных языках. И до сих пор говорит Китай на разных языках. Но все принадлежали к единой китайской культуре.

У Италии был период раздробленности. И говорили, кстати, на разных языках. Север до сих пор говорит немножко по-другому, чем на юге. Но тоже опять же принадлежали, естественно, к единой культуре.

Германия говорила на разных языках, потому что баварский совершенно не похож на саксонский. Но тем не менее все образованные люди говорили на хохдойче, и это была раздробленность, и воевали даже друг с другом, но не считали, что это разные культуры, а наоборот – «мы немцы, мы германцы». «Вот англичане, они хотя и говорят на похожем языке, но они все-таки другие. А мы немцы, мы германцы, что саксонцы, что баварцы, что с Северного Рейна-Вестфалии».

И вдруг оказалось, что одну из этих частей этой условной гигантской Германии, этой условной гигантской Италии, этого условного гигантского Китая позвали замуж в Европу.

И это было, знаете, как вот если бы супруги, которые всю жизнь прожили вместе, причем не очень хорошо прожили, 60 лет прожили вместе, что-то там вместе нажили, дети есть общие, квартирка какая-то, «Хельга», хрусталь, дачка опять же, ну вот они развелись по каким-то таким причинам. Вернее, они еще не развелись, но тут вдруг у нашей 60-летней толстой супруги появляется ухажер 30 лет, подтянутый, с кубиками, и говорит: «Слушай, ты любовь всей моей жизни. Выходи за меня замуж. Только уйди от своего опостылившего супруга». Ну, наша девушка, конечно, страшно соблазнена, потому что супруг 60 лет, грузный, пьет, поколачивает ее иногда, иногда даже с топором где-то бегает. Как сравнить с 30-летним красавцем?

Но тут наш 30-летний красавец говорит: «Кстати, знаешь, вот у вас есть дачка. Оформи ее, пожалуйста, на мою дочку от первого брака. А еще, ты знаешь, вот у вас есть квартира, ты эту квартиру, пожалуйста, продай и отдай наличные мне, потому что у меня есть разные там проблемы». Вот как только вам 30-летний скульптурный любовник начинает это говорить, это значит не что он в вас влюбился, а что он вас хочет развести.

Это я к чему? Как только Украине поставили негласно, конечно, через активистов, как только активисты вступления в Евросоюз и в могучую европейскую семью народов стали объяснять, что украинцы ведь не русские, то вместо того, чтобы сказать: «Ребят, вы охренели? Как не русские? Эта штука называлась Киевская Русь, простиралась от Новгорода до Киева. Это как называлось? Это что, называлось Киевская Украина?»…

Им стали говорить: «Вы, ребята, ради бога, только устройте культурную революцию. Только помните, что вы не русские. Эти русские, они вообще не славяне, они не то финно-угры, не то татары. Главное, помните, что вас колонизовали, колонизовали на всем пространстве от Лемберга до Крыма. И все это ваше. И у вас была бы на этом пространстве от Лемберга до Крыма прекрасная украинская замечательная культура, но тут пришли нехорошие, клятые москали и колонизовали вас своими Булгаковыми, своими Ахматовыми, своими Паскевичами, своими Разумовскими, своими Безбородко».

В этот момент таких, простите, хахалей надо было гнать нафиг. Потому что надо было сказать: «Ребята, если вы нас приглашаете в европейскую семью народов и при этом навязываете нам абсолютно нацистские тейки, и при этом призываете устроить на территории Украины культурную революцию и переписать историю Украины, то, во-первых, у нас есть что-то сомнение, что это не совсем европейские ценности вы пытаетесь нам навязать (то, что понималось раньше под европейскими ценностями), во-вторых, у нас есть подозрение, что вы пытаетесь нас использовать, чтобы ослабить Россию, а в-третьих, вы нашу страну хотите превратить из благополучной, процветающей страны, где можно говорить на любом языке, на котором ты раньше говорил, как в Швейцарии, в деколонизованное Зимбабве со всеми вытекающими для Зимбабве следствиями. Пошли-ка вы нафиг».

Но сказать это было, конечно, невозможно, потому что в этот момент Европа была сверкающий град на холме, Америка была сверкающий град на холме. И все что говорили прекрасные люди, которые были гражданские активисты, которые изображали из себя гражданское общество, они казались представителями демократии, они казались представителями рынка и представителями здравого смысла. И никто еще не понимал, что они являются представителями второго Коминтерна, они являются представителями вот этого нового движения виктимизма, которое захватывает весь мир и у которого есть только один, но зато капитальный недостаток.

Знаете какой? Очень просто. Когда вы являетесь победителем, неважно, в спортивных соревнованиях, вы пишете книгу, вы создаете новую машину, вы создаете новый самолет, вы создаете компанию, вы создаете, в конце концов, государство и чего-то завоевываете, то вы являетесь победителем безотносительно мнения праведного коллектива. Вот вы победили, и все. А когда вы являетесь жертвой, то для того, чтобы реализовать ваучер, выданный жертве, которой все должны и которая во всем права, вам нужно сочувствие коллектива.

Вот если вы победили в Олимпиаде, вы победили в Олимпиаде в любом случае. А если вы, как вот этот украинский скелетонист, о котором мы, конечно, обязательно поговорим, вас снимают с соревнования со словами, что вы тут нарушили правила соревнований, и после этого говорите, что вы жертва, а нехороший Олимпийский комитет не прав, то вам, конечно, достается сразу очень много плюшек. Вам достается там приз от какого-то банка, о вас говорит Зеленский, о вас пишут на всех полосах газет. Но ваш статус жертвы окупается только при одном условии – если существует публика, готовая платить жертве.

А проблема заключается в том, что рано или поздно статус жертвы – это будет скорее рано, чем поздно, это будет буквально на наших глазах – перестанет окупаться. Потому что деньги, которые платят жертвам, активисты и бюрократы просто все отнимут у производителей, отнимут у предпринимателей, и платить станет нечем. И жертва побежит по улицам плакать, а все будут разводить руками и отворачиваться. Потому что лет 10 еще пройдет, и либо в Европе победят правые, либо в Европе победят исламисты – и в том, и в другом случае, простите, европейцам будет не до Украины. И на статус жертвы будет уже никого не купить.

А вся система, построенная Зеленским, заточена на то, чтобы быть жертвами, заточена на то, что жертве недодали, а если ей дали, то мало. Если Трамп добился недельного перемирия, то надо сказать, что недельное перемирие – это мало. Если Украине дали деньги, то надо сказать, что денег мало. Если есть в начале войны… а помните, какое количество россиян сочувствовало Украине и говорило: «Какой ужас, страшная тирания напала на бедную жертву демократию», то надо обязательно этим россиянам пнуть копытом в лоб, посикать на них и сказать: «Езжайте в Россию и свергайте Путина».

И вот мы сейчас находимся на том этапе развития ситуации, когда, обратите внимание, главная идея Европы и главная идея Зеленского – сорвать во что бы то ни стало договоренности, уже существующие между Россией и Америкой, относительно прекращения этой войны, превратить эту войну в войну на истощение для России, которая через несколько лет, может быть, и продвинется, но при этом очень сильно истощит себя.

Что при этом происходит с Украиной на самом деле, обратите внимание, не то что на самом деле европейских политиков не волнует, Украину позвали на эту рыбалку в качестве червяка. Потому что, еще раз повторяю, если Россия находится сейчас в положении 60-летнего мужа, от которого внезапно ушла жена, и он видит, что она все бирюльки, цацки из дома забрала и участок продала, и перевела вот этому новому молодому хахалю, то Украина находится в положении вот этой 60-летней жены пока, которой этот молодой любовник говорит: «Ах, ты такая хорошая, такая хорошая. Но вот только еще у тебя земельный один участок остался. Пожалуйста, переведи на меня».

И какая реакция будет украинского общества, когда оно поймет, как его использовали гораздо страшнее и гораздо хуже России, я, кстати говоря, там через 10 лет еще не знаю. Может быть, никакой не будет. Может быть, удастся полностью превратить Украину в то, во что она превращается сейчас – в сектор Газа. То есть в сектор Газа, который кричит: «Галичина от реки и до моря», и полностью этим счастлив.

А может быть, настанет отрезвление, и не просто там люди типа Щелина или Баумейстера и Алексея Арестовича, а люди на уровне политиков и простых украинцев начнут говорить: «Слушайте, так оказывается, нас-то использовали еще больше, чем Россию. Потому что хотя бы с самого начала против России вели прокси-войну, а нас-то использовали как инструмент и как тряпку».

Собственно, на этом я перехожу к вашим вопросам.

«Стармер и Мерц, – говорят мне, – прямо и открытым текстом говорят, что окончание войны невыгодно и опасно для ЕС. Цинизм уровня Бог».

Да, обратите внимание, что Стармер и Мерц ну вот абсолютно: «Ах, моя дорогая, пожалуйста, ты такая красивая, но переведи на меня еще земельный участок».

«Для США война идет на другом континенте. Сейчас они не поставляют оружие Украине, а продают. Украина, по сути, полигон для испытания оружия. Трамп еще создал почву для большой войны России и Европы».

Да, вот еще две важные вещи, которые я хотела сказать и забыла. Я все время же говорю о Европе вообще, а Европа – это все-таки разные страны. Обратите внимание, что в Европе есть одна страна, которая является исключением и которая как раз ничего не говорит. Это Польша. Вот мы слышим очень мало заявлений со стороны Польши. Но если вы посмотрите на то, что Польша сделала, то помимо того, что Польша спешно перевооружается, создает там новые корпуса и так далее, Польша на днях приняла закон о том, что каждый человек, который воюет в Украине, он заведомо не понесет ответственности.

Обратите внимание, что этот закон создает возможность для формирования обширных польских добровольческих подразделений, которые будут сражаться внутри Украины. Я землю покинул, пошел воевать, чтобы землю в Гренаде крестьянам отдать. Чем это кончится для Украины, это еще посмотрим по количеству этих подразделений. Потому что, в конце концов, Западная Украина были польские земли, напомню, до Второй мировой войны, да и, собственно, исторически польские земли до тех пор, пока не произошло расчленение Речи Посполитой. Собственно, из этого Украина в значительной степени родилась.

Вот что тут интересно, что таким образом, во-первых, поляки, конечно, получат опыт современной войны, в отличие от всех Макронов и Стармеров, которые только хлопают ртом. А во-вторых, если действительно удастся на поляков переложить часть тяжести войны в Украине, которая прежде всего заключается в том, что людей не хватает… Людей хватают на улицах. ТЦК охотится за собственными гражданами, как за преступниками. И обратим внимание, что европейские политики этого в упор не замечают. Их фарисейство потрясающее. Они этого не замечают. Они не замечают золотых унитазов. Тема Миндичгейта просто исчезла. Всюду – несчастная Украина. Всюду – «я заглянул в глаза пса Патрона». Степень фарисейства потрясает.

И вот в отличие от них, поляки тихо добиваются своего, и поляки тихо смотрят. Я думаю, речь идет не только об Украине и не только о России. Поляки просто прикидывают к носу, что будет в Европе через 10 лет и какие возможности откроются через 10 лет. Это первое, что я хотела сказать.

А вторая и, собственно, важная очень вещь, которую я хотела сказать, что дело даже не в фарисействе. Хотя фарисейство – это очень важная часть. Потому что когда нам говорят, что это все во имя моральных идеалов, то вещи, которые совершаются ради геополитики, но объявляются совершающимися ради моральных идеалов, это уже само по себе отвратительно. Цинизм предпочтительнее, чем фарисейство. Фарисейство и является в этом смысле абсолютным злом.

Причем это фарисейство, обратите внимание, не только по отношению к Украине, а по отношению к собственным странам, с которыми европейские политики поступают так, что они приглашают туда мигрантов, что они заставляют граждан коренных трудиться, чтобы обеспечить мигрантов, что они вводят безумные налоги типа налога на нереализованную прибыль с капитала. И люди, которые так поступают, так же как и герой Айн Рэнд, так же как Уэсли Муш, председатель Совета планирования или что-то в этом роде, это люди, которые потеряли берега.

Помимо того, что цинизм предпочтительнее фарисейства и фарисейство является злом, злом с большой буквы, злом даже большим, чем то, что описано в романе Айн Рэнд… Потому что каждое себялюбивое действие, которое рядится в мораль и которое наносит ущерб обществу в целом, это абсолютное зло.

Так вот, помимо этого обстоятельства, обратите внимание, в современной Европе на самом деле нет ресурсов вести имперскую политику. Вот политика США была имперской. Политика США до прихода Трампа – это была политика «разделяй и властвуй», это было то самое, что сформулировал Бжезинский, когда он в 1997 году написал относительно России и Украины, что «варваров надо перессорить между собой». Я напоминаю, что это дословная цитата, это не метафора. Это «варваров надо перессорить между собой». Под варварами, естественно, имелись в виду и россияне, и украинцы. Они, с точки зрения Бжезинского, всё равно были двумя частями одного целого. И в этом-то и заключалась фишка. Их надо стереть друг о друга.

Но тем не менее Америка находится на другом континенте. И она ничего не теряла от этой войны, а только приобретала. Она в любой момент могла из нее выписаться. Она в любой момент могла сказать: «Фальшивые векселя, которые мы выдали, отныне недействительны».

А вот европейцы, которые носятся с этими фальшивыми векселями и пытаются их индоссировать разными вещами, от этого заявления об отравлении Навального до заявления о том, что «мы поглядели в глаза пса Патрона (это же все форма индоссамента фальшивых векселей), они не имеют реальных ресурсов выплаты по этим векселям.

И, как я уже сказала, через 10-15 лет может оказаться, что та имперская политика стравливания варваров между собой, которую ведет Европа, она ведь действует до тех пор, пока метрополия… А в данном случае эта метрополия – это Европа, это такой все равно могущественный град на холме, которому никто не посмеет ничего предъявить, потому что они все равно слишком сильные.

Как я уже сказала, если в этот момент одни новые европейцы, ну те, которые колониальные жертвы, будут резать других, ну тех, которые белые патриархальные сексисты и вообще колонизаторы, то, например, скажем, перестанет Европа быть таким притягательным маяком не только для россиян, для которых она, собственно, уже перестала, наверное, с того момента, когда российская элита поняла, что проигрыш в этой войне – это просто реальный пипец, это реальное расчленение России и реальные лагеря перевоспитания, перестанет быть привлекательной для Украины. И тут вдруг Украина поймет, что король-то голый.

И в этом смысле, конечно, когда Европа не просто пытается вести имперскую политику, а еще пытается совершенно негодными средствами думать о расчленении уже и России и пытается это реализовать с помощью странного виртуального Юденрата в ПАСЕ, то эффект-то получается, по крайней мере относительно российской элиты, абсолютно обратный.

Те люди, которые в 2022 году были в ужасе и говорили: «Да что же мы это сделали? Да это мы поссорились с Западом. Да это Запад сейчас нас как промокашек раздавит», теперь они понимают, что вариантов нету, что если проиграть эту войну, то кирдык, и что Россия либо выиграет эту войну и снова станет империей, относительно выиграет, относительно выиграет первый раунд войны, либо действительно погибнет.

Вот Роман пишет: «В итоге варвары перессорились, доказав, что они варвары».

Роман, не перессориться было, как я уже сказала, невозможно.

Во-первых, меня спрашивают про историю с мэром Сердобска Мариной Ермаковой, которая вот у нас тут на днях уволилась. Я напомню, в чем было дело.

Напомню, что мэр Сердобска сначала запостила картинку в своем ВКонтакте, как она выделила жилищные сертификаты двум нуждающимся семьям. На поверку эти две нуждающиеся семьи оказались двумя исламскими женами недавнего мигранта. Это распространенный способ мошенничества, когда брак не регистрируется, а заключается по исламскому обычаю, а потом одинокая женщина с ребенком подает на сертификат (насколько я понимаю, это 300 тысяч рублей), который ты можешь употребить на покупку квартиры. Не то что много, но и не то что мало.

Причем в городе Сердобске 96% населения русские. В общем, вот этот сумел пролезть вперед. Это попахивает абсолютно такой сомалийской Миннесотой. Это вот сомалийская Миннесота в Сердобске – и, видимо, не только в Сердобске – в чистом виде.

И тут я могу сказать, что я абсолютно одобряю увольнение этой мэрши, потому что мигрант, который приехал, чтобы работать и встраиваться в культуру страны, – это самое лучшее приобретение. Ему красный ковер, ему уважуха. Надо помнить, любой человек, который вздумает дискриминировать подобного мигранта, ему абсолютный позор. Потому что напоминаю, что империи строятся не по крови, империи строятся по духу. Империи строятся, когда в Риме оказывается и германец, и фракиец, и человек из Африки, и человек из Вифинии, и сириец и так далее. Но при условии, если этот человек соблюдает культуру данной страны.

А вот мигрант из Средней Азии с двумя женами, который приехал получать сертификаты, – это, во-первых, исламист, само появление которого разрывает ткань общества. Лучше иметь демографический ущерб, чем иметь такого мигранта, который будет замещающим населением.

Более того, понятно, что в силу исторических обстоятельств Россия сейчас, по крайней мере сейчас, вынуждена терпеть исламизацию в Чечне, на Кавказе, в некоторых других местах, но совершенно не обязана терпеть исламизацию снаружи. Сертификаты отобрать, мигранта выслать. Это посылает, кстати говоря, четкий сигнал, кого Россия с удовольствием примет, а кого нет. Потому что я вас уверяю, что если этих замотанных женщин и их мужей высылать, причем высылать немедленно, то 90% этих мужей немедленно своих жен размотают и вместо того, чтобы рассказывать, как им мешают елки в московском подъезде, немедленно сами эти елки начнут устанавливать.

Вот то, что мэрша запостила фотку с замотанными женщинами в хиджабах, хвастаясь этим, показывает, что у нее нет мозгов. А то, что она выдала эти сертификаты, требует уголовного расследования. А то, что вместо того, чтобы извиниться и самой начать расследование, как это могло произойти, она начала жаловаться на хейт и травлю, отсутствие мозгов подтверждает. То есть этот человек не может управлять ничем по определению, кроме как своего кофейника. Вот позвольте, но как же он служил в очистке? Позвольте, как она мэршей была?

А вот проверить механизм получения этих сертификатов и объем мошенничества – это правильное занятие для Следственного комитета и прокуратуры. И это как раз вам не иноагентов трясти, потому что это реально опасная для России история, подобная сомалийская Миннесота. И вот еще нам не хватало заимствовать от Миннесоты только самое худшее.

На этом я пока временно делаю перерыв, потому что прошу Дарью поставить песню на стихи Леонида Александровича Латынина. И напомню, что еще большее количество этих песен вы можете иметь на канале DashaV, который есть по ссылке под описанием этого видео.

***

Здрасте! Это опять Юля Латынина. Несколько вещей, которые я хотела вам рассказать. Во-первых, я тут получила истинное удовольствие, узнав, что сейчас изучают в Гарварде. Например, в Гарварде есть сейчас курс о том, что это значит – быть чернокожим человеком под водой, на дереве или в небе. Реально называется «The Aquatic, Arboreal, and Atmospheric Life of Blackness».

Кроме этого, Гарвардская медицинская школа, которая когда-то была и остается самой замечательной медицинской школой, которая есть, теперь у нее есть курс о медицине туземцев майя для новорожденных. Называется это Care as resistance: Reclaiming neonatal health through integration of Maya knowledge and digital health tools («Забота как сопротивление. Возвращая здоровье новорожденных через интеграцию знаний майя и дигитальные инструменты»). Я напомню, что, вообще-то, неонатальная забота майя о младенцах заключалась в том, что они отрезали головы и вырывали кишки маленьким мальчикам, чтобы принести их в жертву богу дождя. Так что вот совершенно удивительные вещи происходят не только в Европе, где все это цветет вольным садом.

Спрашивают меня по поводу перемены делегации на переговорах с Украиной. Потому что я напоминаю, что сейчас эту делегацию вместо прежнего генерала Костюкова займет опять Мединский. И по этому поводу стали писать, что, дескать, это сильное понижение.

Я напомню, что, во-первых, Мединский за все это время сильно вырос во всех смыслах. То есть из забавного такого квази-историка он стал полноценным и вполне компетентным чиновником. Мало ли кто куда в детский сад ходил. А во-вторых, я напоминаю, что у главы бывшей делегации, генерала ГРУ Костюкова, пытались убить заместителя. А ставить в такой ситуации генерала во главе делегации – это себя не уважать, потому что получается, что придется пожимать на переговорах приветливо руки тем, кто санкционировал покушение на его зама.

Поэтому я думаю, что это такой очень тихий, но очень понятный сигнал, который можно интерпретировать так: «Извините, у генерала Костюкова после покушения на его зама появились другие дела, каковыми он, генерал Костюков, и займется. А вы пока договаривайтесь с Мединским».

Алексей Арестович говорил, что по этому поводу Россия не приняла, в смысле по поводу покушения, никаких широковещательных заявлений. Но, откровенно говоря, мне кажется, что любое такое заявление выглядело бы странно, потому что на покушение человека, который является а) российским генералом, б) очень крупным и известным человеком и в) которое делается явно в рамках всех тех историй про срыв переговоров украинской стороной, ответом на это должны быть не заявления, а какие-то другие вещи, какие мы, вероятно, через некоторое время увидим. Потому что я могу вам сказать, что такого рода покушения открывают дорогу в ад.

Я напоминаю, что в 70-е годы как раз ЦРУ и КГБ договаривались не убивать друг друга, потому что было понятно, что как только это начинается, это не может остановиться. И это очень страшно. И потом еще там все остальные попадают по соседству под раздачу. Так что, собственно, это, мне кажется, важная деталь.

Конечно, у меня тут есть вопросы про украинского спортсмена Гераскевича. Напомню, он был дисквалифицирован с Олимпиады, потому что он хотел во время заезда надеть шлем с портретами погибших спортсменов. И вот в рамках того пиара, который мы наблюдаем, это совершенно типичная история для пиар-тактики Зеленского и шире для пиар-тактики левых. Эта история не о том, как победить, а о том, как объявить себя жертвой. И в ней все прекрасно.

Во-первых, здоровый молодой мужик в разгар экзистенциальной, по утверждению украинского руководства, войны вместо того, чтобы отправиться на фронт, отправляется на Олимпиаду, где начинает требовать права выступать в шлеме, который гарантированно нарушает правила Олимпиады. Потому что на Олимпиаде правилами всякая политика запрещена. Это тоже открывает врата в ад. Потому что стоит только одному Гераскевичу оказаться в этом шлеме, так завтра у вас будут все другие шлемы, флаги. И все это будет в гости к нам.

Второе. Обратим внимание, государство вместо того, чтобы сказать, что во время экзистенциальной войны спорт неуместен, тратит деньги, чтобы его туда послать, вместо покупки дронов и строительства укреплений.

В итоге все кончается, естественно, не тем, что этот молодой человек выигрывает соревнования, в которых он вряд ли бы отличился, судя по его предыдущим результатам, а тем, что его дисквалифицируют, потому что правилами его поведение запрещено.

И вот после этого начинается крик: «Нас обидели. Мы жертвы». Причем заметим, что это давнее поведение Украины на любых спортивных соревнованиях, которая в этом смысле училась у России.

Россия была еще круче, потому что Россия не просто использовала спортивные соревнования для политических демаршей. Напоминаю, вся эта история с подменой баночки мочи через дырку, прорезанную в каком-то кабинете, что кончилось дисквалификацией российских спортсменов, потому что Россия относилась к Олимпиаде как к государственному мероприятию, которое должно помочь восторжествовать над проклятым Западом.

Вот сейчас мы видим с Украиной очень похожую тактику, немножко в другом исполнении и немножко в другом ракурсе: бесконечный пиар, требования к бездушному МОКу («поставьте в счет нанесенного нам оскорбления генераторы»), расчесывание статуса жертвы, денежные призы жертве уже от украинских актеров. Мы видим Зеленского, который уже просто об этом говорит.

И тоже понятно, что это перебивание фокуса внимания, что несчастную, бедную, замороченную украинскую публику надо любой ценой отвлечь от того, что происходит на фронте, надо любой ценой ее отвлечь от охоты на людей, которую устраивает на улицах ТЦК. Вот недавно просто уже человека убили. По крайней мере, он просто помер, когда его тащили. Это страшные сцены охоты. Это нечеловеческий позор.

И это, конечно, не похоже на те опросы общественного мнения, которые нам говорят, что большая часть украинцев против того, чтобы отдать Донбасс. Как-то большая часть украинцев против того, чтобы отдать Донбасс, но на фронт не торопится. И, конечно, это способ отвлечь от Миндичгейта, от золотых унитазов: «А вот зато мы за спортсмена заступились». И, собственно, именно так действует бесчисленное количество других жертв: жертв колониализма, расизма и так далее.

И проблема, еще раз повторяю, вот в чем. Для того чтобы победитель был победителем, зрители и публика не нужна. Если ты выиграл заезд – это объективно. А вот для того, чтобы быть профессиональной жертвой, которой все должны, должен быть консенсус запуганного общества, должны быть профессиональные активисты, политики, бюрократы, растущие на обслуживании интересов жертв. И вот в тот момент, когда все это МММ рухнет – а оно рухнет, еще раз повторяю, очень скоро, – и окажется, что профессиональным жертвам больше просто не из чего платить, то, собственно, тогда эта история обанкротится.

Еще раз повторяю, что в этом смысле украинская пропаганда все время генерирует разные медийные поводы, чтобы вместо положения на фронте или золотых унитазов люди обсуждали, ну вот как нехороший МОК обидел украинского спортсмена. Это давний прием, позаимствованный у России. Причем в данном случае ученики превзошли учителей. И поначалу – помните, украинская фехтовальщица не пожала руки российской и прочее – это казалось спонтанным жестом, это даже трогало. А потом стало ясно, что там просто сидит партком и дает спортсменам техзадания, как в Совке.

И, конечно, единственное, что меня изумляет, что там в этой кампании поучаствовали все российские эмигрантские соответствующие издания, многие из которых уже просто превратились в рупор украинской пропаганды. Вот Тихон Дзядко разродился целым твитом о том, какая стыдная история. И речь идет о той самой эмигрантской телекомпании, которая позиционирует себя как независимая, но журналисты которой признаются в интервью Дудю, что они не хотели бы слишком много заниматься внутренней политикой Украины.

То есть получается, что вот Миндичгейт их не интересует, ТЦК не интересует, золотые унитазы не интересуют, то, что им ссут в глаза и прямо называют биологическим мусором, не интересует, но вот как только даже МОК не вытерпел, что его который год используют для пиара и псевдоперемоги, то Дзядко и все остальные тут как тут. В этом смысле, конечно, это такая большая ирония, что самый верный союзник украинской пропаганды, оказывается, российский эмигрантский партком, те самые генетические имперцы и биологический мусор.

Впрочем, как я говорила, это важная часть левого нацизма, которая заключается в том, что когда у вас нацизм левый, то у вас всегда отменяемая нация или сословие, или раса, среди них должны найтись люди, которые состоят в таком виртуальном Юденрате и рассказывают: «Да, какие мы нехорошие».

Поразительная статистика. Одна из пяти норвежских женщин сообщает об изнасиловании, причем больше половины – перед тем, как им стало 18 лет. Центр изнасилований в Осло говорит, что за 10 лет у них на 70% поднялись изнасилования, в основном в группе, которой 14–19 лет. Но, естественно, главным предметом обсуждения остается Эпштейн, до которого мы тоже дойдем.

Меня еще, конечно, спрашивают. Еще одна важная вещь – это окончательная блокировка Телеграма в России. Я не знаю, когда до российских властей дойдет, что, выпиливая западные информационные площадки с российского инфополя, Россия не только проигрывает когнитивную войну Западу, но и при этом лишает права голоса, лишает охвата тех людей, которые вполне могут побороться и с украинской пропагандой, и с эмигрантским парткомом. Понятно, что идея заключается в том, чтобы создать цифровую монополию и всех загнать в мессенджер Макс. Но проблема заключается в том, что свобода – это самая важная нематериальная составляющая общества. Победит Россия или нет зависит в конечном итоге от состояния ее экономики. Современная экономика требует свободы. В ситуации, когда как раз в Европе происходит очень сильное наступление на свободу, очень сильная цензура, очень сильное промывание мозгов, казалось бы, у авторитарных стран получается конкурентное преимущество, от которого, на мой взгляд, Россия сейчас незаслуженно избавляется. Это глупо.

Во-вторых, еще раз повторяю: для победы экономической нужна победа технологическая. Для технологий нужна свобода. Технологии без свободы не бывают.

Более того, без давления со стороны конкурентов, как в случае Макса, даже удобной цифровой среды не будет, а будет ЖЭК. Еще раз повторю: цензура – это зло.

Меня спрашивают еще про Нурлана Сабурова. Я напомню, что это казахский комик, которого не пустили в Россию. Я не знаю, о чем он говорит, о чем он не говорит. Это мне совершенно все равно. Я просто считаю, что Россия совершает большую ошибку, не позволив Сабурову въехать на свою территорию. Я также считаю, что оппозиция совершает большую подлость, когда пинает того, кому и так несладко. Это удивительная черта российской оппозиции. Они вытащили какое-то видео, где Сабуров жертвует мотоциклы «Вагнеру», и теперь кричат, что Сабурова надо отменить. Кто-то там, не помню, из российских оппозиционеров даже донос написал казахским властям. Но написание доносов… Поздравляю, ребята. Кто же написал 70 миллионов доносов? Или 30 миллионов доносов. Ну вот, видимо, в том числе те люди, которые сейчас были бы российской оппозицией.

Единственное, я видела Артемия Троицкого, по-моему, если я не ошибаюсь. Простите, не помню, честно говоря, кого. В общем, там была рассказана история, что Нурлан Сабуров кинул ВКонтакте, потому что компания, которая у него делает шоу, постила ВКонтакте, они что-то там запостили, а потом обратно вернулись в Ютуб. Я вполне верю этому объяснению. Скорее всего, действительно так оно и было.

Но это абсолютно не меняет общего состояния дела. Потому что если человек кого-то кинул по бизнесу, то и разбираться с ним, наверное, надо в арбитражном суде и предъявлять соответствующие бизнес-требования. А когда вы вместо этого не пускаете человека в Россию, то, естественно, возникает ощущение у общей публики, что это акт цензуры, причем по отношению к совершенно лояльному персонажу. И, соответственно, это большая ошибка.

Еще одна интересная история, которую я хочу отметить. Английское правительство составило отчет о том, какие группы населения получают деньги от экономики английской, а какие, наоборот, в нее вносят. И вот оказалось, что за 2023 и за 2024 год нетто-контрибуторами английской экономики белые являлись. Там так и написано – белые этнические группы. И они привнесли в английскую экономику +1444 фунта стерлингов в среднем. Естественно, там кто-то сидел на пособии, но в среднем такая цифра. А вот, соответственно, небелые являлись нетто-получателями на сумму 5545 фунтов стерлингов.

Я еще раз обращаю ваше внимание, что большинство западных современных правительств (я, естественно, не имею в виду Орбана, я, естественно, не имею в виду поляков – они как раз ведут замечательную политику), строят пирамиду. Потому что если у вас белое население является нетто-контрибуторами (обратите внимание, это не только сами англичане, это эмигранты, простите, из Европы, это русские, это украинцы, это поляки прежде всего и так далее), а соответственно, небелое… Причем обратим внимание, что среди этого небелого населения тоже есть группы, которые являются, скорее всего, нетто-контрибуторами. То есть, например, индусы. Про индусов никто не может сказать, что они у кого-то сильно на халяве сидят.

Так вот, небелое население или, точнее, как правило, население, во-первых, из Африки, а во-вторых, с Ближнего Востока является нетто-получателями, потому что понятное дело, что китайцы и японцы тоже ни у кого не сидят на шее, то это значит, что ваш велосипед будет ехать, пока у вас количество белых… Еще раз, это англичане так сформулировали. Меня как раз не совсем эта формулировка устраивает, потому что совершенно очевидно, что некоторые, кого называют небелыми, они тоже нетто-контрибуторы. Например, как я уже сказала, китайцы, индусы и японцы.

Но тем не менее если у вас нетто-контрибуторов больше в пять раз, чем тех, которые получают, то эта пирамида существует. Как только у вас кончаются нетто-контрибуторы, то пирамида разваливается.

Спрашивают меня также о списке требований к России для завершения войны. Вот ЕС разрабатывает список требований к России для завершения войны. Я уже это говорила. Можно, конечно, посмеяться над европейскими чиновниками, которые обитают в астрале. Но я уже говорила, что на самом деле это иезуитский ход манипуляторов. Потому что когда вы предлагаете более сильной стороне в войне заведомо невыполнимые условия, то вы просто подбиваете более слабую сторону не уступать и стирать себя до конца. И это, собственно, и есть, что называется, зло и фарисейство: когда под якобы лозунгами замечательной морали, замечательной справедливости вы несчастную жертву заставляете продлевать ее мучения.

Я уже обращала ваше внимание, что в старое циничное время, в какой-нибудь XIX век, эта война бы закончилась в апреле–мае 2022 года либо миром, потому что Зеленский бы прикинул хрен к носу и сказал: «Вот у нас силенок нету, давайте мириться на любых условиях, пусть и унизительных», либо она очень быстро закончилась бы захватом значительной части Украины и опять же миром. И, соответственно, количество убитых с обеих сторон и людей потерпевших было бы гораздо меньше совокупно.

Не говоря уже о том, что – я уже повторяла эту формулировку много раз – с того момента, когда Зеленский в апреле 2022 года прервал мирные соглашения, то, очевидно, он несет совокупную ответственность за все, что дальше происходило, перед своим народом не меньшую, чем Путин.

Хочу вам процитировать очень хороший твит Витухновской – насколько я понимаю, это Алина Витухновская, – которая написала: «Люди с обостренной совестью часто люди и с обостренным чувством собственного достоинства. Поэтому те, кто изнывал от чувства вины в начале катастрофы, перестают его испытывать, когда его навязывают извне». Наверное, это одно из лучших определений, которые я слышала, во-первых, почему моя позиция переменилась, а во-вторых, почему переменилась позиция по отношению к украинской войне под давлением фактов у всех, кроме профессиональных членов парткома.

Я не буду сейчас говорить о деле Эпштейна снова, потому что у меня было большое интервью с Марианной Минскер. И я получила там чистое удовольствие, отвечая на некоторые вопросы.

Но я должна сказать вам, господа, что я в прошлую свою субботу сделала колоссальную ошибку, потому что я не заметила самого главного. К вопросу об олимпиаде виктимности. Дело в том, что мы все смотрели на дело Эпштейна не с той стороны, с которой надо смотреть. А смотреть на это дело надо с финансовой стороны. И хочу напомнить. Оказывается, в 2021-2023 годах жертвы Эпштейна получили за свои чудовищные страдания компенсации знает на сколько? На общую сумму в 486 миллионов долларов.

А именно, в 2020 году около 225 женщин подали иск к имению Эпштейна. Это называлось Epstein Victims’ Compensation Program. Из подавших около 75, как выяснилось, к Эпштейну особого отношения не имели. Иногда даже не было доказательств, что с ним они встречались. Остальные несчастные жертвы – это было около 135–150 человек – получили скромную сумму в 121 миллион долларов. Разные, конечно, по-разному: кто-то – сотни тысяч, кто-то – миллионы. Но, в общем, чем больше душевных страданий они претерпели и чем больше была сломана их жизнь, тем больше была эта скромная компенсация.

Конечно, там были очень разные девушки. Там были девушки и 14 лет. Но там, например, была одна из жертв, которой было 28 лет. Она была не очень удачливой актрисой, она была не очень удачливой моделью (она моделировала нижнее белье). И вот ее пригласили к Эпштейну в какой-то отель. Она туда пришла, там был Эпштейн, там была Гислейн Максвелл. Ее попросили раздеться и надеть нижнее белье. После этого Эпштейн начал ее щипать. Еще раз повторяю, ей было 28 лет. Она в ужасе убежала, это ей не понравилось. Она была там единственный раз.

И это, кстати, очень хорошо о ней говорит. Потому что, с моей точки зрения, человеком, который сказал: «Я действительно претерпел колоссальные неудобства», должен быть человек, который после этого не продолжал еще десятки раз ходить к Эпштейну.

Вот эта женщина действительно оттуда убежала и больше никогда у Эпштейна не появлялась. Соответственно, она одна из главных жертв. Она сейчас профессиональный спикер в вот этих разных комитетах, которые называются «выжившие после изнасилования», «выжившие после Эпштейна». Как я уже сказала, вот эта виктимность, вот этот статус жертвы – это очень такой хороший в современном мире социальный статус. Тебе все должны.

Но тем не менее про эту женщину можно, с одной стороны, сказать, что ей действительно не понравилось то, что с ней произошло, поскольку она убежала. Но, с другой стороны, позвольте мне усомниться в том, что девушка, которая занимается на страницах Playboy рекламой нижнего белья, в 28 лет впервые увидела мужской член. Кстати, напоминаю, что Эпштейн с ней ничего не сделал, судя по всему. Потому что, я прочла, у него был такой модус операнди: когда он сначала видел девушку, он ее только щупал. Если она отвечала взаимностью, там начиналось все дальнейшее. А если она убегала, то дело кончалось тем, что он ее пощупал.

Так вот, эти несчастные жертвы получили 121 миллион. После этого несчастные жертвы подали иск к JPMorgan Chase, то есть банку, в котором обслуживался Эпштейн. И они обвиняли банк в том, что тот недостаточно внимательно обслуживал Эпштейна и не пресек его преступления. И в результате этого иска несчастные жертвы получили 290 миллионов за свои разрушенные жизни.

После этого несчастные жертвы подали иск к Deutsche Bank (аналогичная там была мотивация) и получили 75 миллионов.

Вы будете смеяться, после этого включилось в дело правительство Виргинских островов. Вообще-то, вы можете подумать, что правительство Виргинских островов, если оно каким-то образом участвовало во всей этой истории, то, наверное, только в качестве людей, которым можно было предъявить, в свою очередь, иски. Потому что у вас купили остров, у вас на этом острове творилось то и то. И если вам не нравится, что творилось, то где были ваши полицейские, где были ваши глаза?

Но оказалось, что правительство US Virgin Islands тоже потерпевшее. И сначала они подали иск к самому фонду Эпштейна и получили от него 105 миллионов долларов плюс половину выручки от будущей продажи острова. После этого правительство Виргинских островов подало иск к тому же несчастному банку JPMorgan Chase и получило еще 75 миллионов долларов. А после этого Виргинские острова, обманутые в своих лучших чувствах, подали иск к банку Leon Black, который тоже обслуживал Эпштейна, и получили еще 62,5 миллиона долларов.

Итого получилось жертвам напрямую, за вычетом, естественно, услуг адвокатов, – 486 миллионов долларов, а правительству Виргинских островов – 242,5 миллиона долларов. То есть, согласитесь, выгодно быть жертвой Эпштейна.

И обратите внимание, что я начала с того, что я говорила о налоге на нереализованную прибыль на капитал в Нидерландах. Вот представьте себе, как после всего этого вести банковскую деятельность. Потому что банк, который вынужден выплатить 200 миллионов долларов за то, что обслуживал клиента, – это писец. Еще раз, даже в «Атланте» до этого Айн Рэнд не додумалась.

Это вот полный триумф социал-виктимизма, когда под предлогом несоблюдения моральных норм клиентами банка можно ободрать банк как липку. Причем любой. А потом вы удивляетесь, почему комплаенс в банке стал такой, что там 100 рублей не переведешь. Вернее, 100 евро. Почему любой бизнес вынужден содержать свору юристов? Минута у него тратится на перевод денег, а часы и месяцы – на обоснование платежей, вместо того чтобы заниматься производством и экономикой. Вот до этого абсурда Айн Рэнд не додумалась в «Атланте».

Обратите внимание, что там поживилось в том числе и правительство, власти Виргинских островов – 242 миллиона. Все это будет направлено на разные прекрасные программы помощи. Оно, бедное правительство, тоже не знало, оно тоже жертва. 486 миллионов бедным жертвам плюс 242 бедному правительству. И это не считая всех прижизненных соглашений и досудебных компенсаций.

Но знаете, что самое поразительное? Что далеко не все женщины, которые имели дело с Эпштейном, подавали на компенсацию. Там есть поразительные биографии. Я уже цитировала историю Евы Дубин, которой лет 10 было, соответственно, при Эпштейне. Он ей оплатил медицинскую учебу в Калифорнии. Она, во-первых, стала специалистом в своей области. Во-вторых, она стала моделью. В-третьих, она вышла замуж за миллиардера Дубина. И сейчас ее состояние вместе с состоянием Дубина больше того состояния, что осталось от Эпштейна. Она, кстати, свидетельствовала в пользу Эпштейна и рассказывала, что она без проблем оставит с ним своих детей.

А есть совершенно другая потрясающая история девушки, которую звали Надя Марченко. Это девушка, которая в очень молодом возрасте попала к Эпштейну, из Словакии. Он ее буквально называл «моей югославской сексуальной рабыней». Что ей пришлось в Словакии в 90-х годах перенести, мы можем только представлять. И мы можем только представлять, какая была бы ее судьба, если бы она не приехала в Соединенные Штаты. Но Эпштейн ей оплатил обучение на пилота. Она потом стала хозяйкой компании деловой авиации. Она, кстати, тоже стала моделью и все такие прочие дела. Естественно, она тоже никаких исков на Эпштейна не подавала.

И даже нынешняя его модель Карина Шуляк. Я была совершенно потрясена, когда оказалось, что Эпштейн оплатил ей… Она училась в Беларуси на стоматолога. Она сейчас унаследовала то, что останется от состояния Эпштейна. И она в Америке пыталась поступить на стоматологию, ее не взяли. И тогда Эпштейн заплатил какие-то безумные деньги соответствующим университетам, фондам, чтобы в конечном итоге ее взяли.

Вот одна из самых поразительных вещей, конечно, заключалась в том, что, смотря все эти истории, я видела, что Эпштейн постоянно, если девушка хотела что-то оплатить, оплачивал. В зависимости от того, чего хотела девушка. Потому что были женщины, которые хотели, как я уже сказала, оплатить, чтобы они научились летать или чтобы они получили высококлассное биологическое медицинское образование.

А были девушки, которые, как Виргиния Джиффре, говорили: «А мне, пожалуйста, курсы тайского массажа». Курс тайского массажа тоже был оплачен. Виргиния Джиффре в Таиланде увидела какого-то молодого человека, не знаю, был он насколько молод, выскочила за него замуж, обнаружила, что ее, оказывается, все время насиловали, ей манипулировали, ей пользовались, подала иски. Иски были урегулированы. Мы не знаем, сколько госпожа Джиффре получила (считается, от 12 до 16 миллионов) от английской королевской семьи, от принца Эндрю. И в итоге это все ей не помогло, потому что она все равно совершила самоубийство.

Я нисколько не защищаю Эпштейна. Я говорю о том, что девушка из бедной, несчастной страны, которая в 13 лет, простите, с дальнобойщиками спала и так зарабатывала на жизнь, вдруг оказывалась у Эпштейна, у нее было два варианта: один – это поступить на биологический факультет, сделать карьеру и забыть все жуткие вещи, которые с ней происходили; а другой – заняться профессионально карьерой жертвы.

Да, меня, естественно, спрашивают про коллективную ответственность. Опять возникла про нее дискуссия в связи с тем, что российская делегация при ПАСЕ подписала эту уникальную бумажку, которая, собственно, как я уже сказала, на мой взгляд, была одним из фальшивых индоссаментов на фальшивом векселе, который европейцы выдают Украине. О самой бумажке я говорить не буду.

Я уже говорила на прошлой неделе, что, конечно, в этом смысле европейские политики, ЕС оказывают Путину грандиозную услугу, потому что они показывают российской элите, что, во-первых, эту российскую элиту в Европу никаким способом не возьмут, что они граждане второго сорта, что от них требуется только одно – потерпеть поражение, быть уничтоженными, попасть в лагеря перевоспитания, заплатить репарации и вообще чтобы Россия была разделена на части.

И вдобавок это должно быть могучее замечательное желание самих российских активистов, что означает, что будет невозможно потом найти концов и предъявить кому-нибудь вопрос: «А что же нас не берут в Европу?» Потому что это же было ваше желание разделить самих себя на части, поотрубать себе ручки-ножки. Как?! Последнее желание покойника, как в анекдоте. Что же вы против? И второе, что, как я уже сказала, привлекательность Европы как сияющего града на холме параллельно резко падает.

Я сейчас о другом. Я вот к этой дискуссии о коллективной ответственности хочу добавить пару слов. Я хочу сказать, что, во-первых, коллективная ответственность в простом материальном смысле слова, несомненно, существует, и несут ее проигравшие. На латыни этот принцип назывался vae victis («горе побежденным»). Вот когда Цезарь вошел в Галлию, то коллективная ответственность за эту войну была, и понесли ее галлы. А когда римляне воевали с Карфагеном, то коллективная ответственность тоже наступила, и понес ее Карфаген. Шведы понесли коллективную ответственность за проигранную Северную войну, французы – за проигранную войну 1871 года, а японцы – за проигранную Вторую мировую войну. Вот их империя была уничтожена, жрать им было нечего, их гейши перед концом войны вкалывали на заводах.

И отсюда очень простой принцип: если Россия не хочет нести коллективную ответственность за эту войну, она должна выиграть. В противном случае, как мы видим весьма наглядно и как нам не стесняются говорить, россиянам капец – загонят в лагеря перевоспитания, деньги заставят добровольно пожертвовать на помощь Украине, страну разрежут на кусочки.

Но тут есть две важных детали. Одна из них заключается в том, что в прошлом, когда войну проигрывали и несли за это бремя побежденных, то ни одному победителю в голову не приходило сказать, что это высокоморально, что так надо и прочее. Победитель мог справить триумф, победитель мог побежденным отрубить головы, победитель мог продать их в рабство. Но ему в голову не приходило утверждать, что он, победитель, морально прав, что он морально безупречен, а вот проигравший – это унтерменши, которым надо платить и каяться.

И вот в этом смысле принцип коллективной ответственности – это чистое, беспримесное зло. Это один из символов того зла, которое разъедает западный мир и который я и называю вот этой олимпиадой виктимизма. Это удивительная секта, принадлежность к которой дарит членам ощущение, что они являются моральными праведниками в том случае, если они находятся на стороне жертвы, что жертва всегда права, ей все позволено. А кто жертва? Ответ очень простой: жертва тот, кто себя объявил и таковым почувствовал.

Так что в этом смысле я должна сказать, что когда война, во всяком случае ее первая часть, прекратится, то на той части Украины, которая отойдет России, не будет никакого принципа коллективной ответственности. Никто не будет говорить жителям Мариуполя или Донецка: «Вы генетические рабы. Вы так долго не могли сбросить с себя иго национал-деколонизаторов, которые тихо уничтожали вашу культуру, язык и историю, и вам теперь всю жизнь платить и каяться».

Вот путинской власти, при всех ее заскоках, даже в голову такое не придет. Потому что коллективная ответственность в ее моральном смысле, в смысле того извращенного зла, которое нам навязывает всемирный партком, выдавая за сострадательное добро, – это в чистом виде нацизм.

И, конечно, есть еще очень важная часть в этой дискуссии с коллективной ответственностью, которая, на мой взгляд, заключается в следующем. Вот когда говорят, что русские должны нести коллективную ответственность за эту войну, что всегда у россиянина вскипает? Либо он начинает посыпать себе голову пеплом, если он принадлежит к парткому, и говорит: «Да-да-да, мы виноваты. Ой, вот нас тут, правда, кто-то, сидящий на золотых унитазах, биологическим мусором назвал, но это нельзя замечать, иначе мы будем недостаточно добродетельны. Мы должны платить и каяться, платить и каяться», либо человек говорит: «Да вы что, с ума сошли? Я вот эту войну не одобрял. Я российскую армию не поддерживаю».

Я хочу напомнить всем окружающим, что чувство солидарности со своей стаей – это нормальное человеческое чувство. И если вы человек с паспортом России, то быть на стороне России – это нормально. В отличие от того, что нам внушает партком, в этом нет ничего страшного и позорного. Это, наоборот, очень извращенная ситуация, когда человек вместо принадлежности к своему коллективу выбирает по какой-то причине чужой. Или, точнее, эта ситуация возможна, но тогда ваш коллектив, ваше племя, ваша страна должна сделать какую-то совершенно черную вещь (например, устроить Холокост), за которую действительно есть повод выписаться из окружающего вас коллектива и перестать себя с ним идентифицировать.

В данном случае, когда речь идет о войне, в которой до сих пор гражданских с обеих сторон погибло меньше, чем, например, во время знаменитой высадки в Нормандии погибло французов, на которых падали бомбы союзников (а тогда погибло 15–20 тысяч французов), я не вижу причин, по которым человек не может в этой войне поддерживать ту сторону, которой у него есть паспорт.

Но есть здесь важных два ограничения. Одно из этих ограничений является, как я уже сказала, тем, что, с моей точки зрения, эта война является гражданской. И вот мы видим генерала Владимира Алексеева, который с российской стороны и который родился в Украине. Мы видим главу российской делегации Кирилла Дмитриева, который родился в Украине. И мы видим, собственно, другого главу российской делегации, Мединского, который родился в Украине. Это мы видим с одной стороны. А с другой стороны мы видим генерала Сырского, который родился в России и возглавляет украинскую армию.

В этом смысле все, что нам пытаются рассказать про унтерменшей и биологических рабов, оно как-то технически не подтверждается ситуацией на земле, когда нам очередной раз рассказывают, что, оказывается, у Миндича ближайший родственник – я не помню, там сестра или не сестра, по-моему, сестра – замужем где-то в России и, соответственно, жила в какой-то высокопоставленной квартире. А у главного рассказчика про русских, которые не являются славянами, а являются финно-уграми и татарами, господина Подоляка, совершенно нацистский тейк, брат живет в России (или жил в России) и работал в ФСБ. Видимо, там при пересечении границы происходила замена ДНК.

Эту идею надо, кстати, запатентовать и подать в Нобелевский комитет, насчет того, что некоторые особо резвые украинские патриоты изобрели новые технологии редактирования ДНК – для того чтобы отредактировать свою ДНК, достаточно пересечь российско-украинскую границу или хотя бы сменить паспорт на украинский.

И вот именно потому, что это воюют две половинки одного целого, это и делает эту войну чудовищной трагедией, роком, в которой я лично – много раз я это говорила – сочувствую обеим сторонам. Точно так же, как в войне Севера и Юга, если вы американец, допустим, северянин, вы должны сочувствовать южанам. Потому что если вы не будете сочувствовать южанам, то вы никогда потом не построите нормально обратную целую страну.

Но в любом случае я обращаю ваше внимание на этот замечательный тезис про коллективную ответственность, что он манипулирует вами двояко. Он либо должен вас заставить посыпать голову пеплом со словами: «Да, я виноват, нет мне прощения, потому что я член этого ужасного биологического мусора», либо, если вы возмутитесь, он должен вас заставить отказаться от идентификации с собственным коллективом, с собственным племенем, с собственным кланом, что, еще раз повторяю, возможно в некоторых случаях, но просто в данном случае я не вижу повода.

Другое дело, что я вижу повод к самоидентификации с общностью больше, чем просто Россия, потому что историческая Россия – это и Россия, и Украина. И я также обращаю ваше внимание, что люди, которые выписываются таким образом из россиян, они только делают вид, что они индивидуальные личности. На самом деле они просто идентифицируют себя с другим коллективом. Этот коллектив называется «просвещенный Запад», этот коллектив называется «партком». И ради желания идентифицироваться с этим коллективом они готовы проявить ну просто смехотворное упорство: они готовы отрицать то, что они видят собственными глазами, они готовы не замечать ТЦК, они готовы не замечать непостроенные укрепления, они готовы не замечать золотые унитазы, потому что так велит партком – филиал всемирного Коминтерна.

Одну секундочку. Я еще просто сейчас смотрю некоторые из ваших вопросов и некоторые из своих собственных замечаний. Не забывайте, кстати говоря, эти вопросы задавать.

Две истории, которые я хочу рассказать. Вот какой главный принцип воук-социализма? Каждой жертве – по потребностям, а от каждого победителя – по способностям.

Еще история, конечно, которая меня потрясла на этой неделе, – это история Александра Полупана. Это врач, который спас Навального в Омске. Он уехал из России в Латвию. Работать по специальности ему запретили, хотя он выучил и сдал латышский язык. Он еще работал некоторое время в Дубае, но в Дубае ему не понравилось. И вот сейчас ему, соответственно, запретили работать в латышской клинике потому, что у него российский паспорт. Я хотела бы напомнить делегации российской в ПАСЕ, которая собралась права россиян за рубежом защищать. Вот мне очень интересно, вступятся ли эти люди за Александра Полупана или объяснят, что на него распространяется принцип коллективной ответственности и вообще сейчас не время поднимать такие мелкие вопросы, а надо всем работать на победу Украины.

«Уехавшая оппозиция, – пишут мне, – это не оппозиция, это сбитые летчики. Мечты о том, чтобы Запад поставил их на правление. Но не факт, что даже поставит, если выиграет, что в упор не видно», – пишет мне Душ Сантуш, один из наших здесь частых комментаторов, с которым я согласна.

Ну да, абсолютно согласна. Но когда я вижу все эти воззвания, тут же у меня возникает вопрос: считается то, что получилось, или считаются намерения? Вот знаете, в Уголовном кодексе есть такая статья – покушение на убийство. И если, допустим, вот вы куклу вуду вертите и в нее иголки втыкаете, и надеетесь, что от этого человек, в куклу которого втыкаете, умрет, вот вы покушаетесь на убийство или нет? С одной стороны, вы вроде клоун. А с другой стороны, вы все-таки, простите, гондон.

«Кстати, очень хорошо, – пишут мне, – что эта оппозиция показала карту разделения России и заявила, что их цель – разоружение, уничтожение России, русского народа».

Но там разная оппозиция. Я не знаю, кого вы имеете в виду. Там есть совершенно комичные истории. Там карта эта расчленения России давно еще. Ее Илья Пономарев, если не ошибаюсь, показывал. Кстати, а вы обратили внимание, к вопросу об органичном протесте, что Илья Пономарев куда-то совершенно пропал с радара? В начале войны это Илья Пономарев рассказывал, что тут его люди мощно двинули собой и ликвидировали Дарью Дугину, постил все эти карты расчленения России, созывал какие-то съезды. А теперь у нас почему-то ту же самую роль выполняет РДК. Возникает вопрос: получается, что все эти спонтанные активисты, видимо, каким-то образом зависят от милости или немилости украинских властей.

«Европейская цивилизация деградирует хлеще, чем Римская империя после своего распада», – пишет мне Олег Вашингтон.

Олег, это вы не совсем… Как вам сказать? Посмотрим, чем дело кончится. Но, конечно, до того, что происходило с Римской империей, еще далеко. Но я бы хотела, действительно, провести парочку параллелей. Но как же Юлия Латынина в своем эфире не скажет о Римской империи! Есть несколько вещей, которые меня совершенно потрясли. Сейчас расскажу.

Во-первых, чтобы вы понимали, что происходило с Римской империей. Нет, я с другого начну. Дело в том, что у современных европейских историков – вот те самые, которые получают гранты от НКО, – есть удивительная черта: они перестали говорить о завоевании, разрушении и полном уничтожении Римской империи варварами – то есть германцами в основном, а также славянами, – а они используют очень интересное слово, иногда они говорят «аккультурация», иногда они говорят «трансформация». Это, говорят они, была трансформация.

Я вам объясню, как выглядит трансформация. Римская провинция Норик, 445 год. До трансформации у вас есть замечательный римский город с банями, с общественными сортирами, с амфитеатром, возможно, даже с библиотекой. И все это из мрамора, цветет и пахнет. А после трансформации – это прошла армия Аттилы – у вас слой разрушения в несколько сантиметров толщиной. И через несколько десятков лет у вас возникают четыре домишки, которые лепятся к домику местного епископа. Вот это, с точки зрения современных европейских историков, которые сидят на грантах, называется «трансформация». Это просто поразительно читать. Это очень интересно читать.

Вторая деталь, которая меня совершенно потрясла. Вы знаете, я заканчиваю очередную книгу о христианстве, равно как и очередной роман, уже второй. Напоминаю, что первый роман, который я закончила (продолжение Римской империи), я не могу в России напечатать как иноагент – рылом не вышла. Что, кстати, мне тоже кажется не очень мудрым, потому что, я скажу вам по секрету, это роман об империи, которая устроена правильно, и очень, я надеюсь, бойкий.

И в том числе я заканчиваю очередную книгу о христианстве, и читаю я толстый сборник, который издан человеком, который до этого издавал Свитки Мертвого моря и который имеет прямое отношение к организации… Как же она называется? Я забыла, как она называется сейчас, но раньше, до своего переименования, она называлась «Святая Инквизиция». Очень много эти люди занимались цензурой в том, что касается Свитков Мертвого моря, потому что, конечно, им не хотелось признавать, что Свитки Мертвого моря написали те же самые люди, которые потом стали называться «христиане». Естественно, это были еще те христиане, которые были назореи и которые полностью соблюдали иудейский закон, считали Иисуса Христа разновидностью вечно возвращающегося спасителя и так далее. Но не об этом.

И вот эти люди, которые так круто отцензурировали Свитки Мертвого моря. Я читаю очень интересный сборник, с главной идеей которого я, кстати, полностью согласна. Потому что этот сборник касается различных видов заграничного христианства, то есть назарейства, различных видов людей, которые были, с одной стороны, иудеями, то есть верили в иудаизм, полностью соблюдали все основы иудаизма, всю Тору, весь закон, субботу, естественно, соблюдали, а с другой стороны, жили за пределами Римской империи. Я напоминаю, что таких людей было очень много. Они, как правило, назывались «назареи». У них еще были другие названия: «эльхасаиты», иногда в Кельнском манихейском кодексе они называются «баптисты», они назывались еще иногда «эбиониты». Сейчас не суть важно.

Суть заключается в том – и я об этом пишу в двух своих уже изданных книгах, – что такое количество назареев, веривших в Христа и проживавших за пределами Римской империи, противоречит двум основным канонам, положениям современного христианства, которые заключаются, во-первых, в том, что евреи Христа не приняли, потому что 90% этих сект как раз соблюдали иудейский закон. А некоторые, которые из них эволюционировали и законы не соблюдали, соответственно, просто из назареев произошли. А другая заключается в том, что христианство было якобы какой-то очень мелкий ручеек, который только потом с течением столетий развился в могучую реку.

Во-первых, этих сект, причем собачившихся между собой, было гигантское количество. Во-вторых, они проживали, как я уже сказала, за пределами Римской империи, что вполне логично, потому что на территории Римской империи христиан преследовали. Чего же им, говоря по-арамейски, оставаться на том месте, где их преследуют? Естественно, они бежали. Их очень много было в Адиабене, их очень много было в Осроене, их очень много было в Набатее, их очень много было в Мосуле, кстати говоря.

Некоторые из этих сект, особенно когда их стали уже преследовать персы, добрались до Саудовской Аравии. Там они много чего рассказали человеку по имени Мухаммед, отчего в исламе, собственно, и сохранились многие предписания, которые были характерны для этих назарейских сект. Например, запрет на употребление вина, пятикратное омовение. Потому что секты типа елхасаитов омывались постоянно в проточной воде. Это называлось «крещение». Они крестились по несколько раз в день и крестили даже овощи, которые ели. Сохранился также лунный календарь, который иудейский календарь. Сохранился запрет на изображения, который в христианстве пропал. В общем, очень многое сохранилось. Не говоря уже о первоначальном духе назарейства, который заключался в том, как сейчас мессия придет и всем оторвет голову.

Почему я об этом говорю? Потому что всегда прежде в книгах по истории христианства я встречала полный игнор вот этого огромного количества зарубежных назарейств. Не христианств, напоминаю, потому что «христианство» – это был римский юридический термин. Я считаю, что этот термин впервые возник в 36 году, когда Сенатус-консульт принял закон, по которому та часть иудеев, которая верует в скорый приход мессии, кто бы этот мессия ни был, Иоанн Креститель, известный также нам под именем Цадок, или непосредственно Иисус Христос, который, видимо, происходил из рода, который считался родом Давидовым, который включал в себя также Иуду Галилеянина, известного бунтовщика, и не менее известного бунтовщика атамана Езекию…

Так вот, они почему-то игнорировали это огромное количество назареев за пределами Римской империи. И вдруг я читаю целый сборник, который, собственно, этому посвящен и который посвящен совершенно очевидной детали, а именно сходству многих этих назарейских сект с предписаниями ислама. Я думаю: «О, как интересно. А что же такое?» И тут я гляжу на начало книжки, и там товарищи ученые из бывшей Святой Инквизиции выражают огромную благодарность Саудовской Аравии, которая профинансировала эту ценную научную работу. «О, как!» – думаю я.

Причем я полностью согласна со всеми научными выводами, которые сделаны в этой книге. Потому что, с моей точки зрения, несмотря на свое позднее происхождение, ислам является гораздо более точным в некоторых местах пересказом доктрины первоначального Иисуса Христа, того иудейского бунтовщика, который пришел, скорее всего, в 21 году (а не в 29-м и не в 31-м) в Иерусалим, которому ликующая толпа постелила под ноги пальмовые ветви, провозглашая его царем иудейским, что само по себе было уже актом восстания и само по себе было преступлением, карающимся согласно римскому закону смертной казнью.

Потом этот человек захватил храм на некоторое время и сидел там, не позволяя, чтобы кто-то пронес через храм какую-то вещь. Он даже сидел у сокровищницы. Если учесть, что храм был точкой, которая господствовала над городом и в финансовом, и в социальном, и просто в военном смысле, и только чтобы закрыть двери этого храма требовалось на ночь 200 человек,  можете себе представить, сколько боевиков потребовалось Иисусу Христу, чтобы контролировать храм, чтобы устроить там погром во дворе язычников и чтобы, цитируя Евангелие от Марка, «не позволять, чтобы кто пронес через храм какую-то вещь», и даже сидеть у сокровищницы.

А согласно некому неназванному евангелию, от которого нам достался только кусочек в Оксиринхе, там даже было, что один из священников упрекал Иисуса, что немытые ноги его учеников топчут святая святых. Картина, которая предстает перед нами, она такая довольно исчерпывающая.

Так вот, это человек, который говорил, что он – земное воплощение Господа, что он – сосуд из тела Давидова, в который налита вот эта небесная сущность, человек, который объявил себя второй властью в небе, человек, который утверждал, что он испепелит римские легионы огненным дыханием уст своих, что с ним придут легионы ангелов на облаках, что они поразят врага молниями, что он дарует своим соратникам неуязвимость и вечную жизнь и посадит их на золотые престолы судить всех, не только колена Израилева, но и уничтожать всех неверных.

Ислам в этом смысле вполне адекватный пересказ того, чего обещал действительно настоящий исторический Иисус. Ровно потому, что то, что услышал пророк Магомед, оно происходило без долгой эволюции в Римской империи, которая все это дело преследовала.

Но удивительно, что это прекрасное озарение посетило товарищей ученых из бывшей Святой Инквизиции только после того, как пошли разговоры нынешнего Римского святого престола об экуменизации Европы, о необходимости сотрудничества с исламом и после того, как они получили грант от Саудовской Аравии. Это к вопросу как раз о гибели Римской империи и о том, каким путем следует современная Европа.

Последний вопрос, который я не могу не задать: «А как банк поймет, это моральные или аморальные деньги?»

Это прекрасный вопрос. Потому что как только оказывается, что деньги могут быть аморальными, перед людьми, которые объявляют себя жертвами, и особенно перед активистами и НКО, которые помогают жертвам, им, как в анекдоте, тут так карта поперла.

Егор мне пишет: «Отмазывать мерзавца только из-за того, что он еврей – это омерзительно».

Егор, я вам честно скажу: я не люблю современный виктимизм. Я считаю, что две вещи есть очень важные. Одна – это сочувствовать жертвам, настоящим жертвам, сочувствовать людям, которые страдают. Потому что на этом строится человеческая цивилизация. А другая – не сочувствовать профессиональным жертвам, которые ваше сочувствие обращают в оружие против вас. Потому что это отличается тем же, чем настоящие жертвы, настоящие страдающие – от мошенника, который ваши чувства использует.

Сочувствие, оно как бочка – оно конечно. Вот я бесконечно сочувствую девочкам в Иране, которых выдают официально замуж с девяти лет. Это официальный брачный возраст в Иране. Я бесконечно сочувствую женщинам в Афганистане, что с ними происходит.

Я бесконечно сочувствую тем девочкам – десяткам тысяч, – которые были изнасилованы в Англии и которым после этого никто не предлагал оплатить курсы в Гарварде или учебу на пилота, и которые после этого не создавали крупные компании. Я тоже понимаю, что иногда этими девочками манипулировали. И разные происходили вещи.

Но тем не менее, когда я читаю о том, как 11-летнюю девочку застали в компании пяти пьяных пакистанцев, и эту девочку английская полиция арестовала, а потом сказала родителям не поднимать шума, потому что «у нас тут diversity и мультикультурализм, и мы не хотим выглядеть расистами», вот тут у меня кровь вскипает, реально вскипает.

И когда я читаю про другую девочку, которая пропала, а потом люди, которые ее похитили, хвастались в телефонных разговорах, как они ее расчленили и продали посетителям в пампушках (это было в Англии), – я сейчас не помню имя девочки, можете найти, – вот тут у меня действительно вскипает.

Но когда я вижу, что абсолютное большинство девушек, которые сейчас утверждают, что они страшно пострадали от Эпштейна, – подчеркиваю, абсолютное большинство – это девушки, которые могли получить самые разные формы компенсаций, включая, как я уже сказала, собственные компании и мужей-миллиардеров, если у них была голова на плечах… Если у них не было головы на плечах, ну да, они действительно получали, иногда достаточно раннего возраста, 200 евро за то, что они сделали «массаж», и 200 евро за то, что они привели подружку.

Но я вижу, что огромное количество девушек вместо компенсаций в виде статуса жертвы выбрали компенсацию в качестве успеха. И вот их я бесконечно уважаю. Потому что многие из этих девушек были действительно девушки со сломанной судьбой. Многие из этих девушек были девушки, которые реально занимались сексом с 11-12 лет. Не с Эпштейном. Они к нему уже попали, не будучи девственницами. Они занимались сексом с дальнобойщиками, в том числе в России, в Украине, в Белоруссии. Если бы они не переехали в Америку, вы думаете, что у них была бы светлая судьба?

Так вот, я буду сочувствовать прежде всего тем, против кого совершенно точно все ополчились. А когда я чувствую эту тухлоту и мне рассказывает девушка о том, как она один раз пришла к Эпштейну, и он ей манипулировал, и другой раз пришла к Эпштейну, пятый раз и десятый, и двадцатый, и он ей манипулировал, а ей было всего 17 лет или даже ей было всего 16 и так далее, то я думаю: «Окей, я абсолютно согласна, что человеком в возрасте 16 лет можно манипулировать. И в возрасте 14 лет можно манипулировать». Я просто это прекрасно вижу, потому что я вижу людей, которые учатся не в университете.

И вот она была дома, и она была нормальная девочка (или мальчик). Он поступил в университет, он обрил голову, покрасил ее обритую в фиолетовый цвет (то, что от нее осталось), посадил себе серьгу в нос, сказал, что он меняет пол, отрезал груди или, наоборот, отрезал то, что внизу, или там ходит с плакатом «Палестина от реки и до моря», и когда его спрашивают: «Какая река и какое море?», он отвечает: «Мексиканский залив», я понимаю, что этими людьми манипулируют, им промыли мозги.

Но скажите, пожалуйста, что же это у нас стала за цивилизация такая, что у нас вот это прекрасное слово «манипулируют мной» избавляет от индивидуальной ответственности? А когда начинается индивидуальная ответственность? Как повзрослеть? С какого момента тобой перестают манипулировать? Если ты приводишь к Эпштейну свою подружку сам, то какого ты являешься жертвой? Вот объясните мне.

Вы скажете, что Эпштейну не следовало так себя вести. Однозначно. В некоторых случаях – у него далеко не все были несовершеннолетние – ему надо было дожидаться, когда девочке исполнится как минимум 16 лет. Я думаю, что это вывод, который сделали все абсолютно люди, которые вокруг Эпштейна и которые сейчас удивляются: «Слушайте, раньше были гаремы». Вот, кстати, кому я сочувствую – тем миллионам женщин, которые с девяти лет попадали в настоящие гаремы без возможности это как-то коммерциализировать или из этого выбраться.

Европейская культура, слава богу, была всегда устроена по-другому. В европейской культуре была нуклеарная семья, что, собственно, и сделало европейскую культуру процветающей. Потому что когда у вас гарем, у вас по-другому построено общество: у вас есть иерархия, в которой сверху кто сидит, тот гадит всем на головы. А когда у вас есть нуклеарная семья и когда у вас есть единственная жена, вы заключаете в качестве члена знати сложные союзы. И с моей точки зрения, европейские брачные обычаи обусловили уникальность развития Европы больше, чем любая другая вещь, включая пресловутое уважение к частной собственности.

Но так уж получилось, что у нас произошла сексуальная революция, и женщина получила возможность распоряжаться своим телом. Вместе с этой возможностью она получила ответственность. Вы не можете быть наполовину беременны. У вас есть либо свобода, и тогда она влечет ответственность, либо тогда давайте возвратимся к домострою и будем девушек выдавать замуж с помощью свах. И тогда никакого Эпштейна не будет. Но, знаете, тогда будут другие гораздо более серьезные проблемы.

И когда у нас в рамках этого нового культа жертвы вдруг история, когда это было абсолютно позволено и покупалось за деньги любым статусным самцом (и будет покупаться за деньги любым статусным самцом), превратилась в то, что эти, оказывается, жертвы и все им должны… Как кто-то пошутил, что, согласно феминизму, женщина одновременно является бесконечной жертвой и одновременно является бесконечно empowered, то есть окрылена, усилена. После того, как с ней происходит какое-то определенное…, она выбирает то состояние, которое приносит ей больший доход.

Так вот, после того как начался виктимизм и жертвой стало быть выгодно, социальные последствия для Запада будут катастрофические. Кстати говоря, знаете, какие будут для этих девушек последствия? На этом я прекращу дозволенные речи. Очень простые. Значительная часть потребителей перейдет на секс с куклой. Она, собственно, уже переходит. Если вы посмотрите на самое младшее поколение, Generation Z, то там просто опросы, что 30–40% имели виртуальный секс и им очень понравилось, потому что она потом не напишет заявление, она не будет полоскать тебе мозги.

И у вас получится, что у вас будет сексуальное разделение обществ. У вас будут где-нибудь в Пакистане, естественно, мальчики бача-бази и по-прежнему браки в девять лет. И это будет мрак, на который, естественно, высокоморальные товарищи не будут обращать внимания. У вас будут супербогатые, которые будут подписывать non-disclosure agreement, сделают вывод из истории с Эпштейном и будут предохраняться. До следующей катастрофы. Потому что, еще раз повторяю, человеческий самец устроен так, что ему хочется женского мяса, притом молоденького. Если у него есть деньги, он с помощью денег это себе как-то обеспечит.

Но у вас будет огромная серединка, которая выпадет. И просто ввиду этого нового ханжества и виктимизма он пойдет заниматься сексом с куклами. И я еще посмотрю, как эти нынешние борчихи и rape survivors будут писать на производителей этих кукол доносы о том, что они, типа, используют неправомочно женское тело, вертайте все взад.

Юлия Латынина. «Код доступа».

«Латынина честна прежде всего сама с собой. Вам уважение, Юлия Леонидовна». Спасибо.

Всего лучшего. До встречи. Собственно, не знаю когда, но в какое-то, надеюсь, ближайшее время.