«Код доступа»: Переговоры Шредингера. Новая стратегия Путина или новая стратегия Трампа?

Юлия Латынинапублицист, писатель

У Трампа была идеальная ловушка: либо Россия и Украина заключают мир, и тогда Трамп миротворец, и тогда Трамп отрывает Путина от Китая, либо Россия и Украина продолжают уничтожать друг друга, причем основную экономическую тяжесть всего этого несет Европа, Трамп продает Европе оружие, которое она поставляет Украине, и продает ей энергоносители, и получается в двойной выгоде. Вот так надо вести себя политику, когда он ищет выгоду для своей страны…

Подписаться на Yulia Latynina

Поддержать канал Latynina TV

Поддержать «Эхо»

Купить книги Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа», как всегда в это время по субботам. Делитесь ссылками, ставьте лайки и задавайте вопросы, к ответу на которые я перейду очень быстро.

Но, наверное, важные вещи, которые надо сказать во вступлении. Мы видим, что российско-украинская война входит в новый этап. Этот этап – это взаимные бомбардировки, в ходе которых Россия пытается уничтожить в преддверии войны всю энергетическую инфраструктуру Украины. Занятие, которое несколько лет назад, напоминаю, казалось бесполезным, потому что, во-первых, у России было мало ракет, во-вторых, они не прилетали точно, и, в-третьих, энергетическая инфраструктура Украины, построенная в советское время, рассчитана на ядерную войну.

А сейчас условия этого уравнения изменились. Ракеты стали летать точнее. Вместо ракет появилось гигантское количество беспилотников. То есть ракеты стали летать точнее, но при этом насыщение обороны происходит прежде всего за счет беспилотников. И эти же беспилотники тоже достаточно серьезное могут наносить поражение. И если нельзя сказать, что Россия господствует в небе самолетами, как, скажем, союзники над Германией в 1944 году, то да, господство в виде беспилотников практически имеется.

И ответные попытки Украины уничтожить российскую инфраструктуру, прежде всего нефтеперерабатывающие заводы, насчет которых несутся, как всегда, в виде перемоги в телеэфире победные реляции, что, дескать, вот уже дефицит бензина, Россия не сможет воевать. Вообще, я вижу все время самые удивительные причины, по которым Россия не сможет воевать. Это вот буквально победа за углом, победа в будущем времени. То я вижу какой-то отрывок, где мне серьезно говорят, что Путин в панике, не знает, что делать (ну, заглянул человек, который это пишет, в голову Путина), и завтра все развалится. Непонятно почему, но все развалится. То Мария Максакова нам сообщает, что вот скоро в России кончится ЖКХ, лифты начнут падать, и поэтому Путин упадет. Ну, логично. Лифты начнут падать, и поэтому Путин упадет.

Ну и, конечно, про НПЗ рассказывают нам, что все, вот просто уже ни капли бензина, очереди на автозаправках, завтра народ сместит Путина. Откуда это взяли, очень сложно понять. Потому что я напоминаю, что дефицит бензина был в Советском Союзе просто перманентный. И как-то ничего, Советский Союз все-таки не от этого упал.

Так вот, обращаю ваше внимание, что это стратегия взаимного энергетического уничтожения. Понятно, для чего она Путину. Потому что это тоже часть гибридной войны, в том числе и против Европы, потому что это новая волна беженцев, это новая нагрузка на Европу, которая тут раздухарилась и стала кричать: «Мы воюем с Россией! Россия обязательно нападет! Надо объединиться!» Хотя, в общем, всем понятно, что Россия не будет нападать как минимум на основную, большую Европу. Но зато, конечно, пугать нападением России – это приятнее, чем разбираться с мигрантами или с тем, почему угробили ядерную энергетику в Германии.

В этот раз угроза не выдуманная Путиным, конечно, в отличие от угрозы глобального потепления, но она, скажем так, сильно преувеличенная. Во всяком случае, в том, что касается больших, крупных стран старой Европы, потому что не будет Путин на Францию и Германию нападать.

Соответственно, мы видим, что Путин отвечает этим одновременно и Украине, и Европе. Прежде всего Европе. Это часть гибридной войны, точно так же часть гибридного давления на него – вот эти вынесенные НПЗ.

Потому что я обращаю ваше внимание, что человек, который со всего этого просто ест ложкой полной мороженое и который совершенно счастлив, и заслуженно счастлив, я поздравляю его с этой стратегией, потому что она, конечно, самая умная, это называется «не взлетим, так поплаваем», это президент США Дональд Трамп, который в результате этого получает возможность впоследствии поставлять в Европу свои энергоносители.

И Европа будет вынуждена покупать их по заоблачным ценам, что, во-первых, поставит Европу в дальнейшее положение колонии по отношению к США, увеличит зависимость Европы от США и дополнительно подорвет европейскую промышленность. Еще раз повторяю, что европейскую промышленность подрывают, конечно, в первую очередь не цены на энергоносители, а политика Брюсселя и политика национальных государств, и гигантское количество завезенных мигрантов. Вот нам теперь канцлер Германии говорит, что надо увеличить пенсионный возраст немцев, чтобы они могли заработать деньги на обслуживание мигрантов. Но тем не менее это та соломина, которая тоже ломает спину быка.

Еще раз повторяю, что у Трампа была идеальная ловушка: либо Россия и Украина заключают мир, и тогда Трамп миротворец, и тогда Трамп отрывает Путина от Китая, либо Россия и Украина продолжают уничтожать друг друга, причем основную экономическую тяжесть всего этого несет Европа, Трамп продает при этом Европе оружие, которое она поставляет Украине, и продает ей энергоносители, и получается в двойной выгоде. Вот так надо вести себя политику, когда он ищет выгоду для своей страны.

Параллельно Трамп продавил соглашение о прекращении огня в Газе, о котором я уже говорила на прошлой неделе. Я коротко повторю то, что говорила. Во-первых, я не верю, что ХАМАС будет уничтожен кем-нибудь, кроме Армии обороны Израиля. Во-вторых, я думаю, что в сложившейся ситуации это соглашение для Израиля является худшим вариантом, не считая всех прочих, как в свое время сказал Черчилль насчет демократии, потому что люди доброй воли, которые составляют основную боевую силу ХАМАСа, они Израилю воевать долго бы в Газе все равно не дали. Израиль там сделал очень много. Израиль действительно очень сильно уничтожил ХАМАС. Очень хорошие условия соглашения, на самом деле, для Израиля, если посмотреть.

И, конечно, с учетом того, что со стороны Израиля и со стороны Трампа в этом соглашении выступают монархии Залива, мусульманские монархии Залива, заметим, европейские политики типа Макрона и Стармера, которые поспешили признать государство Палестина в награду за теракт 7 октября, выглядят совершеннейшими идиотами, каковыми они, собственно, и являются.

Отдельно, конечно, доставляют заголовки CNN и заголовки The New York Times. Потому что The New York Times тут отличилась, опубликовав статью, в которой написала, что если ХАМАС отпустит заложников, то он лишится рычага давления на Израиль. Еще раз, журналисты New York Times в здравом уме и твердой памяти написали: «Если ХАМАС отпустит заложников, то он лишится рычага давления на Израиль». То есть, понимаете, если в ваш дом ворвался бандит, который убил вашу жену и приставил нож к шее вашего семилетнего ребенка, если этот бандит отпустит семилетнего вашего ребенка, он лишится рычага давления на вас, ему будет трудно чего-то от вас требовать. Поздравляю CNN с таким явным заниманием позиции бандитов. Потому что написать такую статью, конечно, может только человек, который полностью сочувствует террористам.

Еще лучше отличилась CNN, когда оно в одном из заголовков написало: «Война, которую 7 октября Израиль развязал в Газе». Если вы не знаете, что случилось 7 октября… Правильно, Израиль развязал войну в Газе.

Я продолжаю подчеркивать, обращать ваше внимание на то, что ХАМАС на самом деле не представляет из себя опасности. С ХАМАСом, как с любой террористической группировкой, можно более или менее жестокими методами совладать, причем в течение достаточно короткого времени. Опасность представляют из себя те, кто являются энейблерами, кто являются теми людьми, которые позволяют ХАМАСу существовать. И это люди доброй воли, и это CNN, и это BBC, и это Макрон, и это Кир Стармер, и это, разумеется, прежде всего Организация Объединенных Наций, самый крупный финансист террористов из ХАМАСа, который более 2 млрд долларов предоставляет Газе, каковые, 2 млрд долларов, идут на, как мы знаем, тоннели, ракеты и на обучение детей с трех лет, что вы должны уничтожить каждого еврея, и это очень здорово, это очень богоугодное дело.

И обратите внимание, что именно благодаря этим людям доброй воли, благодаря этим светочам морали и светочам нравственности, которые занимаются обязательно чужими делами, нет чтобы своими, и очень хорошо знают, что они на стороне света, так вот, именно благодаря этим людям складывается ситуация, когда образуется сообщество профессиональных террористов, чудовищные человеческие сообщества, в которых нет иного вертикального социального взлета, кроме как стать террористом, в которых ты не можешь заниматься бизнесом, потому что у тебя тотчас же бизнес отберут борцы с Израилем или скажут: «Ты как-то деньги даешь на борьбу?», да и вообще им не нужно, чтобы ты занимался бизнесом, потому что тогда станешь независимым, а им нужно, чтобы ты зависел от них, а у них деньги от ООН, от Ирана и от людей доброй воли.

И обратите внимание, что та тактика, которую использует ХАМАС, тактика прикрываться женщинами и детьми и максимизировать, соответственно, потери среди собственных женщин и детей, она существует, только когда существуют люди доброй воли, потому что во всех других сообществах человеческих она оказывается просто-напросто с военной точки зрения нерелевантна.

Если бы, скажем, во время битвы за Трою Гектор прикрывался Андромахой и маленьким Астианактом, с удивлением Одиссей бы и Диомед переглянулись и убили бы Андромаху и маленького Астианакта. Или, точнее, скорее всего, увели бы их в плен и сказали: «Гектор, дружище, спасибо. Дело в том, что наша идея заключалась в том, чтобы награбить побольше женщин и детей. Ты нам их отдаешь сам. Спасибо. Мы пошли. Мы все получили».

То есть когда ведутся войны, мужчины защищали женщин и детей, потому что их гораздо проще уничтожить. Если вы прикрываетесь женщинами и детьми и это не действует, как это не действует на обычную армию, то, соответственно, ваши женщины и дети, во-первых, начинают вас обвинять, а во-вторых, вы кончаете ими прикрываться. А действовать это может только при одном единственном обстоятельстве – если есть CNN, если есть New York Times, которые пишут: «Ну вот опасно отпускать ХАМАСу заложников – он лишается рычага давления на Израиль».

И, конечно, к сожалению, такой рычаг давления, из песни слова не выкинешь, существует только в демократическом обществе, в обществе, где можно раскрутить общественное мнение так, что общественное мнение потребует освобождения 20 живых человек (там не больше 20 живых человек, скорее всего) в обмен на несколько тысяч убийц и террористов, из которых понятно, что просто эти убийцы и террористы убьют гораздо больше людей, чем те, которые будут на них обменяны.

Не говоря уже о том, что эти убийцы и террористы, хозяева поймут, что вещи типа 7 октября окупаются. Оказывается, можно устроить 7 октября, убить как можно больше израильтян, потом закричать: «Нас маленьких бьют», потом рано или поздно Израиль остановит свою расправу с ХАМАСом, потом повторить один, другой, третий, пятый, шестой, десятый раз и так до полного уничтожения Израиля.

Получится это или нет… Я надеюсь, что у них это не получится. Потому что я обращаю ваше внимание на два момента, как я уже сказала. Один – это то, что Израиль далеко из Газы не уходит. На самом деле израильские войска остаются в Газе и в любой момент могут вернуться на другие, более усиленные, позиции. Во-вторых, меня, конечно, очень интересует, что будет происходить внутри Газы не с самим ХАМАСом, потому что есть очень много желающих на сладкий хамасовский кусок. Обратите внимание на эту деталь.

Как я уже сказала, я абсолютно не верю, что египетская разведка или тем более почтеннейший Тони Блэр способны совладать с ХАМАСом. Просто по той причине, что египетская разведка, вернее, отдельные ее офицеры брали от ХАМАСа годами деньги, сотни, тысячи, миллионы, потому что все оружие поступало ХАМАСу именно через подземные коридоры, которые были прокопаны с территории Египта. Тоже мне бином Ньютона. Соответственно, там долгое взаимовыгодное налаженное сотрудничество даже не на основе государственной политики, а на основе просто банальной коррупции, потому что египетская разведка по части коррупции даст сто очков вперед и ФСБ, и ГУРу, и вообще СБУ, кому там угодно, и российским, и украинским спецслужбам. Это совершенно отдельный мир.

Но одновременно обратите внимание, и это, кажется, уже вполне началось в Газе, что если Израиль и тем более отдельные представители той же самой египетской разведки будут поддерживать, например, какие-то вооруженные кланы Газы или еще что-то, то начнется внутри Газы грызня за пирог, грызня за кусок. А как известно, no Jews, no news. Если в этом никак не замешаны евреи, то CNN и The New York Times никогда не напечатают на первой странице, что кого-то в Газе убили, потому что если это сыны Света разбирались между собой, то это CNN и The New York Times как пиар-отдел ХАМАСа не интересует. Так что будем надеяться, что там будет большая грызня крыс между собой. Я думаю, в ней поучаствует израильская разведка.

А потом, как я уже сказала, в любом случае из этой ситуации Израиль извлек всю максимальную пользу, которую мог принести в данной стратегической ситуации. Израиль нанес удар по Ирану и сильно окоротил его амбиции. Израиль уничтожил «Хезболлу». Израиль в значительной степени проредил ХАМАС. И Израиль, на самом деле, зашел в Газу и продолжает оставаться в Газе в качестве невысказанной угрозы, что, дескать, если вы не справитесь, то мы, типа, добавим.

Глупее всех, как я уже сказала, выглядят Стармер и Макрон, которые поспешили вознаградить за 7 октября устроителей 7 октября признанием их государства, и тут Трамп обломал им песню. И, конечно, еще раз повторяю, что вся эта история – это история о том, что как только у вас третья сторона вмешивается в войну, в цивилизационную войну, которая должна разрешиться или гибелью одной стороны, или взаимным договором двух сторон друг с другом рационально, типа как Израиль договорился с Иорданией в конце концов, то, конечно, третья сторона всегда делает этот конфликт вечным и вписывает себя в качестве посредника.

Трамп в данном случае не исключение, потому что такова логика игры. И, собственно, именно поэтому в современном мире, в мире белых пальто, вот такого рода конфликты являются вечными. И в них погибает, соответственно, гораздо больше людей, чем в них бы погибло в мире старого доброго реалполитик.

Не говоря уже о том, что целые человеческие сообщества, я в данном случае имею в виду сообщества, которые живут в Газе, становятся узниками даже не ментальных концлагерей, а оказываются пойманы в каком-то страшном тоталитарном сне, который гораздо страшнее даже того тоталитаризма, который был в Советском Союзе или Германии, потому что там хотя бы тоталитаризм был сверху, а в Газе тоталитаризм пронизывает общество снизу доверху.

Потому что когда тебе с трех лет промыли мозги на тему того, что, во-первых, ты жертва, во-вторых, ты должен убить каждого еврея, и это дело богоугодное, то к тому времени, когда ты вырастаешь, 17-18 лет, то ты или искренне так считаешь, и ты не видишь никакой другой для себя карьеры, или ты, даже если ты начинаешь сомневаться, держишь язык за зубами, потому что к тебе не сверху полиция придет, а тебя сожрут твои же соседи.

Я напоминаю потрясающую историю одной палестинской активистки, которая, кстати, получила премию имени Анны Политковской. Эту премию выдает выдающаяся борчиха за права человека Марьяна Кацарова, не менее «выдающаяся», чем Франческа Альбанезе. Перед этой Марьяной Кацаровой почему-то очень заискивают все российские леваки, все российские оппозиционеры. Просто такого низкопоклонства я не видала.

Так вот, эта госпожа Кацарова выдала премию женщине, которая доносила властям ХАМАСа на палестинцев, которые осмеливались разговаривать с израильтянами, устраивали по Зуму конференцию. За этот героический поступок она, как я уже сказала, получила премию имени Анны Политковской, и все маститые российские правозащитники, которые входили в жюри этой премии, там была Людмила Улицкая, много кто еще, не осмелился даже пикнуть. Вот какой светлый и могущественный человек Марьяна Кацарова.

И вот как вообще много делают правозащитники для того, чтобы ХАМАС продолжал чувствовать себя жертвами и продолжал быть на коне, и помнил, что неверные с ними. И я не знаю, о чем думают эти неверные. Неужели они не понимают, что их в конце концов тоже убьют? Может, они думают, что их убьют последними?

На этом, конечно, президент Трамп теоретически должен был получить Нобелевскую премию. Но не получил. Нобелевскую премию получила борец с режимом Николаса Мадуро из Венесуэлы, женщина из старой аристократической семьи, очень богатая, одновременно правильно состоящая в тусовке и учившаяся во всех Йелях, где обучают борьбе за демократию, и получавшая перед этим, как Юлия Навальная, тоже всевозможные премии от этой тусовки.

Это очень хитрое награждение, потому что, с одной стороны, было понятно, что эту премию не получит Юлия Навальная, просто по той причине, что Нобелевский комитет не дает премию в одну и ту же страну слишком часто, а сравнительно недавно эту премию получил Дмитрий Муратов.

С другой стороны, было понятно, что Нобелевский комитет не даст премию Трампу, во-первых, потому что формально сроки подачи на премию 31 января, когда Трамп только вступал в должность. Но я напомню, что в случае с Бараком Обамой Нобелевский комитет это не остановило, и президент Барак Обама получил эту премию, Нобелевскую премию мира, авансом, тоже сразу после вступления в должность, еще ничего не сделав.

А главным достоинством президента Барака Обамы было, если вы помните, что он извинился перед всеми мусульманами и перед всеми исламистами тоже, что «мы перед вами очень виноваты», результатом чего была «арабская весна», результатом чего было падение дружественных, в том числе в Египте, США режимов и приход к власти «Братьев-мусульман», в том числе в том самом Египте, которых, слава богу, потом как-то получилось задавить.

И, в общем, если вы посмотрите на то, как живут страны, в которые пришла «арабская весна», по сравнению с тем, как они жили до того, как началась «арабская весна», то, за исключением Египта, где, слава богу, это удалось остановить, в большинстве случаев, например, в Ливии, мы видели, что они живут даже хуже, что совершенно неимоверное достижение. Потому что, как вы понимаете, Муаммар Каддафи был исключительная гнида, и жить хуже, чем при Муаммаре Каддафи, для того чтобы этого добиться, надо быть человеком в белом пальто и Бараком Обамой.

Так вот, Трампу Нобелевку не дали. Хотел он эту Нобелевку, я думаю, не только из тщеславных соображений, но прежде всего потому, что Нобелевский комитет – это один из таких классических примеров современного глобализма, когда сидят непонятно кем избранные люди, которые непонятно кому дают Нобелевские премии, иногда дают террористам, как Ясиру Арафату, и каким-то совершеннейшим ушлепкам, ирландским каким-то террористкам давали, еще чего-то, а иногда дают очень приличным людям, иногда дают просто никому там. Я уже забыла, Всемирная организация здравоохранения получила эту премию или нет. Но ЕС точно получал. А, эту премию получала Комиссия по борьбе с глобальным потеплением. То есть там просто полное бинго сидит.

И вот на этот раз они очень хитро дали премию, потому что, с одной стороны, они дали премию своей, девушка училась во всех правильных университетах, отмечает все правильные галочки, а с другой стороны, Трамп очень не любит Мадуро, Трамп очень бы хотел, чтобы Мадуро куда-то свергся, Трамп называет его наркодиктатором. Насчет нарко не знаю, но очень возможно, но самое главное, что мы знаем о Мадуро, что это сумасшедший коммунистический диктатор, который установил потолок цен, после чего в магазинах все исчезло, после чего Мадуро ввел в магазины армию.

И, с одной стороны, когда я вижу вот эту премию, вдруг я понимаю, что у меня начинает двоиться в глазах. Потому что, с одной стороны, к товарищу Мадуро я, понятное дело, никаких симпатий не испытываю. Это вообще надо вместе со своим предшественником Чавесом, который, напоминаю, перед выборами являлся товарищу Мадуро в образе большой белой птицы и с ним беседовал, об этом товарищ Мадуро сам лично заявлял, это, конечно, надо было угробить одну из богатейших экономик Латинской Америки. Я напоминаю, что Венесуэла в западном полушарии, по-моему, где-то еще в 70-х годах была третья по ВВП на душу населения или что-то в этом роде. Поправьте меня, если я ошибаюсь. В общем, очень богатая была страна.

И вот эти два коммуняки ее угробили в точном соответствии с заветом о том, что если в Сахаре к власти придут коммунисты, то там начнутся перебои с песком. Причем обратите внимание, что эти прекрасные люди все это сделали после краха Советского Союза. Мы-то думали, что это Советский Союз рассылает всяких зловредных коммунистических агентов влияния, каких-нибудь сандинистов тренирует, чего-нибудь в Анголе делает. А тут управились без всякого Советского Союза, без единой копейки от советского USAID’а, я бы так сказала. Исключительно победил Чавес на честных выборах. С Мадуро выборы были уже не совсем частные, но все-таки тоже мы видим, что гигантское количество народа его поддерживает, хотя еще более гигантское количество народа просто валом бежит из Венесуэлы.

И, с одной стороны, никакой симпатии к этому товарищу у меня нет. А с другой стороны, я просто вот гляжу на другую сторону и пытаюсь понять. А скажите, пожалуйста, господа, а чем Мадуро отличается от того, что вы сами, собственно, предлагаете, о чем вы учите в университетах? Вот сейчас в Нью-Йорке, возможно, победит такой сумасшедший исламист-социалист Зохран Мамдани. Так чем вам Мадуро не угодил? Мамдани тоже вроде бы собирается регулировать цены.

Тем, что у Мадуро титушки избивают протестующих? Так простите, мы все это видели в США, это называлось Black Lives Matter, Defund the police. Была абсолютно та же самая технология. Бегали по улицам активисты, делали что хотели. Полиция совершенно бездействовала и преклоняла в этот момент колено. Именно поэтому все это происходило в тех городах, в которых правят демократы, а не в тех городах, которыми правили республиканцы.

А пресса, которая соучастник, legacy media, главные медиа, которые соучастники во всем этом, рассказывали: «Вы знаете, это мирные протесты». Если человек пытался как-то обороняться от этой толпы, то вот тут-то его арестовывали. Кайл Риттенхаус, если помните, который пытался обороняться от этой толпы, он, выстрелив в эту толпу наугад, попал, по-моему, в одного педофила и двух бандитов, если я не ошибаюсь. Опять же поправьте меня.

Помните замечательную историю, когда эта толпа ворвалась на территорию частных закрытых участков, то есть она сломала ворота и валила между частных домов, и два человека, мужчина и женщина, выскочили на порог своего дома с оружием. Они даже не стреляли по этой толпе, они просто стояли с оружием, чтобы толпа не залетела внутрь в дом и не разграбила его. Их тоже собирались судить. Не знаю, там чем дело кончилось.

То есть это было абсолютно то же самое, что мы видим в Венесуэле, но, конечно, только на начальной стадии. Это когда у вас появляются неизвестно откуда активисты, эти активисты всех физически запугивают, потому что BLMщики, конечно, всех физически запугивали. Когда там посетители вашингтонских кафе становились на колени перед Black Lives Matter или когда хозяева тех же самых кафе вывешивали таблички «Мы поддерживаем Black Lives Matter», это было то же самое, это было вот оно абсолютно. Это технология коричневых рубашечников, которые якобы независимы от государств, но на которых почему-то вот эти конкретные власти закрывают глаза и тем самым покровительствуют.

Кстати, та же технология сейчас очень широко распространена в Украине. Когда какой-нибудь бывший вице-спикер говорит, что надо наказывать тех людей, которые употребляют русский язык, это же вроде как бы говорит он, активист, это же вроде бы он не сам. Но, с другой стороны, когда мы параллельно видим, что тот же самый русский язык запрещают использовать учащимся даже на переменах или девочку в угол ставят со словами «она размовляла по-русски», то ты понимаешь, что да, это «же-же» непроста, и эти активисты пользуются большой незримой поддержкой власти, а потом власть может говорить: «Но это же мнение народа, посмотрите. Это же неспроста». Так что Мадуро просто довел эту технологию до своего логического конца. Просто борьба была равна, получается.

И моя проблема, проблема человека, который все с большим презрением относится к тому, что представляет из себя современная левая идеология и левая бюрократия, которые потерпели поражение в США, но которые продолжают торжествовать в Евросоюзе, потому что социализм – это по определению идеология бюрократии, социализм – это про распределение, и бюрократия – это про распределение, то просто вот как-то получается, извините за цитату из самой себя, что да, конечно, все, что говорило «Радио Свобода» в советские годы про советский строй, это абсолютная правда, но большая часть того, что нам писала газета «Правда» про капиталистический строй, оно как-то тоже, оказывается, правда. И то знамя, которое выпало из рук Коминтерна, подхватил USAID.

Собственно, на этом я перехожу к вашим вопросам, уважаемые господа. Вопрос. Спрашивает меня Джордж: «Вы согласитесь на дебаты с Максимом Кацем?»

С удовольствием. Я не уверена, о чем нам полемизировать, потому что есть масса вещей, по которым я с Кацем согласна. Да, там у него было некоторое время назад очень странное видео про базовичков, как выразился господин Кац, в котором он, во-первых, приписал мне утверждения, которых я просто никогда не произносила и не разделяю. В частности, он заявил, что, типа, я говорю, что Путин хочет войну остановить, а это Зеленский не хочет ее останавливать. Это очень смешной прием, называется «борьба с соломенным чучелом», когда вместо того, чтобы озвучить реальные взгляды своего противника и оспаривать их, ты приписываешь своему противнику какие-то дурацкие высказывания, которые он просто не разделяет, и храбро их опровергаешь, говоришь: «Мой противник сказал, что дважды два – семь, так вот дважды два – четыре (или три с половиной)».

Я считаю, многократно говорила это публично, еще раз говорю, что Путин хочет продолжать войну, потому что он считает, что ему выгодно продолжать войну, потому что он считает, что у него – и он правда это имеет – выгодная стратегическая ситуация, стратегическое преимущество на его стороне. Насколько ему удастся реализовать это преимущество – это другой вопрос. Как раз мы видим, что Европа своими последними высказываниями и действиями и вот как раз удары по НПЗ – это все, чтобы как-то это стратегическое преимущество уменьшить.

Кроме этого, мы видим, что российские войска продвигаются не так быстро, как хотелось бы российскому Генштабу. Я повторяю свое утверждение, что, с точки зрения российского Генштаба, насколько я понимаю, они к концу лета думали о захвате всего Донбасса. Как известно, они весь Донбасс не захватили. Но при этом продвигаются они очень хорошо. Они продвинулись в Серебрянском лесничестве, они продвигаются под Покровском и так далее. И тот самый добропольский выступ, который якобы был ликвидирован еще два месяца назад, нам опять украинские власти рапортуют, что они там наступают и контрнаступают. Так как же вы там контрнаступаете, когда вы там уже контрнаступили два месяца назад и всех разгромили? Что-то тут у вас не вяжется, господа.

Так вот, удастся ли Путину реализовать это стратегическое преимущество? Собственно, знал бы прикуп – жил бы в Сочи. Война из того и состоит, что хотели по одному, а выходит по-другому. Причем это выходит абсолютно для всех, как правило, очень часто.

Но, еще раз повторяю, позиция Путина абсолютно логична. Потому что, во-первых, у него есть военное преимущество. Во-вторых, мы видим, насколько усилилось российское производство тех же самых беспилотников, которые, как я уже сказала, позволяют кошмарить европейскую энергоструктуру. В-третьих, я думаю, Путин с учетом того, что происходит в Европе, рассчитывает на то, что к власти рано или поздно начнут приходить правые. И даже не только правые, а просто не те политики, которые связали свою политическую карьеру с лозунгом «Гип-гип ура! Украина победит. Там демократия. Границы 1991 года».

И как только эти политики начнут приходить к власти, они сразу начнут замечать, что, знаете, в Украине как-то вроде не очень демократия. А куда делись деньги, которые были ассигнованы на вооружение? А куда делись деньги, которые были ассигнованы на рытье укреплений? А чего ТЦК гоняется за людьми, как за дичью? Какое это отношение имеет к демократии? А ТЦК же этих людей обирает. Там известны расценки. Всегда, когда у вас вот такая показная внешняя жестокость, это значит, что просто с тех, кто не стал жертвой этой жестокости, берут взятки.

И, наконец, страшно сказать, в этот момент те политики, которые не связали свою судьбу с поддержкой президента Зеленского, могут заметить всех этих прекрасных национал-деколонизаторов, которые там, как я уже сказала, запрещают на перемене говорить русским языком, и сказать: «Постойте, постойте. Вы тут говорите, границы 1991 года. Так что, они всех, кто говорит по-русски, с тех земель, которые будут освобождены до границ 1991 года, подвергнут этнической чистке? Или как? Вот мы тут как Европа за что боремся?»

Еще раз повторяю, этого никогда не произойдет, пока в Европе у власти те политики, которые связали свою политическую карьеру с поддержкой Украины со словами «тут вот борьба добра против борьба зла, борьба сынов Света против сынов Тьмы». Но это вполне может произойти, что называется, при смене политических декораций.

Другое дело, как я уже сказала, и это тоже достаточно видно, что президент Зеленский тоже не очень собирается мириться, потому что как только война остановится, придется проводить выборы, и вот все, о чем я говорила, тоже может всплыть.

Ну вот, собственно, это, наверное, главная моя претензия к Максиму Кацу в этом странном ролике про базовичков. Но, конечно, это касается, кстати говоря, не только Максима Каца, это касается и бывшего у нас на прошлой неделе Михаила Ходорковского, видео с которым я вам очень советую посмотреть. Тут встает еще более фундаментальный вопрос, по которому у меня действительно и с Кацем, и с Ходорковским, и с Алексеем Навальным образца 2023-го в 2025 году несогласие. Сейчас скажу, что я имею в виду.

Напоминаю, что тут будет образовываться делегация российской оппозиции в ПАСЕ. По этому поводу я на прошлой неделе разразилась очень ехидным спичем, где говорила, что эта оппозиция будет представлять не россиян, а европейскую бюрократию, потому что все, о чем она говорит, вот этот бело-сине-белый флаг, запрет на триколор, границы 1991 года, суд над военными преступниками, репарации и все такое прочее, это все хотелки европейской бюрократии, которая, как я уже сказала, этим давит на Путина и собирается продолжать войну.

Происходят ли эти хотелки из абсолютного делулу? То есть, возможно, у европейской бюрократии просто таково качество экспертизы. Она пользуется экспертизой грантососов, каковые, в свою очередь, ей рассказывают, чтобы получить грант, что завтра Путин кончится, потому что в России начнут падать лифты или что-нибудь в этом роде. И, соответственно, так же как люди в университетах поддерживают ХАМАС совершенно искренне и Палестину от реки и до моря, точно так же европейская бюрократия совершенно искренне поддерживает Галичину от реки и до моря, границы 1991 года и все прочее.

Может быть, она это думает неискренне. И, может быть, она понимает, что провозглашение такого рода лозунгов, оно становится абсолютной трагедией и для России, и для Украины, потому что оно вынуждает обе страны вести войну до полного изнеможения. Сейчас объясню, что я имею в виду.

Потому что это абсолютно катастрофические лозунги и для России, и для Украины. Почему для России? Потому что, будем говорить честно, в условиях того, что из себя представляет современная украинская власть, находящаяся вот в этом симбиозе с украинскими активистами, в условиях того, что еще до войны президент Зеленский говорил, что всем, кто считает себя русским, придется покинуть Донбасс… Это он говорил в 2021 году. И, собственно, это, конечно, одна из причин войны.

А сейчас, когда вот по факту никаких русских школ в Украине нету, в угол ставят на перемену школьниц за использование русского языка, ходят активисты по книжной ярмарке, выискивая русские книги и так далее и так далее, понятно, что, во-первых, с военной точки зрения границы 1991 года, репарации, суд над военным преступниками – это дело нереализуемое. Даже президент Трамп ничего подобного не предлагает. Никаких репараций, никаких судов и заморозка по линии фронта, предлагает он. И даже этого Путину справедливо кажется мало.

Так вот, если этот фантастический план осуществится, то в существующих технических условиях поощрение этой идеологии «Галичина от реки и до моря» это гигантские потенциальные этнические очистки, это гигантская трагедия людей, которые будут вынуждены бежать в Россию. И понятно, что, в общем, большинству россиян это, мягко говоря, не нравится. И людей, которые подобные вещи выдвигают, они не поддержат.

А с другой стороны, если говорить об Украине, то это абсолютно тоже злокачественный лозунг. Потому что это лозунг, который побуждает Украину бороться за абсолютно нереализуемые идеалы и делать вид при этом, что вот победа за углом, вот еще поднатужимся, вот еще поднажмем, вот еще отловим 10 тысяч человек и еще посадим в окопы, вот еще украдем миллион, вот еще там украдем миллион, но вы на это не обращайте внимание, вы зато обращайте внимание, что вот нам Европа помогает, и даже российская оппозиция приняла очередную декларацию о том, что она за границы 1991 года.

Так вот, как я понимаю, и Кац за это, и Ходорковский за это, и даже Алексей Навальный в 2023 году написал соответствующие 15 пунктов. И когда у нас был разговор с Ходорковским, вот я могу честно сказать, я немножко ступила. Я задала ему все важные и острые вопросы в максимально мягкой форме, которые меня интересовали, по поводу будущей российской делегации в ПАСЕ. На некоторые из них, на мой взгляд, он ответил блестяще. Например, про ФБК он просто сказал, что их там приглашали сто раз, если бы они хотели, они могли присоединиться. Они, с одной стороны, не присоединились, а вот теперь кричат: «А почему нас не взяли?» Это незачет.

На некоторые из них он ответил неудовлетворительно, с моей точки зрения. Когда я его спросила про бело-сине-белый флаг, он начал рассказывать, что, дескать, они неправительственная делегация, поэтому не могут выступать под государственным флагом.

На мой взгляд, это очень смешно. Вот как-то те люди, которые, как Лука Андреев, приходили на берлинскую демонстрацию с российским триколором, или, условно говоря, те люди, которые, как Немцов, в 2014 году выходили с российским триколором на демонстрацию против аннексии Крыма, они что-то не спрашивали: «Мы не являемся государством. Почему у нас флаг государственный?» Или там болельщики почему-то американские, которые машут американскими флажками во время матча, не говорят: «Ой, слушайте, ну мы же не представляем государство. Поэтому у нас флаг должен быть не государственный». Понятно, что это символ капитуляции перед евробюрократией, точнее, перед Free Russia, которая, как я понимаю, этот флаг требует снимать.

Но самое главное другое, что как раз когда говорил Михаил Борисович, у нас выяснилось еще другое, самое главное расхождение. Когда он как раз сказал, что есть граница 1991 года, суд над военными преступниками, репарации, я его сообразила спросить: «А зачем вы отстаиваете такую странную позицию, если она не просто нереалистична, вот даже Трамп ее не отстаивает? Трамп предлагает совершенно другое. Трамп предлагает разграничение по линии боевого соприкосновения. Зачем заранее уступать перед противником, заранее капитулировать перед противником?» И Михаил Борисович мне сказал: «Ну вот есть те вещи, которые реалистичные. Реалистичные – это то, что предлагает Трамп. А есть те вещи, которые являются моральным императивом. Моральный императив – это вот суд над военными преступниками, границы 1991 года, репарации и так далее».

И вот тут я ступила, конечно. Это я просто прошу прощения. И прошу прощения, что у меня лестничное такое остроумие, что я забыла этот вопрос задать Михаилу Ходорковскому. Сейчас просто его озвучиваю в пустоту.

Я как-то так не спросила самого главного: «Михаил Борисович, а с какой стати это моральный императив? Вы отстаиваете позицию, которая помимо того, что нереалистична, она обернется, если она произойдет каким-то образом, это сферический конь в вакууме, диким национальным позором России, обернется этническими чистками, обернется триумфом тех людей, которые сейчас бегают по Украине по книжным ярмаркам, ища там российские книги. Как может, условно говоря, среди немцев пользоваться поддержкой партия, которая требует выселения немцев из Судет и Данцигского коридора. Вот вы примерно так выглядите». Это я забыла спросить.

И почему я еще об этом говорю? Потому что начался очень смешной срач, на мой взгляд, ровно на эту тему. Если вы заметили, сначала его начала, конечно, украинская пропаганда, но потом он разразился между людьми, которые являются сторонниками Ходорковского, и между ФБК. В чем, собственно, заключался конфликт, как я понимаю? Он заключался в том, что Навальный в 2023 году подписался под заявлениями, самоубийственными для российского политика сейчас, но необходимыми, чтобы получить галочку в Европе. Алексей Навальный опубликовал в феврале 2023 года, то есть в годовщину войны, блог из 15 пунктов, в котором он говорил, что границы 1991 года, суд над военными преступниками, выплата репараций и Россия должна отказаться от имперской политики. Вот это слово «имперский» тогда было очень важно. Тогда его как раз начали разгонять и потащили. И Навальный подо всем этим подписался.

Ходоровский тоже под всем этим подписался, причем, дополнительно обращаю ваше внимание, не в 2023 году, когда самоубийственность этого была вовсе не так очевидна, потому что в 2023 году, конечно, казалось, что Европа и США победят, что Путина додавят, что с Путиным сделают то же самое, что с Милошевичем, поэтому хочешь не хочешь, а логику Европы придется принимать, а подписался вот именно сейчас, во время всей этой истории с ПАСЕ.

И команда Навального, понимая, что в 2025 году эти тезисы убийственные для российского политика, их убрали из российского варианта книги Навального, а в экспортном варианте оставили. В рамках конкурентной борьбы их в этом уличили. И они начали специально хамить вместо ответа. Обратите внимание, какой странный был тон у команды Навального, когда им сказали: «Так у вас на 100 страниц книга короче. И среди этих 100 страниц, которые пропали, понимаете ли, пропали, оказывается, вот эти самые 15 пунктов, которые, мягко говоря, очень важны». Нету ничего более важного относительно российско-украинской войны, действительно, чем эти 15 пунктов. И они, собственно, сейчас и являются яблоком раздора.

И вместо того, чтобы сказать: «Да мы поддерживаем эти 15 пунктов», команда Навального закричала: «Да дураки, сволочи, Как вы смеете спрашивать? Это просто так случайно получилось. Российские читатели и так с этими пунктами знакомы». А Леонид Волков даже написал, что все посты Навального человек по умолчанию, если он образованный и просвещенный, знает наизусть.

Это очень важная такая стандартная тактика ФБК: когда за что-то хватает, то они специально начинают швыряться грязью, чтобы другие люди стояли подальше от этого, боясь, что им прилетит.

И обращаю ваше внимание, что вот эти тезисы выгодны только евробюрократии, которая хочет, чтобы эта война продолжалась вечно. Потому что, с одной стороны, эти тезисы, конечно, убийственны для всякого человека, который собирается делать политическую карьеру в России. Это Free Palestine или это, как я уже сказала, немцы за свое собственное…

А с другой стороны, они точно так же убийственны для Украины, потому что они поддерживают украинских национал-деколонизаторов в абсолютно самоубийственном ослеплении, что, дескать, эти цели достижимы, хотя они абсолютно недостижимы, и, соответственно, кончаются тем, что и с той, и с другой стороны гигантское количество народа гибнет в окопах. Вот как мне представляется эта история.

Вот что самое, кстати, важное. Эту историю выкопали украинские пропагандисты первыми. Третья сторона. Она появилась в блоге доктора Андрея Волны, которого я как раз лично ни в чем не подозреваю. Это такой человек, который играет роль, мягко говоря, полезного идиота, который, несомненно, очень честный, очень увлекающийся. И я совершенно не подозреваю, что ему кто-то не дай бог что-то платит. Но я думаю, что у него есть друг или друзья, которые периодически ему звонят и с горящими глазами говорят: «Знаете, что мы обнаружили?»

И обратите внимание на вот что. 20 февраля 2023 года публикует Алексей Навальный эти тезисы, и после этого, 13 марта, я даже специально посмотрела, оказывается, того же года, фильм «Навальный» получает «Оскара», фильм о расследовании отравления Навального, после чего начинается дикое мочилово Навального из всех украинских бот-сеток и всех украинских троллей, и все постят про бутерброд. И это тоже такая специальная технология. Потому что она делается так, что ты просто или молчишь, или если ты идешь против ветра, то просто тебя все грязью обольют.

Несколько вопросов. Первый – к доктору Андрею Волне. Вот доктор Андрей Волна пишет: «Оказывается, Навальный написал такие тезисы, а его команда их не перепечатала в книжке». А почему у Волны претензии к команде Навального, а не претензии к коллегам украинским пропагандистам, которые после написания этих тезисов принялись Навального обливать дерьмом и втаптывать в грязь, и его всячески катать по буфету?

Второе. Мне кажется, что вот такая позиция украинской пропаганды являлась одной из важных составных частей того, что эти тезисы стали самоубийственными. Потому что оказалось, что нету такого, что может сказать русский политик, что устроило бы украинских чиновников и изображающих из себя активистов активистов. Вот буквально нету физически.

Мы помним, как Навальный после того, как он написал эти тезисы, и после того, как его убили, как эти активисты постили картинки с бутербродом в гробу. И когда заплаканная Юлия Навальная вышла на подиум Мюнхенской конференции, то первое, что к ней предъявили: «А почему она, вдова человека, который был убит только что, не готовясь, заплаканная, говорила о своем муже, вместо того чтобы требовать вступать в РДК и давать оружие Украине?»

Вы не можете угодить ботам и троллям, вы не можете угодить национал-деколонизаторам, вы не можете угодить украинскому BLM, потому что что бы вы ни говорили, они всегда найдут, за что вас отменить. Собственно, именно поэтому, как я уже сказала, эта позиция стала абсолютно маргинальной и просто галочкой перед евробюрократией. Собственно, из-за этого Украина проигрывает в значительной степени войну. Изначальные данные могли быть другими. Могли быть, хотя все уже к тому шло, на самом деле.

Ну и третье, что я хочу заметить. Я вот не случайно помянула фильм «Навальный». Потому что, если вы помните, президент Зеленский тогда очень просился выступить на церемонии «Оскара». Тогда украинская пропаганда очень хорошо гуляла по буфету. Тогда они отменяли все, что вообще дрожит и шевелится. Тогда, если вы помните, национал-активисты затравили писательницу Элизабет Гилберт знаменитую за то, что она собиралась опубликовать роман, действия которого происходили в России: «Как можно? Тут же вот эта русня, тут же эти генетические рабы, а она о них книжку написала… Ату ее».

Тогда, если вы помните, Михаил Подоляк поднял волну возмущения: «Как эта компания Louis Vuitton осмелилась выпустить рекламу с буквой V (то есть название самой компании) и с красно-сине-белым флагом (который, на минуточку, является флагом Франции)?» И когда господину Подоляку сказали: «Вообще-то, это флаг Франции», он сказал: «Надо принимать во внимание обиженные чувства украинских жертв. Вот мы тут под бомбами сидим, а тут такой нечувствительный Louis Vuitton».

Это, конечно, очень походило, знаете, как Серена Уильямс является в нью-йоркский отель, будучи миллионершей, смотрит на веточку хлопка в вазе и ущемляется, и говорит: «Это очень неэмпатично со стороны нью-йоркского отеля поставить веточку хлопка в вазе, потому что это нам, чернокожим, напоминает о временах нашего рабства». То есть если ущемленные хотят ущемляться, они, не беспокойтесь, всегда ущемятся.

Так вот, это я к тому, что у меня есть ощущение, что тогда вот эта кампания хейта против Навального была еще вызвана просто тем, что не украинский фильм получил «Оскар», и тем, что это не президент Зеленский выступал на церемонии «Оскара».

И дополнительная фишка в этой истории. Если кто не знает, дело в том, что та команда, которая снимала фильм про Навального, это была команда, которая сотрудничала с Христо Грозевым, прекрасных, фантастических документалистов, и они были в Киеве в начале войны. И поскольку они были в Киеве в начале войны, они очень хотели снять фильм про Зеленского. И если бы Зеленский дал им это разрешение, то, видимо, вместо фильма про Навального был бы фильм про Зеленского.

Но почему в администрации президента, насколько я понимаю, тогда не дали это разрешение? По очень смешной причине. Потому что Христо Грозев ассоциировался с Василием Бурбой. Почему они были в Киеве? Потому что они собирались снимать фильм про тех вагнеровцев, которых Василий Бурба собирался выкрасть по пути из Беларуси. И, соответственно, все это накрылось медным тазом. И эти люди считались подозрительными. И, соответственно, им разрешение не дали. И в результате те люди, которые могли снять фильм про Зеленского, сняли фильм про Навального. Вот, наверное, маленькая история, которую я вам хотела рассказать.

Ира Быкова пишет: «Это как с чувствами верующих – они про все обижаются».

«Юлия, – пишет Ле Макс, – будет ли у вас интервью с Собчак?»

Это от Собчак зависит.

Вальдемар: «Вон статистика вышла по торговле с Россией. Там все рекорды бьют по закупке энергоносителей и не только. Вот и вся война».

Насчет рекордов энергоносителей. Тем не менее ЕС принял стратегию, которая, если я правильно помню, должна заставить ЕС отказаться через парочку лет от российских энергоносителей. Как я уже сказала, если это произойдет, если рак на горе свистнет… Раньше это называлось «когда рак на горе свистнет», теперь это можно называть «когда Трамп “Томагавки” Украине поставит». Хотя я вовсе не исключаю, что мне придется проглотить свои слова, потому что парочку «Томагавков» Трамп Украине в рамках этой кампании давления действительно может дать. Так вот, как я уже сказала, если это произойдет, то бенефициаром будут Соединенные Штаты.

Но в любом случае хочу обратить ваше внимание, что среди крупнейших просчетов Путина, которые он допустил, это, конечно, вся его трубопроводная стратегия. То есть одна ее часть была совершенно справедливой. Путин считал, что если Европа, и особенно Германия, будет потреблять дешевый российский газ, то она крепко на этот газ, как на кукан, подсядет. Именно поэтому, собственно, строил «Северные потоки». И именно поэтому он старался заключить стратегический союз с Германией после того, как он понял, что его не пускают в НАТО, о чем я говорила на прошлой передаче.

Потому что де-факто, если вы посмотрите на стратегические расклады, фактически стратегический союз с Германией, особенно по сырью, – это раскалывание НАТО изнутри. Это страшнейший кошмар всех британских, а затем американских стратегов (британских в начале XX века) – стратегический союз России и Германии. Потому что после такого союза действительно всем остальным силам в Европе оставалось делать нечего.

И я обращаю ваше внимание, что, конечно, когда мы говорим о том, что в 1991 году Соединенные Штаты начали военную колонизацию Европы путем расширения НАТО, то это все-таки не совсем было направлено только против России, а в значительной степени это, как это ни парадоксально, было направлено также против Германии или, точнее, против самого страшного варианта – союза России и Германии. Против Германии, потому что если бы в новой Европе Германия стала гегемоном, то это сильно меняло международный расклад, а если бы эта Германия, являющаяся гегемоном, еще и договорилась с Россией, то, как я уже сказала, это была бы для Соединенных Штатов как для мировой державы номер один стратегическая катастрофа. Поэтому все-таки это было не только полностью против России направлено. Это очень важно понимать.

Так вот, и когда Путин сначала в 2000 году у Клинтона попросился в НАТО, его не взяли, потом, в 2001-м, – у Буша, не взяли, потом он даже специально приехал после теракта 11 сентября, как я об этом рассказывала, в штаб-квартиру в Брюсселе к тогдашнему генсеку лорду Робертсону и получил ответ: «Встаньте в очередь и заполните формуляр», то даже после этого он, обращаю ваше внимание, не хлопнул дверью, продолжал, с одной стороны, сотрудничать с НАТО в Афганистане и в Ульяновске аэродром подскока оборудовать, а с другой стороны, он начал как раз вот эту масштабную деятельность по сближению России и Германии. И вот эта как раз часть стратегии Путина была очень саунд, она была очень правильная.

Но обращаю ваше внимание, что у этой очень правильной стратегии была другая часть, которая была совершенно неправильная, которая заключалась в том, что Путин, помимо того, что он постоянно манил дешевым российским газом, он еще и постоянно размахивал им как дубинкой. По крайней мере начиная с «оранжевой революции», он все время то отключал газ Украине, то он намекал, что он отключит его Европе. То есть в том-то и дело, что это была очень непоследовательная стратегия. И в этом смысле у Путина действительно было совершенно фантастическое оружие, которое называется «газовая труба».

И обратите внимание, что даже в момент абсолютного бессилия ельцинской России, которая просто валялась в грязи и в пыли, газ продавала за копейки всем странам СНГ. Самое смешное, что в этот момент все страны СНГ, потому что они хотели получать газ за копейки, этот газ подсасывая, более или менее слушались Россию. Пришел Путин, навел в «Газпроме» порядок, стал продавать газ задорого, но так либо гемолитическое оружие, либо задорого. И мы сразу увидели, как эти страны, прежде всего, кстати говоря, страны Балтии, которым вдруг стали грозить газовой трубой, начали возмущаться и искать альтернативные источники поставок.

Потом, конечно, была после 2008-го в 2009 году принята Энергетическая хартия европейская, которая была направлена непосредственно против Путина, напомню, потому что фактически в этой хартии было сказано, что если вы являетесь поставщиком газа, вы не можете владеть сетями. Заметим, что в 90-е годы, в 10-е, до 2009 года это никаких проблем не вызывало. Ты был поставщиком, и ты мог владеть сетями. Но, собственно, почему? Кто же это у нас такой в Европе поставщик, который одновременно хочет владеть сетями?

Эта Энергетическая хартия мне напоминает условия залоговых аукционов, в которых иногда было прописано: для того, чтобы выиграть тот или иной аукцион, представителю компании, которая победит, надо прийти в красных носках в стрелочку. И человек приходил в красных носках в стрелочку и был такой один. Вот один был человек в красных носках в стрелочку, который был одновременно производитель газа и хотел купить газовые сети. Это был Владимир Владимирович Путин. И против него приняли целую большую Энергетическую хартию. Приняли опять-таки не саму по себе, а приняли после российско-грузинской войны и после Мюнхенской речи. Но одновременно приняли после всех газовых выкрутасов Путина, потому что или шашечки, или ехать.

Газовое оружие замечательно тем, что оно, как ядерное оружие, может быть употреблено только один раз. Это ядерное экономическое оружие. Сам факт возможности его применения является достаточным средством сдерживания. Если вы начинаете все время его применять по делу и не по делу, останавливаете поставки тут, останавливаете поставки тут, грозите так, рассуждаете громко, что, оказывается, вы не просто зашли в магазин купить биту играть в бейсбол, а что вы этой бейсбольной битой собираетесь проломить голову владельца магазина, то вам следующую биту не продадут, а примут против вас Энергетическую хартию.

Вот, собственно, здесь, конечно, в значительной степени Владимир Владимирович творец сам своего счастья. Причем обращаю ваше внимание, что значительная часть его стратегии как раз была исключительно правильна.

Спрашивают меня: «Как вы думаете, Юлия, негатив, нарастающий у поляков, может перерасти в эскалацию на западных границах Галичины?»

Ответ – нет. Польша – член Евросоюза, образцовый член Евросоюза. Польша – это как раз идеальный пример того, что вы сначала экономически растете, и только экономически выросши вы можете начать поигрывать мускулами. Самый идеальный пример – Китай, которому и войны не надо начинать, чтобы все его боялись.

Польша – это абсолютно прекрасный пример. Напомню, ВВП на душу населения в 1991 году у Польши был, кажется, хуже, чем у Украины. Поправьте меня. Но, в общем, очень нехороший. Провела потрясающие реформы, добилась фантастических результатов. И разменять все это на то, чтобы взять и вытащить у соседа из кармана Львов, да еще населенный украинскими активистами в той стадии, которую мы наблюдаем… Скажите, а зачем?

Конечно, это голубая мечта Путина, это правда. Вот как в свое время был раздел Польши при Екатерине, и не один, а целых три, точно так, конечно, мечта Путина заключается в том, что он заберет юго-восток, может быть, центральную Украину, а вот запад Украины он точно не хочет забирать. Оно никогда не входило в Российскую империю. Там просто в Кремле считают, что это большое несчастье, что Сталин это съел, и у него в желудке оно не сварилось. И действительно они совершенно правы, оно в желудке не сварилось. Потому что вся остальная Украина более или менее русскоязычная.

А это действительно тяжелый случай. Территория, которая никогда не входила в состав Российской империи. Территория, в которой господствующим языком цивилизованных городских верхов был или немецкий, или польский. Люди с украинским языком на этой территории карьеры, мягко говоря, не делали. Если они делали карьеру, то они учили немецкий и делали ее в столице Австро-Венгрии.

Потом, когда эта территория отошла Польше, началась очень резкая политика полонизации, которая, собственно, и вызвала к жизни украинских националистов: господину Бандеру, Мельника и все вот эти прелести, которые были в чистом виде фашистами. Это не оскорбительное в данном случае название, потому что сейчас фашистами называют всех, кто тебе не нравится, а это просто люди, которые писали у себя в уставе в своем определении «мы фашисты», потому что тогда это было модно и тогда это слово не было ругательное. И, кстати, не пользовались они большой поддержкой и на выборах-то не побеждали, между прочим, как это очень часто бывает с активистами, тем более склонными к насильственным действиям активистами.

И вот эта часть украинской нации, которая была заперта за пределами Римской империи, она оказалась доминантной нацией на этой территории после двух геноцидов, то есть, с одной стороны, геноцида евреев, в котором эти активисты поучаствовали всеми четырьмя копытами, с другой стороны, геноцида поляков (Волынская резня), и после одной этнической чистки, то есть окончательного выселения немцев из этих краев.

Одновременно это не принесло облегчения, потому что из огня да в полымя. Из Польши они оказались в сталинском аду, они подверглись коллективизации, они подверглись, в свою очередь, гигантскому количеству высылок, несправедливости и зачисток. То есть это не воспринималось никоим образом как соединение с братским славянским народом и так далее.

И это очень тяжелый опыт, когда тот язык, на котором вы говорили, в достаточной степени некодифицированный, никогда не был опорой государственности с древнейших времен, никогда не был языком, на котором были созданы могучие культурные произведения, когда у вас есть в анамнезе этот опыт успешных геноцидов и когда кажется, ну вот только давайте сейчас всех людей, которые в Украине говорят по-русски, переучим на украинский, и будет нам счастье, Галичина от реки и до моря. Вот, соответственно, именно по этой причине, я думаю, никогда поляки не захотят как-то аннексировать этот кусок.

Для того чтобы какие-то куски Украины были аннексированы другими членами Евросоюза, там же еще Венгрия и Словакия теоретически имеют право претендовать на соответствующие куски, то для этого должен развалиться весь Евросоюз. И это, конечно, затаенная мечта Путина. Но это ровно то, для чего Евросоюз и образовывался – чтобы предотвратить масштабные переделы границ между членами Евросоюза. Потому что, я об этом уже говорила, и Евросоюз, и НАТО – это две формы военной бюрократической колонизации Европы со стороны далекого гегемона под названием Соединенные Штаты Америки.

Причем Соединенные Штаты Америки при этом решают очень сложную проблему. Они решают, как держать в подчинении буферный регион, одновременно, с одной стороны, не присоединяя его к себе, потому что, во-первых, там слишком большая территория и это невозможно, а во-вторых, Соединенные Штаты – демократическая страна, и не за то будут голосовать избиратели.

И причем Соединенные Штаты решают эту задачу не первый раз. Первый раз именно эту же самую задачу Соединенные Штаты, напоминаю, решали после 1918 года, после своей победы в Первой мировой войне, когда впервые родилось слово «самоопределение наций» и когда, на самом деле, то, что мы сейчас называем самоопределением наций, было новой и абсолютно деструктивной идеей, которая была направлена прежде всего на уничтожение германской культуры, на уничтожение Германии, на расчленение Германии и на расчленение Австро-Венгрии особенно, двух стран, проигравших в этой войне. И, собственно, это уничтожение и это расчленение произошло.

Более того, этот же прием создания буферных государств вместо непосредственного присоединения к себе путем проведения демократических выборов, как ни парадоксально, использовал Иосиф Виссарионович Сталин, который в 1946-1947 годах устроил в Европе целую серию того, что бы мы сейчас назвали цветными революциями, когда коммунисты прямо побеждали на выборах и когда были все те же самые активисты, которые, если народ не совсем хотел голосовать за коммунистов, голосовали за народ и били народ палками по голове. Но народ очень часто сам голосовал. Хватало одного сталинского USAID’а без всяких сталинских активистов. И эту технологию на вооружение взяли Соединенные Штаты. Потому что, я еще раз говорю, что USAID – это просто бледная копия Коминтерна.

А вообще, если честно, чтобы поговорить о самых серьезных вещах, мне кажется, что вот тот гигантский крах, тот гигантский кризис идеи, которую можно назвать идеей левой бюрократии и идеей левой демократии, и идеей USAID’а, по аналогии с идеей Коминтерна, который мы наблюдаем сейчас, он связан именно с тем, что точно так же, как и идея коммунизма, он был построен на том, что люди в это верили. Люди верили, что их приведут в демократический рай, как они верили в то, что их приведут в коммунистический рай.

Вот когда после 1946-1947 года все этот рай в Восточной Европе коммунистический распробовали, на самом деле, коммунизм был обречен. Вот точно так же огромное количество стран и Восточной Европы, и сама Россия, возможно, в будущем Украина, как это ни парадоксально, в которых элиты в 1991 году искренне верили, что они сейчас попадут в Полдень, XXII век, искренне верили всему, что говорили по «Радио Свободе», искренне верили, что они тут доны Руматы, которые, наконец, перестроят Арканар, и Арканар станет счастливым и процветающим, они вдруг увидели, что Арканар был плохой, но то, что газета «Правда» писала про капиталистическое демократическое общество, тоже, оказывается, правда. Вот в чем трагедия.

Я могу сказать, что вот есть несколько личных шоков для меня за последние несколько месяцев. которые просто заставляют меня по-другому взглянуть на ту историю, которую я сама жила последние 30 лет. Не на начало даже российско-украинской войны, а на всю историю последних 30 лет. Я самые крупные из них, кажется, перечисляла, но на всякий случай сейчас для вас перечислю еще.

Один – это шок от истории с Косово. Шок, конечно, от всей истории с распадом Югославии, потому что я никогда не прислушивалась к этой истории, ну и для меня всегда казалось: ну да, Югославия, начались там какие-то национальные терки, распалась, все друг друга резали, США вмешались, может быть, неудачно вмешались, ну пойди удачно вмешайся в национальную резню.

Сейчас, когда я смотрю внимательнее, я думаю: батюшки, да что же это происходит? 1991 год. Внутри Югославии, как всегда, когда распадается государство, образуются национальные милиции, которые, как всегда это происходит с национальными милициями, образуются из Моторол. Ну вот грузинское «Мхедриони». Да, там есть какие-то идеалисты. Там есть большая часть уголовников. И уголовники тоже идеалисты, а идеалисты тоже уголовники. Примерно то, что было в ДНР и ЛНР. И, кстати, очень похожие вещи творились в «Азове». Ну, не в самом «Азове». Это неправда, не очень точно сказать. У многих украинских ополченцев. Чего там стоит один батальон «Торнадо» или один этот волонтер Ганул.

Теоретически государство с этим должно делать очень просто. Оно должно немедленно их всех взять за горло, такие самостоятельные ополчения, и просто передушить их. Но тут Соединенные Штаты говорят: «Но это же хорошие люди. Они же активисты. Вы, пожалуйста, этого не делайте. Это же искреннее демократическое проявление снизу». Центральная власть Югославии дает слабину, ничего не делает. Ситуация начинает идти вразнос.

Тут собирается комиссия Бадинтера, комиссия ЕС, и говорит: «Да, мы распускаем государство Югославия. Мы считаем, что оно распалось. Оно распалось по административным границам национальных республик, которые когда-то были проведены югославским Совком как бог на душу положит. А вот тут, правда, допустим, в республике Хорватия живет 200 тысяч сербов. Но вот сербы в республике Хорватия не имеют права на самоопределение национальное, потому что административные границы священны». Фактически это такое решение, которое де-факто поощряет этническую чистку сербов на территории Хорватии, которая, собственно, и произошла.

Очень странно, что Европейская комиссия, просвещенная комиссия, принимает такое решение, вместо того чтобы как-то сказать: «Да, может быть, сербы не имеют права на самоопределение, которые живут в Хорватии, но их права должны быть защищены». Нет, вместо этого де-факто говорят: чего хочет национальное большинство, то можно и сделать. Это как в уже горящий костер плеснуть бензин. Хорошо, будем считать, что вот так получилось. Хотели как лучше, а получилось как всегда. Получилась этническая чистка, де-факто санкционированная Европейской комиссией.

Но дальше наступает очередь Боснии, в которой национального большинства нет, в которой боснийские мусульмане, наследники Оттоманской Порты, к которым не очень хорошее отношение у других народов Югославии по понятным причинам, потому что есть историческая память, ее никуда не деть, но они все равно занимают по разным подсчетам от 38 до 41% населения. Боснийские мусульмане хорваты и сербы, которые составляют около 30%, сербы – около 30%, заключают договор о том, что Босния будет, как Швейцария, cuius regio, eius religio (чье правление, того и вера), в каком условном боснийском кантоне какое большинство, там такая будет и национальная обстановка.

На следующий день американский посол Зиммерман летит к лидеру боснийских мусульман Изетбеговичу и де-факто говорит ему: «Если вы разорвете это соглашение, то Америка будет воевать на вашей стороне». И де-факто это происходит. Боснийским мусульманам всячески помогают, несмотря на то что с боснийскими мусульманами плечом к плечу сражаются боевики бен Ладена. Это становится местом просто паломничества из Афганистана. Это вот «мы тут, наконец, даем этим белым неверным сдачи за крушение Османской империи». И при этом все это почему-то провозглашается войной добра против зла. К вопросу о войнах добра.

Но хорошо, кончается все это Дейтонскими соглашениями. Соединенные Штаты и вот та самая пресса, которая сейчас нам рассказывает про несчастных жителей Газы, рассказывает нам про несчастных боснийских мусульман и злобных сербов.

А дальше начинается третий акт трагедии, который как раз называется «Косово». Потому что Косово, напоминаю, является частью республики Сербия. И в соответствии с тем самым решением комиссии Бадинтера административные границы республик священны, на их территории национальное большинство может делать все что хочет. И стало быть, по той самой комиссии Бадинтера национальное большинство в лице сербов может делать все что хочет с косовскими албанцами и мусульманами.

«Нет», – вдруг говорят нам Соединенные Штаты в 1999 году буквально на следующий день после того, как Польшу, Чехию и еще одну страну, по-моему, Румынию, я сейчас точно не помню, принимают в НАТО. Буквально 12 марта принимают эти страны в НАТО, а через две недели, по-моему, начинаются бомбардировки Югославии. «Нет, – говорят Соединенные Штаты, – это борьба добра против зла, света против тьмы. Нехорошие сербы уничтожили 100 тысяч косовских мусульман. Это геноцид. Мы должны помочь бедным косовским мусульманам».

Организация, которой на самом деле помогают Соединенные Штаты в этот момент, это террористическая организация. Это не моя оценка, это оценка Госдепа. Это Армия освобождения Косова, которая Госдепом внесена в список террористических организаций. Естественно, это союзники бен Ладена. Перед войной в Югославии она исчезает из списка террористических организаций и вместо этого становятся воинами Света и борцами за свободу.

«Косовским Джорджем Вашингтоном» будущий президент Байден уже в 2010 году называет тогдашнего президента Косова господина Тачи. Через некоторое время выясняется, что господин Тачи лично обвиняется не в чем-нибудь типа торговли наркотиками, а 40% доходов Армии освобождения Косова поступало от торговли наркотиками, это само собой разумеется, об этом даже как-то говорить неловко, а в торговле человеческими органами. И оказывается, что доклад Совета Европы сообщает нам, что на территории Косова существовала сеть концлагерей, в которых сидели, разумеется, не только сербы, а например, сидели те косовские албанцы, которые недостаточно восторженно поддерживали террористов из Армии освобождения Косова, иногда их освобождали за деньги, иногда они, собственно, поэтому и садились.

Но среди этих концлагерей был один, который был оборудован по последнему слову медицинской техники. Там людей проверяли на гистосовместимость, там у них изымали органы, обычно это были почки. Там же это очень сложная техническая процедура. У реципиента должен быть подходящий донор. Это долго, это сложно, это действительно тяжелая медицинская задача. Поэтому, например, одну почку у человека изымали, а второго реципиента долго не находилось, и несколько месяцев вот этот человек с одной почкой жил, пока наконец у него на хирургическом столе не забирали вторую почку, и, соответственно, он умирал. Можете себе представить чувства этого человека.

Вот человека, который, судя по всему, всем этим руководил, про которого даже Карла Дель Понте сказала, что да, есть подозрения, этого человека господин Байден называл «Косовским Джорджем Вашингтоном». Более того, все это позиционировалось, как я уже сказала, как война Света против войны Тьмы, война свободы против войны рабства. Войны Света – это были те люди, которые почками торговали и наркотиками, а войны Тьмы были с другой стороны, это были сербы.

Соответственно, какова была тактика в таких условиях Армии освобождения Косова? Очень простая. Такая же, как сейчас ХАМАСа. Устроить теракт, дождаться ответной реакции сербов (сербы, понятное дело, это не совсем израильтяне, это те люди, которые за ответом в карман не лезли), и закричать на весь мир о геноциде, при этом, естественно, приврать. Потому что Государственный департамент публично сказал, что 100 тысяч убитых мусульман в Косово, это геноцид.

После того, как кончилась война, пришли «голубые каски». Под руководством Карлы Дель Понте Международный трибунал просто стал перекапывать все Косово в поисках 100 тысяч жертв геноцида, потому что что-то надо было предъявить на Международном трибунале. В конце концов, пришлось раскопки остановить, потому что выкопали – действительно, выкопали – 3 тысячи человек. 3 тысячи человек за несколько лет де-факто боевых действий – это, согласитесь, не так много, особенно если понять, что 3 тысячи человек – это в том числе боевики Армии освобождения Косова, которые были убиты с оружием в руках. 3 тысячи – это не 100 тысяч.

И когда ты это понимаешь, то, во-первых, понимаешь, откуда взялась такая хуцпа у ХАМАСа, ты понимаешь, откуда взялась вот эта привычка у CNN и BBC, когда они на черное могут сказать белое. Но ты понимаешь, что сама ткань международной жизни, как ты ее себе представлял, рушится перед твоими глазами. Так же, как, наверное, у людей типа Уиттекера Чемберса, которые в 30-х годах были верными коммунистами и служили товарищу Сталину, вдруг, по мере того как они видели, что происходит на московских процессах, начинала рушиться пелена с глаз, и оказывалось, что все устроено не так.

Потому что по умолчанию, я думаю, абсолютному большинству российской элиты в 90-х годах казалось, что все, что делают Соединенные Штаты, правильно, а даже если неправильно, то это какая-то досадная ошибка, какая-то случайность. Ну да, там бывают какие-то не очень разумные люди, но намерения-то были хорошие. Но когда ты вот на это смотришь, ты понимаешь, что намерения не могли быть хорошими, потому что, в конце концов, есть ЦРУ, которое пишет доклады. Оно не могло не знать, что из себя представляет Армия освобождения Косова.

У меня, как ни странно, самая главная претензия, она ровно связана с этим самоназванием «сына Света», с рассказом о борьбе свободы против рабства. Потому что я вдруг понимаю, что если бы Соединенные Штаты честно сказали, что им по стратегическим причинам нужно раздробить Югославию, потому что, во-первых, это центр славянского притяжения на Балканах, ни хрена там будет большая страна, лучше, чтобы страны были маленькие, поменьше и все зависимые от Соединенных Штатов Америки.

Во-вторых, надо, и это очень важная, кстати, причина, по которой, собственно, происходило расширение НАТО, предотвратить образование крупных армий у европейских государств и особенно у Германии. Потому что если будет доказана такая мощность НАТО, то просто все маленькие страны поступают в НАТО и никаких крупных армий у той же самой Германии не образуется.

Вот если бы мне это публично написали и публично провозгласили в качестве целей войны, я бы согласилась. Ну да, наверное, это цинично, это нехорошо, это ужасный реалполитик. И даже Соединенные Штаты используют в качестве инструмента исламских террористов, что совсем погано. Но это же реалполитик. Ну, какие претензии? Но когда мне сказали, что это война сынов Света против сынов Тьмы, вот тут-то у меня, соответственно, наступает рвотный рефлекс, потому что вранье я очень не люблю.

И тут я вспоминаю другую историю, которая была в 2008 году во время российско-грузинской войны, когда тем же самым занималась российская пропаганда с подачей осетинской пропаганды, когда они рассказывали о страшном геноциде, который грузины устроили в Цхинвале. Там все эти рассказы были приблизительно потом одного и того же калибра: «Мы бежали куда-то на машине. Нас грузины остановили и чудом не расстреляли. Но не расстреляли».

И вот тогда рассказывали о 2 тысячах погибших, что абсолютно не подтвердилось. А потом, естественно, реальным результатом всего этого была ответная на несуществующий геноцид совершенно реальная этническая чистка грузинских сел вдоль военной грузинской дороги, Орашени и других сел, которые действительно были выселены. Там еще слава богу, что люди в живых остались большей частью. И это меня совершенно переворачивало, потому что я не понимала, как можно так врать.

А сейчас я понимаю, что Путин только занимался косплеем. Вот все, что он делал, кстати говоря, и в 2014 году в ДНР, это был чистый косплей тех технологий, которые употребляли еще до этого Соединенные Штаты, которые сейчас производят такое отвратительное впечатление, когда они отвязались, ушли в свободное плавание и превратились в эпидемию сочувствия Газе. Вот это, например, одна из историй.

И когда ты понимаешь, что та картина мира, в которой одна сторона казалась тебе высокоморальной, не является высокоморальной, а более того, только провозглашает себя высокоморальной, являясь глубоко циничной, то картина мира рушится на части.

Другая часть этой картины мира, которая рушится, и я уже говорила, и мы это обсуждали с Алексеем Арестовичем, это, конечно, та самая история с расширением НАТО, которую, еще раз подчеркиваю, многие слушатели, видимо, не понимают, насколько эта история важна. Потому что, с моей точки зрения, именно расширение НАТО спровоцировало отход России от демократии и, более того, компрометацию самой идеи демократии.

И более того, все это было предсказано. Все это было предсказано, как я уже сказала, в ходе дискуссии, которая в 1996-1997 году, то есть при президенте Клинтоне, кипела в недрах американского же общества и американских стратегов и американских экспертов. Потому что в отличие от российских демократов, которые тогда выступали в роли абсолютно таких счастливых идиотов, американские эксперты, американские стратеги были очень прошаренные. Среди них было две партии. И одну партию, условно говоря, возглавлял Джордж Кеннан. Напоминаю, что это человек, который являлся архитектором всей системы сдерживания Советского Союза.

Вот что писал Джордж Кеннан в 1997 году: «Расширение НАТО стало бы самой роковой ошибкой американской политики за всю эпоху после холодной войны. Я не вижу в этом ничего, кроме холодной войны, которая, вероятно, перерастет в горячую, и конца попыткам построить в России жизнеспособную демократию. Я также вижу полный трагический ненужный конец приемлемых отношений этой страны с остальной Европой». 1997 год, The New York Times.

Я могла бы процитировать гигантское количество других текстов друга Кеннана господина Гэддиса, моего любимого Патрика Бьюкенена, советника Рейгана, которого я многократно цитировала о том, что Соединенные Штаты выдают фальшивые, необеспеченные векселя странам Восточной Европы, особенно Украине и странам Балтии, которые они не смогут погасить, если Россия предъявит их к оплате. Я могла бы вам процитировать таких людей, как Роберт Макнамара, это, на минуточку, министр обороны США во время Вьетнамской войны, или господин Джон Шаликашвили, это председатель Комитета начальников объединенных штабов. Вот все эти люди, так же как и Джордж Кеннан, были категорически против расширения НАТО по причинам, которые Джордж Кеннан назвал.

Но была другая партия, которая была за расширение НАТО. Это партия, условно говоря, была Збигнева Бжезинского. И логика этой партии была очень простая: Россия ослабла, ее надо добить. Збигнев Бжезинский в одном из своих текстов прямо сравнивал расширение НАТО с Версальским договором в 1918 году. И был, конечно, совершенно прав.

Более того, Збигнев Бжезинский уже тогда, в 1997 году, отводил ключевую роль во всей этой истории ничему иному, как Украине. Про Украину Збигнев Бжезинский писал следующее: «Украина, новое важное пространство на евразийской шахматной доске, является поворотной точкой геополитики. Без Украины Россия перестает быть евразийской империей. Крайне важно, чтобы в Евразии не появилось соперника, способного доминировать Евразией, и таким образом бросить вызов Америке. Три главных императива имперской геостратегии, – там раз, два, три, – и третий – предотвращение объединения варваров».

То есть все то, что происходило потом в Украине, вот все это финансирование национал-деколонизаторов USAID’ом и прочими NEDами я склонна рассматривать, да, в рамках этой стратегии Бжезинского.

Обращаю ваше внимание, что партии были две, у них кардинально различались виды на то, что надо или не надо расширять НАТО, но обратите внимание, что в одном эти партии были полностью согласны. Они считали, что расширение НАТО кончится алиенацией Москвы, кончится концом демократии в России, кончится противостоянием России и НАТО. Просто одна партия считала, что это ненужная глупость и что поверженному противнику надо протянуть руки помощи, а другая партия считала, что это очень вовремя и поверженного противника надо было добить, чтобы он дальше не вспискивал.

Одна партия, соответственно, была партия, условно, Кеннана, другая партия была, условно говоря, партия Бжезинского. Как мы видим, партия Бжезинского победила.

Но что меня абсолютно ужасает во всей этой истории, это то, что вот эта дискуссия, которая бушевала открыто и закрыто в 1996-1997 году при Клинтоне, она никак не подхватывалась теми людьми, которые тогда были в России у власти, то есть российскими демократами, которые в этот момент были клиентами Соединенных Штатов Америки, в хорошем смысле. Они не считали себя клиентами, они не считали себя рабами, они считали, что просто они учатся у мудрых белых людей, наконец.

Но вот та дискуссия, которая имела место в США, если вы посмотрите российскую либеральную прессу, там нет никаких отзвуков этой дискуссии, и, ровно наоборот, российские либералы до сих пор хохочут при слове «расширение НАТО» и говорят, что Путин все это выдумал, что Путин выдумал, что это направлено против него, что это старый обезумевший старик, вот он полез в бутылку на ровном месте.

А это очень характерно. Потому что я задаюсь вопросом. Партия Бжезинского победила. Но она ведь победила в том числе потому, что со стороны будущей жертвы, то есть России, в этот момент не раздалось ни всписка протеста. То есть буквально вот ни всписка. В то время, как, грубо говоря, Кеннан, Макнамара, Бьюкенен, Джон Шаликашвили бились против расширения НАТО, а люди, находившиеся в окружении Ельцина, с абсолютно олимпийским спокойствием… Но они могли бы протянуть этим людям руку помощи, они могли бы сказать: «Вы куда, ребята, лезете? Вы нас, демократов, в будущем России погубите. Вам этого хочется?» Они даже этого не сделали, потому что они были, извините, настолько тупы и настолько зависимы, и настолько недальновидны.

Единственный среди них более или менее дальновидный был сам Ельцин, который в 1994 году, когда услышал о первом расширении НАТО, очень испугался. И я рассказывала, что тогда произошло. Он сам попросился в НАТО, и его обманули, его развели физически. Госсекретарь Кристофер ему сказал, что НАТО на самом деле не будет серьезной организацией, это не будет той организацией, которая будет объединять Восточную и Западную Европу, а настоящей организацией, которая всех будет объединять, будет новая организация Партнерство во имя мира, в которую России предлагают вступить. И Ельцин заплакал пьяными слезами, обнял Кристофера и сказал: «Как вы хорошо это придумали».

Еще раз повторяю, это была не случайная, ну знаете, собирались так, а получилось по-другому, так бывает в истории, а это был именно намеренный обман НАТО, потому что в администрации Клинтона, как я уже сказала, идея была именно расширение НАТО и обмана России посредством организации Партнерство во имя мира.

И вот когда я понимаю, что то, что российские либералы называют несущественным фактором, который вовсе не играл никакой роли, оказывается, был предметом глубочайшей дискуссии, как я уже сказала, реально с 1994 по 1997 год, то я понимаю, что российские либералы в значительной степени сами выкопали себе яму, в которую они потом попали.

И более того, некоторые вещи, которые пересматриваешь задним числом, они заставляют задуматься над другими еще более печальными вопросами. Например, один из этих вопросов такой. Вот сейчас мы видим в украинском обществе, особенно среди украинских чиновников, среди украинских активистов, большой энтузиазм по поводу того, как поддержит США, как поддержит Европа. Правда, Соединенные все время со словами, что мало дают, недостаточно, надо больше. Полный энтузиазм по поводу того, что «Украина – цэ Европа», не то что эта Рашка, генетические рабы. И полное ощущение собственной принадлежности в Европе.

Вот у меня такое дежавю, потому что это ровно то самое, что российские либералы имели в 1997 году, когда они тоже были клиентами, еще раз повторяю, в хорошем смысле, они этого не стеснялись, им не казалось, что в этом есть что-то плохое, клиентами USAID’а. Я напоминаю, что просто программа приватизации была сделана на 58 млн, которые дал USAID. Не потому, что кому-то казалось, что это нехорошая программа, и делают что-то плохое, а просто, слава богу, у нас тут денег нет, но хоть USAID подкинул.

Я напоминаю, что тогда политика России денежно-кредитная диктовалась МВФ. Опять же, не потому, что кому-то казалось, что это что-то нехорошо. Ну вот слава богу. Мы тут лаптем щи хлебаем, а пришли хорошие люди с Госплана на Потомаке, хоть нас научили считать, как будет дважды два. Естественно, МВФ чем плохо? Это Госплан на Потомаке, в котором сидят самые обсевки международных финансистов. Нормальные люди идут в инвестиционный банкинг, нормальные люди идут, я не знаю, в менеджмент buy-out, а кому вообще ничего не удалось, тот идет в МВФ или во Всемирный банк и там раздают голодающим странам Африки кредиты иногда за откаты, мягко говоря. И, соответственно, тут люди рулили российской денежной политикой. Тоже мне.

И у меня такое ощущение, что если представить себе, что просто Украина запаздывает в своем внешнеполитическом развитии от России на несколько лет, скажем, на десяток лет, то через некоторое количество времени после войны может наступить очень горькое отрезвление. Такое же, как наступило в России. А когда окажется, что Украину так же, как два кусочка Российской империи, используют, точно так же ей вытирают пол и точно так же никуда не берут, потому что просто рылом не вышли, потому что извините, ребята, вы сами… Однажды у меня был приятель, карточный шулер, который говорил: «Если ты купился, то ты лох». Вот купился на разводняк в картах – твоя проблема.

Вот в России в правительстве сидели лохи, они купились. И именно поэтому те люди, которые сейчас в российской оппозиции, чтобы присягнуть европейской бюрократии, нам рассказывают, что когда режим Путина падет, то Россию примут в Европу, то и братья меч нам отдадут… Ребята, мы плавали, мы знаем, мы были уже в этих местах, мы были там в 90-е годы.

Во-первых, это были, конечно, с точки зрения свободы совершенно замечательные годы и с точки зрения свободы предпринимательства совершенно замечательные годы, но, понимаете, совершенно, оказывается, не обязательно было разрушать государство, чтобы обеспечить свободу предпринимательства, совершенно не обязательно было делать так, чтобы бандиты бегали по улицам и отстреливали тех же самых предпринимателей, а предприниматели, в свою очередь, вынуждены были или бандитам платить дань, или становиться олигархами и отращивать себе такой гигантский военно-административный ресурс, который позволял им нагибать государство по своей воле.

Вот Китай обеспечил свободу предпринимательства и совершенно не разрушал при этом государство, и вот что сейчас с Китаем. А Ельцин разрушил государство, чтобы утащить из сумочки у Советского Союза, лежавшего в обморок, кусок территории под названием Российская Федерация, ну и вот где мы сейчас по сравнению с Китаем. Это одна из вещей, которая меня занимает.

Другая вещь, отвечая тут на некоторые вопросы. Я все время задаюсь одним очень страшным вопросом в последнее время. Наша российская интеллигенция и российская оппозиция или, точнее, российские леваки, потому что нет российской оппозиции, есть российские леваки, особенно за границей, катит бочку на Путина о том, что в России начинается тоталитаризм, сажают за лайки, объявляют иноагентами, экстремистами, террористами, Беркович сидит. И все это действительно абсолютно ужасно, потому что с водой выплескивается ребенок и потому что в современном мире нельзя быть первыми без технического прогресса, а технический прогресс невозможен без значительной степени свободы. Точка. Это с одной стороны.

С другой стороны, я задаюсь крамольным вопросом: а так ли чист послужной список той самой оппозиции, которая все время защищала демократические идеалы? И нет ли каких-то моментов в этом послужном списке, которые должны были заставить российское государство очень и очень сильно напрягаться, причем еще давно, еще тогда, когда Путин играл в демократию, когда он играл в суверенную демократию, когда он считал, что Россия должна быть или может быть частью Запада, когда он считал, что без этого никуда, и, соответственно, прикрывал срам, завязывал всякие ленточки, бантики, даже какие-то выборы проводил?

Я, к своему ужасу, обнаруживаю, что есть несколько вещей, которые еще тогда вызывали у меня большие подозрения. Только я не понимала, в связи с чем. И я тогда о них говорила, и это тогда вызывало резкое неприятие российских либералов, и я просто не понимала, с чем это связано, почему у них такое резкое неприятие.

Например, одна вещь, я об этом как-то много говорила, это то, как российская либеральная пресса описывала ситуацию на Кавказе, особенно в том, что касалось тех, кого тогда называли ваххабитами или ваххабистами, а сейчас называются салафитами. То есть представители радикального ислама, у которых просто в их уставных документах, типа Ибн Таймия, записано, что вся земля делится на Дар аль-Ислам, то есть землю ислама, и Дар аль-Харб, то есть землю войны. Дар аль-Ислам – это там, где уже существует ислам, где уже ислам все завоевал, а Дар аль-Харб – это земля войны, которую еще надо завоевать. То есть все земли неверных, всякая Великобритания, всякая Москва – это заведомо Дар аль-Харб.

В чем состоит разница? Тоже очень простая. Опять же написано у Ибн Таймии. Простите, это еще, по-моему, XIII век, если я не ошибаюсь, если не раньше. Я давно этого не читала. Если вы ведете джихад на земле войны, то вам, например, нужно одобрение родителей, и это не безусловная обязанность. Это наступательный джихад. А если вы ведете оборонительный джихад на земле ислама, то есть на той земле, которая когда-то была исламской, например, на земле государства Израиль или на земле Северного Кавказа, то это безусловная ваша обязанность, то вам не нужно даже проситься у отца и матери, надо просто убивать.

Убивать причем надо не только неверных, убивать надо еще и мунафиков. Мунафики – это другие мусульмане, которые веруют не так, как вы, и не хотят убивать, например, неверных.

Более того, там вот были просто сайты простынями, на которые можно было зайти и, например, прочесть фетвы, а можно ли убивать женщин и детей неверных? Ответ: можно, потому что это вселяет ужас в сердца их врагов.

Вот эти прекрасные люди там периодически кого-то убивали. Они устраивали перестрелки, они пытались поднять восстание в Нальчике. И все, что я слышала из российской либеральной прессы, это то, что это несчастные люди, мирные люди, представители мирного ислама, их обижают. Или если даже когда-нибудь что-нибудь такое случилось, там какая-нибудь смертница взорвалась в метро, то либо ее в метро подложила кровавая ФСБ, чтобы скомпрометировать мирный ислам, либо этих несчастных людей довели до отчаяния. В общем, писали ровно то же, что пишет сейчас BBC про ХАМАС.

И тогда мне казалось это верхом такого идиотизма. Особенно это мне казалось верхом идиотизма, потому что я приходила вот к этим исламистам, а их очень легко отличить, их очень легко отличить от представителей традиционного ислама, которые тоже не подарок, но все-таки совсем другой коленкор, и просто ты им задаешь первый же вопрос, они на первом же вопросе сыпятся, потому что они заточены на то, чтобы вербовать окружающих, и они немедленно там начинают тебе все рассказывать как есть.

И я помню, я, кажется, рассказывала, как я после Нальчикского восстания пришла к адвокату восставших Ларисе Дороговой, и первое, что меня шокировало, она сидит такая вся заверченная в эту черную тряпку, а я такая вся из себя либеральная, говорю: «Быстренько мне расскажите, как вас угнетали, что вы не стерпели и восстали». Она говорит: «Вот нас ужасно угнетали, нас ужасно угнетали. Вот однажды одна женщина вышла из дома в тапочках. Потому что она была в этой самой завертке, то ее забрали в отделение милиции и там продержали». Я говорю: «Это, конечно, ужасное угнетение. А что еще?» Она говорит: «Вот поспрашивайте других. Я не помню».

Я спрашиваю других. Мне начинают рассказывать: «Вот однажды одна женщина вышла из дома в тапочках, а ее забрали в отделение милиции и там продержали. Недолго, кстати, продержали, несколько часов». Я говорю: «А еще?» – «Ну, спросите у других». Я спрашиваю третьего, четвертого, пятого. Всюду мне рассказывают эту историю про женщину, которая вышла в тапочках, задержали ее, привели в отделение милиции.

Я думаю, как странно. Я однажды, когда была студенткой, шла по улице Горького, меня задержали, привели в отделение милиции. У меня совершенно не возникло желания взять автомат и штурмовать с этим автоматом отделение милиции.

И эти люди совершенно ничего не скрывают. Но каждый раз, когда я открываю моих либеральных коллег, я читаю целую простыню о том, как этих бедных людей довели. И самое смешное, вот эта женщина в тапочках там же и упоминается в качестве несчастной жертвы угнетения, которую задержали и привели в отделение милиции. Ну хорошо, ее задержали, привели. Нехорошо. В суде даже оспорьте, пожалуйтесь куда-то. Но из автоматов-то расстреливать отделение милиции потом зачем? Причем не это.

Так вот, это я к чему? Вот я смотрела на все это и искренне не понимала, откуда берется такая слепота у российских леваков, которые пишут обо всем, что происходит на Кавказе. Вернее, не обо всем, а вот об этих конкретных обстоятельствах. У них как кого ни похитит кровавая ФСБ, вечно это невинный человек, которого похитили без суда, без следствия и так далее и так далее.

Но вот понимаете, что я самое смешное сейчас смотрю? Я смотрю и вижу, что российский Кавказ – место более спокойное, чем город Лондон или город Антверпен. Помните, в Антверпене прокатились антиеврейские погромы. Там, правда, специально было насилие на грани, и никого не наказали. В Дагестане тоже, если вы помните, искали евреев в двигателе самолета. Так люди, которые искали, получили, так на минуточку, 23 года тюрьмы. И я что-то уверена, что в некоторых других обстоятельствах про этих бы людей написали, что они тоже невинно пострадавшие и вот кровавый режим, 23 года тюрьмы всего лишь за поиск евреев в двигателе самолета.

И вдруг я понимаю, что если бы на Кавказе была демократия, вот та самая демократия, где выборы, активисты, то, конечно, вот эти исламисты, запугав людей и, как всегда, внушив людям, что они большинство, как BLMщики, как украинские BLMщики… Слушайте, в Дагестане бы в парламенте, конечно, 90% депутатов были бы исламистами, они гуляли бы по поляне как хотели. Там весь Дагестан бы взрывался, еще вся Москва бы взрывалась. А российская либеральная пресса бы писала ровно, как CNN и Washington Post и газета «Гаарец», что это бедных людей довели.

И это для меня такая серьезная мысль. Это не единственная мысль, о которой я последнее время думаю. Потому что я, например, вспоминаю прекрасную историю хотя бы со взрывами домов в Москве, где нам тоже объявили, что это же все проклятый Путин взрывал, какие исламисты?

А потом была же, например, прекрасная история, когда каждый человек, который садился на скамью подсудимых, будь то убийца Козлова или убийца Анны Политковской, немедленно российской либеральной прессой объявлялся несчастной жертвой кровавой ФСБ. Вот кто угодно убил Немцова, Козлова или Политковскую, но только не те, которые сидят на скамье подсудимых.

А потом была прекрасная история. Помните, был такой человек Игорь Сутягин, сотрудник Института США и Канады. Заключил какой-то договор с фирмой, которая представлялась, что она английская и занимается вопросами инвестиций в российскую промышленность. Но почему-то вопросы инвестиций, которые интересовали эту фирму, были, например: опишите особенности российских подводных лодок и как они функционируют. Не совсем понятно, где подводные лодки, а где инвестиции.

Но тем не менее господин Сутягин им регулярно писал доклады то про подводные лодки, то еще что-то. У него не было допуска, но он действительно интересовался этими вопросами. Он был такой российский Том Клэнси, который просто про все это хотел знать и щедро делился этим с этими людьми за небольшую плату и каждые два месяца выезжал в какую-то страну Европы для дебрифинга. То есть там были не только доклады, а там были устные беседы с тремя учредителями этой никому не известной фирмы инвестиционной, которые, как выяснилось впоследствии, имели фальшивые паспорта.

То есть эти люди, которые прекрасно говорили по-русски, которые очень интересовались российскими подводными лодками и многим другим, но круг русистов же не очень большой, все знают друг друга. Тем более круг инвестиционных банкиров тоже не очень большой, тоже все знают друг друга. И вот почему-то ни среди инвестиционных банкиров, ни среди русистов этих людей, прекрасно говорящих на русском языке и интересовавшихся подводными лодками, никто не знал.

Надо сказать, что Сутягин, поскольку у него допуска не было, а он был большой фантазер и что-то надо было писать, он, например, когда писал о подводных лодках, он, недолго думая, страницу за страницей перекатал роман Даниила Корецкого, детективщика, где про эти подводные лодки писалось. Строго говоря, это действительно было не столько шпионаж, сколько мошенничество.

И вот в какой-то момент этого Сутягина взяли, пардон, за жопу. И надо было честно повиниться. Кстати, он с самого начала повинился. Он сказал: «Слушайте, я не знал. Что-то бес меня попутал. Но вы не думайте, что я им чего-то такое душераздирающее рассказал, потому что я им романы Корецкого переписывал».

Но тут у него попался адвокат Борис Кузнецов, который решил из этого сделать большое политическое дело, и сказал: «Грязные лапы ФСБ покусились на святое. Человек писал доклады инвестиционной фирме, а вы его за это…»

А я тогда, когда вся эта история с Игорем Сутягиным была, работала, был такой короткий период моего времени, на Ren TV. Это был еще 2003 или 2004 год. В общем, детское время. И мне поручили про этого Сутягина сделать маленький репортаж. А я с господином Кузнецовым была знакома. Я ему звоню такая вся из себя, опять же либеральная, говорю: «Господин Кузнецов, вот быстро дайте мне телефоны представителей этой инвестиционной фирмы, я хочу у них взять интервью, чтобы рассказать всем, какая кровавая ФСБ несчастному ученому Сутягину, – его рекомендовали как блестящего ученого, – шьет дело на пустом месте, а он всего лишь доклады для инвесторов писал».

«А я не знаю их телефонов», – мне говорит господин Кузнецов. Я говорю: «То есть как это не знаете? А у кого можно узнать?» Он говорит: «Я не знаю их телефоны. Зачем мне? Он блестящий ученый, Сутягин, писал доклады инвестиционной фирме. Зачем мне телефоны владельцев этой инвестиционной фирмы, для которых он писал доклады?» Тут я думаю: «Ни фига себе! Оказывается, он действительно шпион». Я сама поискала, пошукала, выяснила, что раз в два месяца он, как я уже сказала, выезжал за границу, что фирма была липовая, паспорта были липовые, никто никогда этих людей не видел. Потом, кстати, Ирина Бараган и Андрей Солдатов нашли третьего из этих людей, который имел дом в каком-то из пригородов Лондона, был как-то связан с разведкой. В общем, совершенно неважно.

Суть заключается в том, что вот таков был подход российской либеральной прессы: если кого-то в чем-то ФСБ обвиняет, значит, кровавая ФСБ врет.

Помните, в списки политических заключенных включались члены «Хизб ут-Тахрир». Это еще одна исламистская организация, очень активная, в Узбекистане. То же самое со всеми теми же целями, которые я вам описала. Вот просто хлебом не корми, бегали наши российские правозащитники и защищали бедных членов «Хизб ут-Тахрир». Вот теперь я понимаю, что в ФСБ, наверное, о стенку бились головой и думали, ну как же можно быть такими, простите, дебилами?

И я понимаю, что среди людей, которые имели дело с настоящими исламистами, которые прекрасно понимали, кто такой Игорь Сутягин… Хотя я еще раз повторяю, большого вреда российской обороноспособности не нанес, пересказывая страницами Корецкого.

А, кстати, его потом обменяли на этих 10 российских шпионов, которые тоже не нанесли большого вреда американской обороноспособности, потому что они пересказывали своего Корецкого. Если вы помните, когда их ФБР прослушало, то там были диалоги типа: «А что писать? А я не знаю, что писать. А я ничего не знаю. Пиши чего угодно и подпишись, что ты это услышал якобы от какого-то большого человека». Соответственно, эту достойную десятку обменяли на ту достойную четверку. И вот среди обменянных шпионов, среди них был, кстати, Скрипаль, был Сутягин. И после того, как его обменяли, он на две недели полностью исчез и вообще никуда не выходил на связь, потому что, извините, шпионов после того, как их обменяли, отправляют на дебрифинг, и с ними нельзя общаться.

Это я к чему? Я просто с удивлением теперь думаю. Хорошо, российская власть глухая, слепая, тоталитарная и сейчас совершенно слетевшая с катушек. А нельзя было российскому либеральному обществу тоже вести себя более логически, тоже в некоторых случаях заниматься анализом того, что происходит на самом деле, а не решительно говорить власти «нет» и не считать, что это у нее такой большой словарный запас?

Потому что если вы всегда на любое действие власти, даже если оно вполне обоснованно, говорите «нет», то рано или поздно власть подумает, что у вас в голове что-то не то и что ваша картина мира очень неправильная.

Потому что вот меня преследует мысль, что если бы в России на Кавказе победила демократия, то сейчас бы, конечно, во всех кавказских республиках у власти были совершенно законно выбранные исламисты и прелести района Брюсселя под названием Моленбек…

Я напоминаю, что когда шли бомбежки Афганистана, то кто-то из натовских генералов в сердцах сказал: «Ну зачем нам бомбить Афганистан? Нам надо на самом деле бомбить Моленбек, потому что там исламских террористов гораздо больше». Так вот, прелести бельгийского района Моленбек, где, кстати, мэр-демократ был в большом союзе с исламистами и очень радовался, потому что просто имамы в пятницу собирали толпу в мечети и говорили: «Голосуйте за этого мэра-демократа», пока они, наконец, не стали говорить: «Голосуйте просто за нашего исламиста», и этот мэр-демократ вылетел. И там было бы, как в Моленбеке. И вот, как я уже сказала, эти печальные мысли не перестают меня посещать.

«Помните, – мне пишет Евген, – как тогда белопольтовые нам рассказывали, что участникам погрома в аэропорту ничего не будет, так как Путин их боится?»

Тоже, да, маленькое лыко в строку.

«С Юлей полностью согласна, – пишет мне Галина, – объективность и логика».

Галина, самое главное, мне самой с собой не соглашаться. Потому что обращаю ваше внимание, что я тут не предстаю в качестве носителя абсолютной истины. Я, как вы видите, взгляды свои сама многократно меняла. Вот я тут описывала, как они менялись и почему. И это даже для меня удивительно, потому что я всегда была правая, я всегда коммуняк не любила, я всегда левых не любила. И открытие того, что современные демократы на Западе – это все те же самые левые коммуняки, издание 2.0, Коминтерн 2.0, и более того, что к ним примкнуло то, что когда-то было российской оппозицией, для меня является печальным открытием. Скорее относительно себя, а не относительно их.

Одна из моих любимых книг, которую я вам рекомендую, это книга Уиттекера Чамберса, которая называется «Witness» («Свидетель»). Почему-то ее, к сожалению, – это последнее, что я вам скажу, – в 90-х годах в России не издали. А между тем, это одна из великих антикоммунистических книг, наряду со «Слепящей тьмой» Артура Кестлера и «1984» Джорджа Оруэлла.

И точно так же, как Кестлер и Оруэлл, Чамберс сам участник коммунистического движения. Он был членом Коммунистической партии Америки. А, нет, по-моему, он как раз не вступил в Коммунистическую партию, ему из конспирации это запретили. Но он был скрытым коммунистом, и он был членом шпионской сети НКВД, в которую входили такие высокопоставленные связи Чамберса, просто люди, которые работали на него, как упоминавшийся мной Гарри Декстер Уайт, правая рука министра финансов Генри Моргентау, который, в свою очередь, был правой рукой Рузвельта, а также такие люди, как Алджер Хисс, помощник Рузвельта и будущий исполняющий обязанности первого генерального секретаря ООН.

И Уиттекер Чамберс был такой истово верующий коммунист, который до 1937 года веровал абсолютно и полностью. Потом его начали смущать чистки. А потом, что интересно, его начало смущать то, что его же собственных кураторов, бывших НКВДшников, стали отзывать в Москву и расстреливать. Потом в какой-то момент он разорвал все связи с коммунистическим подпольем и, что интересно, бежал и скрывался на территории Америки, потому что он боялся, что его убьют. Это такой интересный момент, что человек, живущий на территории демократической Америки, не боялся кровавого американского буржуазного режима, а боялся, что его убьют товарищи по светлому коммунистическому будущему.

А в 1939 году, после 1 сентября, когда был подписан пакт Молотова-Риббентропа, Чамберс не выдержал, он прилетел обратно в Вашингтон, он пришел к своему приятелю, который занимал большую должность в Госдепе, и рассказал ему все, что знал.

А этот приятель пошел к президенту Рузвельту и сказал: «Ты знаешь, ко мне тут пришел чувак. Он говорит, что в Министерстве финансов есть целое шпионское НКВДшное гнездо, в него входят такие-такие-такие люди и во главе с Гарри Декстером Уайтом. И вот еще в латиноамериканском деске сидит человек, который является главой этого деска, которого зовут Лоуренс Дагган, он тоже НКВДшный шпион, и Алджер Хисс тоже НКВДшный шпион». И там еще нескольких Уиттекер Чамберс назвал.

А президент Рузвельт все это выслушал и сказал: «Go jump in the lake» («Иди прыгни в озеро»). И таким образом, соответственно, Уиттекеру Чамберсу не вняли. Он продолжал уже как-то существовать более или менее легально, то есть он начинал делать какую-то карьеру в журналах как обозреватель каких-то книг, кинокартин. И его звездный час настал после войны, когда еще до начала комиссии Маккарти вновь возникла комиссия по антиамериканской деятельности, и тогда людям, которых обвинял Чамберс, начали предъявлять обвинения.

И, в частности, обвинения предъявили вот тому самому Алджеру Хиссу, уже мной упоминавшемуся. Хисс сказал: «Конечно, нет. Этот Чамберс – полная свинья и полный негодяй, все врет». А все остальные шпионы НКВД и сочувствующие им полезные идиоты встали, естественно, на сторону Хисса, недоразоблаченные, о которых Чамберс не знал. И во всех американских прогрессивных изданиях начали писать, что вот тут какой-то пьяница, негодяй и фантазер, и, видимо, мошенник, Остап Бендер местный оболгал прекрасного, замечательного американского честнейшего чиновника.

И Хисс подал в суд на диффамацию. И этот суд с треском проиграл в тот прекрасный момент, когда господин Чамберс сказал, что он последнее донесение Хисса, которое надо было отправить в Советский Союз, не отправил, а спрятал в надежном месте, а потом из надежного места перенес к себе домой и закопал там, вы будете смеяться, на тыквенной грядке (pumpkin patch). И агенты ФБР отправляются на тыквенную грядку, выкапывают там вот эту пленку в микрофильме. И это секретные документы. Это секретные документы, перепечатанные на пишущей машинке, стоящей в доме Хисса, я уже не помню, то ли Хиссом, то ли его женой.

И тут, даже несмотря на весь крик полезных идиотов, что Алджер Хисс святой, какой-то сумасшедший антикоммунист его оболгал, вся эта штука с грохотом рушится в суде, и Хисса признают советским шпионом, каковым он и являлся.

Это я к чему? Книга Уиттекера Чамберса «Witness» – это потрясающая книга о том, как человек, который, находясь в демократическом буржуазном американском обществе, больше всего боялся, что его чпокнут, во-первых, советские шпионы, а во-вторых, прозрел, что вокруг значительная часть людей, которые называли себя демократами, на самом деле были коммунистами, и то, что мир устроен по-другому. Вот я в последнее время очень часто чувствую себя Уиттекером Чамберсом.

Всего лучшего, господа! С вами была Юлия Латынина. С вами был кот Галстук, который на этот раз с нами был. Делитесь ссылками, ставьте лайки, приходите к нам, не знаю, в понедельник или во вторник.