«Код доступа»: Гиперблицкриг. Гаага: Европа берет Украину на себя. Взаимное стирание на ближайшие три года

Юлия Латынинапублицист, писатель

Это не битва воинов Света с воинами Тьмы, это трагедия. Это гражданская война внутри мета-России, к которой обе стороны шли долго и упорно, совершая по дороге массу ошибок, которыми воспользовались в том числе неоконы и леваки для стирания исторической России. В этой войне важно и нужно сочувствовать обеим сторонам. Я на стороне Украины точно так же, как я на стороне России…

Подписаться на Yulia Latynina

Поддержать канал Latynina TV

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа. Это Юлия Латынина и «Код доступа», как всегда в это время по субботам. Не забывайте на нас подписываться, не забывайте делиться ссылками, не забывайте ставить лайки и задавать вопросы, к которым мы очень быстро перейдем. Вот Алексей пишет: «Привет, Юля. Слава здравому смыслу».

Естественно, главное, о чем я буду говорить – короткое будет вступление, потом я перейду, естественно, к вашим вопросам – это гиперблицкриг, 12-дневная война и даже 20-минутная война, которая совершилась на наших глазах. Потому что, напоминаю, американские бомбардировщики аж 20 минут были в воздушном пространстве Ирана.

Но прежде всего я хочу сделать маленькое вступление и обратить ваше внимание на явление, которое произошло буквально перед нашими глазами, – это гигантский разворот в российско-украинской войне, который заключается в том, что это перестала быть прокси-война Соединенных Штатов с Россией, ведущаяся на территории Украины, и стала прокси-война Европы, ведущаяся на территории Украины. И, собственно, именно к этому шла вся дипломатия Трампа.

И пока мы все, раскрыв рот, говорили: «А вот помирит Трамп Путина с Зеленским или не помирит?», Трамп совершил гораздо более фундаментальный маневр и добился гораздо более фундаментальной вещи, а именно он не просто выписал Соединенные Штаты из этой войны, он оставил Соединенные Штаты бенефициаром всех преимуществ для Соединенных Штатов этой войны, потому что, во-первых, Соединенные Штаты будут продавать Европе оружие, об этом уже достигнута договоренность, то есть не на халяву поставлять, а продавать, а во-вторых, все риски, риск-шифтинг при этом будет на Европе.

Поскольку понятно, что прокси-война Европы и России на территории Украины по определению не может кончиться ядерным конфликтом, в том смысле, что для Путина это не по чину (Путин же все время угрожал Соединенным Штатам теоретически ядерным конфликтом, в связи с чем там и происходили определенные заминки), то теперь, с одной стороны, Путин лишается одной из главных своих пугалок, с другой стороны, Соединенные Штаты полностью лишаются какого-либо риска, они только зарабатывают на этой войне, только плюсы.

Плюс Трампу удалось заставить нарастить европейские страны, поднять до 5% расходы на оборону (это то, о чем он и мечтал), плюс заметим, что в эти расходы на оборону, в эти 5%, судя по всему, будут входить деньги, на которые будет поставляться оружие Украине, опять же покупаемое у Соединенных Штатов.

То есть если вы посмотрите с точки зрения Соединенных Штатов, то вот просто Трамп, предшественники которого ввергли Соединенные Штаты в очень неприличную ситуацию, выписав Украине вексель, который они не собирались погашать, и медленно в связи с этим проигрывая войну, Трамп весь этот вексель умудрился сделать так, чтобы его индоссировал Евросоюз.

Соответственно, вне зависимости от того, чем будет окончательный результат этой войны, будет он очень тяжел для одной Украины или будет очень тяжел и для Украины, и для России, а возможно, и для Европы, то Трампу остается при этом попросить себе чашечку кофе и сказать: «В общем, все персонажи, которых я не очень люблю, – Зеленский, клиент глубокого государства, Европа, основное пристанище глубокого государства после победы Трампа на выборах, ну и президент Владимир Путин, который в любом случае начал эту войну, – вот все эти прекрасные люди пусть теперь разбираются друг с другом, а единственное, что я буду делать, это поставлять оружие».

К результатам саммита НАТО, на котором все это произошло, мы вернемся чуть погодя. А сейчас я, конечно, возвращаюсь, как я уже сказала, к 20-минутной войне. Ну просто снимаю шляпу. Нам показали, как должна выглядеть высокотехнологическая война в наше время.

И помните, в 2022 году Россия несколько часов бомбила Украину, а потом заявила, что достигла господства в воздухе, а потом оказалось, что никакое это не господство, потому что в лучшем случае процентов 30 украинского ПВО было уничтожено, и, соответственно, российские колонны пошли без прикрытия воздушного. И даже, помните, тогда была такая удивительная вещь, что эти колонны поражались в том числе «Байрактарами». «Байрактар» – это тот тип самолета, который любая С-300 и любой «Бук» сбивают на раз, если они при этом стоят на боевом дежурстве. В данном случае эти установки просто шли в составе колонн без всякого боевого дежурства.

Если очень коротко сказать, что произошло на наших глазах между Израилем и Ираном… Я уже это много раз говорила, поэтому я не буду несколько раз повторяться. И напомню, что Израиль к этой войне готовился, на самом деле, десятки лет. Точно так же к этой войне десятки лет готовился Иран, потому что Иран окружил Израиль сетью террористических прокси, которые, собственно, и должны были уничтожать Израиль. Иран готовился создать ядерное оружие, которое он применит против Израиля. Иран публично поставил на площади Палестины часы, которые отсчитывали время до уничтожения Израиля. Кстати говоря, эти часы были просто разбомблены во время этой самой войны.

И самое главное, что сделал Израиль. Израиль, обращаю ваше внимание, во время этого блицкрига, даже суперблицкрига, уничтожил сначала людей, которые принимали решения, дезорганизовав тем самым ПВО Ирана, параллельно он уничтожал саму ПВО Ирана, параллельно он начал уничтожение и после этого продолжил уничтожение всей иранской ядерной программы и всех носителей иранской ядерной программы, физических носителей, то есть иранских физиков. Я уже много раз говорила, что это та часть операции, которая мне крайне не по душе. Но мои личные чувства здесь никого не волнуют, потому что это эффективный способ, который имеет, да, определенные минусы. Но это эффективный способ, что уж тут врать.

Второе, что делал Израиль. Он уничтожал носителей информации, в том числе секретные лаборатории, где все это было записано. И, конечно, третье, что делал Израиль, он уничтожал само ядерное оружие, вернее, то, что должно было стать ядерным оружием, за исключением базы в Фордо, которая была слишком глубокая, которая специально строилась так, чтобы никакие израильские самолеты ее не достали.

И, соответственно, после того как Израиль расчистил перед Соединенными Штатами всю дорогу и весь путь и уничтожил ПВО, на 20 минут залетели американские самолеты и решили вопрос.

Обращаю внимание, что это идеальный способ взаимодействия империи с буферным государством. Не тогда, когда буферное государство все время что-то требует от империи проигрывает войну и говорит: «А теперь мне помоги. А теперь мне помоги. А теперь вступи за меня в Третью мировую войну», а ровно наоборот, когда буферное государство на блюдечке приносит империи победу, соответственно, блюдя при этом собственные интересы, и говорит: «Ну вот теперь если ты ударишь, то победа будет абсолютно полной. У тебя никаких рисков нет (у Америки никаких рисков не было), а все тапочки будут твои».

Обращаю ваше внимание, что все было решено задолго до того, как об этом сказали публике. Во-первых, Иран думал, что Дональд Трамп будет вести бизнес as usual и что он будет, как все другие демократические президенты, его предшественники, прежде всего Барак Обама и Джо Байден, которые говорили: «Мы будем вести переговоры с Ираном. Чтобы во время нашего президентства Иран не создал ядерное оружие, мы будем заваливать его деньгами, мы будем заваливать его просьбами, мы будем вести переговоры ни о чем. Но поскольку в итоге ядерное оружие будет создано не во время нашего президентства, мы получим кратковременные плюшки. А то, что эти кратковременные плюшки обернутся стратегическими сложностями, это не наша проблема». Это короткий горизонт планирования, который характерен для любой современной демократии.

Дональд Трамп решил иначе. Израиль решил иначе. Израиль, обращаю ваше внимание, воспользовался тем стратегическим окном возможностей, которое у него появилось с приходом президента Дональда Трампа. И обращаю ваше внимание, что Дональд Трамп вот это стремление демократии к переговорам дважды использовал в своих интересах для дезинформации противника. Сначала он создал у иранского режима впечатление, что с иранским режимом будут переговариваться, а когда оказалось, что переговоры тянутся бесполезно, дал 60 дней и на 61-й нанес удар. А потом он сказал: «Я буду думать две недели». И, естественно, две недели он не думал, а вместо этого был нанесен удар по Фордо.

Обратим внимание, как хорошо был разыгран эндшпиль в этой войне. Потому что, как я уже сказала, единственное, учитывая отсутствие сухопутной границы между Ираном и Израилем, учитывая несопоставимое население… Напоминаю, Израиль – это 10 миллионов, Иран – это 90 миллионов. Это, кстати, к вопросу о том, что когда нам говорят, что вот Украина, в которой, напоминаю, жило 52 миллиона в 1991 году, никак не может совладать со 144 миллионной Россией, потому что та больше. Вот на наших глазах видно, что количество далеко не все решает, и 10-миллионный Израиль прекрасно в течение 12 дней совладал с 90-миллионным Ираном.

Так вот, единственное, что мог сделать Израиль, что могли сделать Соединенные Штаты, учитывая, что Соединенные Штаты, конечно, никогда бы не послали никаких солдат в Иран, хватит уже иракской авантюры, и тем более этого не сделал бы Израиль, это, как я уже сказала, уничтожить ядерные возможности Ирана, с тем чтобы отсрочить процесс создания ядерной бомбы. Этого они и добились.

И обратите внимание, какой красивый эндшпиль. После того, как вся задача была выполнена, Трамп предложил Ирану закончить войну, потому что, намекнули и Израиль, и Трамп Ирану, в противном случае мы будем вести охоту уже за головами непосредственно верховных лидеров. Кроме того, в этом случае, если вы продолжите войну, встанет вопрос смены режима по факту дезорганизации системы управления государством. Израиль показал, что он способен двигаться в этом направлении, когда он наносил удары по штаб-квартирам Басиджей, по Корпусу стражей исламской революции и так далее и так далее.

И тут Иран оказался перед сложной развилкой, потому что теоретически Иран мог дальше наносить какое-то более или менее большое количество ударов. Они были бы не очень результативны, но можно было бы бесконечно тянуть эту волынку и рассказывать своему населению, что вот, дескать, мы гоняем и малого дьявола, и большого дьявола, то есть Израиль и США, по всему миру. Но иранские муллы прикинули, что будет в таком случае, какие тогда сложности будут у Ирана, и сказали: «Так, мы закругляемся».

И они сделали ровно то, что ваша покорная слуга и предполагала и за день до этого в твите написала. Я написала, что они нанесут удар по колючке где-нибудь в пустыне и скажут, что это секретная американская база и что там погибло столько-то охулиардов американских солдат. Примерно так оно и произошло – нанесли удар по пустой базе в Катаре. Перед этим предупредили. Все ракеты были перехвачены. База была пуста. Иран объявил, что это был охренеть какой мощный удар, после которого все затрепетало, объявил для внутренних пользователей свою победу над Израилем и Соединенными Штатами и свернулся.

Обратите внимание, вот ретроспективно можно напомнить, что российско-украинская война тоже могла бы быть очень краткой. Она могла бы кончиться в апреле 2022 года после того, как Путин, с одной стороны, понял, что он сильно просчитался с ударом, с другой стороны, у украинской армии в этот момент полностью кончились не только снаряды, но у нее и полностью кончился тот план ведения боевых действий, который создавал Залужный и который предусматривал, что России будет нанесен настолько неприемлемый ущерб, что она решит, что дальнейшая овчинка не стоит выделки, и запросит мирных переговоров.

Ровно это произошло. Ровно это произошло в Стамбуле. Но, как мы знаем, Зеленский прервал эти переговоры. И, собственно, война с этого момента тянется. И, собственно, с этого момента вина в продолжении, ответственность в продолжении войны лежит не только на Путине, который это хотел в апреле 2022 года закончить и начать новую фазу, но и на Зеленском.

И это довольно потрясающая вещь, если вы подумаете. Потому что почему иранские муллы решили закончить войну? Ровно потому, что они обладают абсолютной властью над Ираном. Они просчитали логически все последующие варианты, поняли, что все последующие варианты хуже, чем вариант закончить войну сейчас, но при этом, естественно, сказать собственному населению: «Да мы победили. Да ничего страшного. Да уран мы перевезли в другое место. Да вообще Израиль трепещет от наших ударов». И так далее и так далее. Но будучи абсолютно уверены в том, что они контролируют свое население, и будучи диктатурой, по крайней мере на существующий момент контролируют, они приняли абсолютно рациональное решение.

Обращаю ваше внимание, что президент Зеленский принял нерациональное решение. И он принял его именно потому, что Украина в тот момент была демократией и, соответственно, население бы очень сильно среагировало на подписанный унизительный в любом случае договор. Этим воспользовались бы политические противники Зеленского, его бы сожрали. И я думаю, что это была одна из основных причин, по которой Зеленский принял решение продолжать войну. Хотя сейчас мы видим, что любые варианты с любой помощью, которую предоставит Европа Украине, они будут значительно для Украины хуже того, что предлагалось в апреле 2022 года.

Но вот еще раз повторяю, для меня это одно из самых парадоксальных соображений того, что я сейчас вижу, что мы привыкли думать, что в демократиях принимаются решения логично, а вот монархи, диктаторы и всякие сумасшедшие принимают решения нелогично. Так вот, мы видим, что даже очень страшные режимы типа иранского начинают думать непосредственно о военных логичных и стратегических решениях, в то время как в случае демократии, в данном случае в случае украинской демократии, первая мысль была об электоральных последствиях.

И соединенная с ней мысль была о том, как это воспримет избиратель. А избиратель в современном мире, он, вы понимаете, живет в мечтах о прекрасном и голосует за того, кто ему скажет, что он, избиратель, попадет в НАТО небесное, с помощью какого-то волшебного предмета расчленит Россию, победит всех своих врагов, будет жить счастливо и так далее и так далее.

Ну вот, наверное, самое главное из того, что я хочу сказать, если не считать, конечно, еще одной очень важной вещи, которую надо сказать про эту израильско-иранскую войну. Нет, двух важных вещей. Во-первых, обратите внимание, что за то время, пока шел конфликт на Ближнем Востоке, мирный процесс на Ближнем Востоке, произошла одна удивительная вещь. Израиль в 1948 году хотели стереть с лица земли все арабские государства. Ему объявили войну семь арабских государств, а вторглось в пределы Израиля пять. Израиль тогда их победил, Израиль тогда выжил.

Напоминаю, что те территории, которые сейчас называются Западный берег реки Иордан и Газа, в ходе этой войны отошли, с одной стороны, Иордании, а с другой стороны, Египту. И ни Египту, ни Иордании тогда никто не мешал создать на этих территориях палестинское государство. Вместо этого Иордания создала на этих территориях Организацию освобождения Палестины. Естественно, имелось под этим в виду не создание палестинского государства на Западном береге реки Иордан (если бы ООП заговорила об этом, то ее бы просто иорданцы расстреляли), а уничтожение евреев на всей территории бывшей британской подмандатной Палестины, часть которой теперь составляла государство Израиль. Вот такое это было хитрое освобождение. Теперь это называется, естественно, «Палестина от реки до моря».

И только после того, как Израиль победил еще в нескольких войнах, эти территории оказались под контролем Израиля. Тут арабские государства вспомнили о создании государства Палестина.

Так это я к чему? Вот обращаю ваше внимание, что там Европа чего-то хлопала ртом по поводу того, что как нехорошо Израиль обошелся с мирным Ираном или что-то в этом роде и вообще это ничем не спровоцированная агрессия. Уж не говорю об обычной публике, вот этих вот синеволосых людях из университетов, которые всегда стоят с плакатиком «Queer Jews for Palestine».

Но обратите внимание, что те самые арабские государства, которые когда-то объявляли Израилю войну, не только не участвовали в процессе, а наоборот, поднимали тосты скрыто, естественно, за Израиль. И это, собственно, то, что сделал президент Трамп. Частично это сделал сам Израиль в ходе ряда войн. И частично это произошло благодаря тому, что те же самые восточные монархи, скажем, та же самая Иордания, научились принимать правильные стратегические решения. А частично это произошло благодаря Авраамическим соглашениям Дональда Трампа, благодаря которым, как я уже сказала, просто никто в этой ситуации не поддерживал Иран, кроме, как я уже сказала, синеволосых людей в университетах. Ну и, естественно, ООН скрыто поддерживала, которая, естественно, является просто частью ХАМАСа в данной ситуации.

Кроме того, обращаю ваше внимание, что Израиль разбил в соответствии с принципом концентрации сил всех своих врагов поодиночке. То есть он перед этим уничтожил все шиитские милиции, плюс ХАМАС и «Хезболлу», которыми тайно оперировал Иран, и только потом нанес удар по Ирану.

И последнее, наверное, на что можно обратить внимание, это удивительная кампания, которая началась в западных СМИ, в том, что называется legacy media, у которых есть главный враг – Трамп. И поскольку Трамп является главным врагом, врагом номер один, страшный человек с мертвой белкой на голове, то вот просто все, что можно против него сказать, говорят, даже если при этом приходится вставать уже даже не на сторону ХАМАСа, а на сторону Ирана.

Я обращаю ваше внимание на удивительную кампанию, которая началась с публикации в Financial Times статьи о том, что, дескать, в Фордо не было обогащенного урана, его успели перевезти в другое место. Это говорят источники Financial Times. Вот сегодня оно, это новые сказки на старый лад, продвинулось известием CNN о том, что США не стали наносить удар проникающими бомбами по ядерному объекту в Исфахане, так как он расположен слишком глубоко. Это произошло на закрытом брифинге для сенаторов. Председатель Объединенного комитета начальника штабов генерал Дэн Кейн заявил, что, дескать, этот объект был слишком глубок для американских бомб.

Я все это буйство красок читала, и у меня, естественно, возникало несколько вопросов. Вопросы мои были приблизительно такие. Уничтожение 408 килограммов обогащенного урана в Фордо было главной целью войны. Израильские ВВС абсолютно господствовали над полем боя, а израильская разведка, как мы видим, знала все, даже цвет подштанников главных военных. И вот нам начинают рассказывать то CNN, то Financial Times, что Трамп и Нетаньяху не достигли главной цели войны, потому что уран вывезли то ли до войны, то ли во время, то ли перепрятали.

Естественно, у меня возникает вопрос. Главный плюс Фордо – это что уран лежит на глубине 200 метров, его не достанешь. А если уран вывезли до войны, то в какое место? Заметьте, Исфахан еще не назывался. Вот неужели Израиль не узнал это и не стал, соответственно, разрабатывать планы удары по этому месту? А учитывая, что война была неожиданна для всех, как так получилось, что Израиль об этом не знал? Как так получилось, что Иран это сделал? Неужели это место лучше укрыто, чем Фордо? Почему даже это место не называется?

А если уран вывозили во время войны, когда Израиль контролировал все воздушное пространство и каждый шаг иранцев, то как же Израиль не хлопнул все это дело по пути? Или, опять-таки, как не нанесли удар туда, куда этот уран приехал? И что, собственно, мешало Израилю и США продолжать войну до того самого момента, когда они уничтожат этот уран? А самое главное, как так может получиться, что Израиль всего этого не знал, США всего этого не знали, а вот Financial Times прямо раз и знает, агент Курочкин сказал?

Это, естественно, все напоминает пропаганду иранских мулл, которые сейчас рассказывают, как выиграли войну. К иранским муллам у меня нет претензий. Но вот что это из желания поднасрать Трампу повторяет Financial Times, вот это удивительно. Еще раз сразу скажу, что в отличие от Financial Times, я, конечно, не знаю, был уран под Фордо или нет, но вот анализ поведения Израиля и США заставляет меня подозревать, что они-то это на 100% знали и что они прекратили войну, в сущности, через несколько минут после того, как получили подтверждение об уничтожении урана. Иначе бы они ее просто продолжали, потому что, как я уже сказала, ничего не мешало.

В этом смысле повторение иранской пропаганды – это все-таки уже новое такое падение, даже для CNN. Раньше все-таки были рупором ХАМАСа, а теперь уже Ирана. Вот что угодно, лишь бы поднасрать Трампу.

Но, как я уже сказала, все эти соображения меня, я даже их излагала, посетили уже несколько дней назад, а теперь CNN запела новую историю, потому что они, видимо, поняли, что история о том, что в некое место, но неизвестно какое, был вывезен уран, совершенно не канает, на них показывают пальцем, и они заговорили об этом Исфахане.

Внимательное чтение новости CNN просто приводит к выводу о том, что просто спросили сенатора генерала Дэна Кейна: «А вот вы наносили удары по Исфахану?», и он сказал: «Нет, потому что он слишком глубоко», и все. Он не сказал, был ли там уран. Он не сказал, не был ли там уран. Из чего я делаю вывод, еще раз продолжаю вот то же самое, что я говорила перед этим, что урана там просто не было, иначе бы и Соединенные Штаты, и Израиль разрабатывали планы именно для удара по Исфахану. Потому что я напоминаю, что Фордо, куда были сброшены глубинные бомбы, это не просто глубинные бомбы, это те бомбы, которые специально под это место разрабатывались. Ну вот еще раз повторяю, вот удивительно, конечно. Лишь бы нагадить Трампу.

А я перехожу к вашим вопросам. Пишут мне: «Ну есть у Ирана ядерное оружие, и шо?»

Слушайте, есть у Ирана ядерное оружие – это значит, что Иран в любой момент может, если ему так захочется, нанести удар по Израилю. И, как я уже сказала, есть прекрасная максима: ваша свобода махать кулаками ограничена расстоянием до моего носа. Ваша свобода вооружаться сколько угодно ограничена разумными опасениями страны, в данном случае Израиля, о том, что вы примените это оружие по маленькому Израилю, который может перестать существовать буквально после нескольких ядерных бомб.

Я напомню вам, что в ходе этой операции на Израиль обрушилось около 520 баллистических ракет. Из них 5%, как и планировалось, не было перехвачено системами «Хец-2» и «Хец-3». Они достигли пределов насыщения. Кстати говоря, планировалось гораздо большее количество ракет, но, видимо, уничтожение людей, которые заведуют иранским ПВО, оно вот так положительно сказалось на небольшом количестве ракет. И если представить себе, что какие-нибудь из них несли ядерное оружие, то, понятное дело, Израилю были бы кранты или, по крайней мере, было бы очень тяжело.

С моей точки зрения, это очень хорошая вещь стратегически, потому что она возвращает в международную реальность здоровую агрессию. Еще раз подчеркиваю, здоровую агрессию. Потому что мы последние несколько десятков лет живем в очень странном мире, где если ты не дай бог на кого-то нападешь, неважно, насколько у тебя серьезные резоны, то ты агрессор, а вот тот, на кого напали, жертва, и жертве все можно, а агрессор, он немедленно военный преступник, и каждый солдат агрессора военный преступник.

Правда, честно сказать, это никогда не выполнялось для Соединенных Штатов Америки. Это тоже правда. В конце концов, Соединенные Штаты и на Ирак нападали, и на Югославию, и на Панаму и как-то не объявлялся каждый солдат Соединенных Штатов военным преступником.

Но тем не менее это очень странная ситуация, которая противоречит всему опыту человеческой истории в течение многих тысяч лет. И некоторое время казалось, что просто человечество достигло иной ступени развития. Вот раньше Александру Македонскому или Наполеону можно было вести захватнические войны, а теперь нельзя, и теперь каждый, кто это делает, Гитлер.

Но вот удивительное дело, что за это время, как я уже сказала, Иран – яркий пример, выросло большое количество стран или организаций, которые не являются странами, как ХАМАС, которые считали, что им позволено все, а если по ним ударят, то они жертвы. Вернее, которые считали, что по ним никогда не ударят, что бы они у себя внутри страны ни делали и ни намеревались. А если кто-нибудь будет недоволен тем же созданием ядерной бомбы Ирана, ну, слушайте, тогда вот будем вести переговоры до морковкина заговенья.

Еще раз повторяю, что в течение очень короткого времени мы видим, что президент Трамп сделал две фантастические вещи. Первое. Он полностью перевернул политику на Ближнем Востоке. И он действительно уничтожил иранскую ядерную программу. Ему не могут этого успеха простить левые и демократы.

И кроме того, обращаю ваше внимание, что он полностью перевернул ситуацию в российско-украинской войне. Не в том смысле, что он ее остановил, как нам все время жужжали в уши, а в том смысле, что он выписал Соединенные Штаты из этой войны и одновременно сделал для Путина проблемы гораздо большими. Потому что, обращаю ваше внимание, проблемы Путина сейчас будут ровно настолько увеличены, насколько Европа готова платить за оружие Соединенных Штатов. Другое дело – вопрос решимости Европы. Вот тут я не могу на него вам ответить.

Потому что, я обращаю ваше внимание, 26 июня Европейский Совет принял большое постановление по Украине, в котором произнес, естественно, много слов о том, что «мы осуждаем кровавую агрессию», там то-се, пятое-десятое. Там еще был учрежден как раз специальный суд по военным преступлениям. Как раз он был учрежден в тот самый момент, когда российские войска оттяпали у Украины то самое литиевое месторождение Шевченко, по поводу которого был подписан договор между Украиной и Соединенными Штатами, в частности. Вот тут – суд, а тут – литиевое месторождение. Что называется, ситуация на земле.

Но вот Европейский Совет, в частности, в этом постановлении сказал, что он будет тратить на войну 30 миллиардов долларов в год. И тут я поняла, что я не совсем представляю себе, что это значит. Вот я прямо сразу честно скажу, какие две я развилки вижу. А какая из них справедливая, я просто действительно не знаю.

С одной стороны, если это 30 миллиардов долларов в год всего, то это, конечно, очень мало. Потому что, я напомню, Путин тратит на войну где-то около 300-400 миллионов долларов в день. То есть 30 миллиардов на войну – это на 100 дней войны. А это 30 миллиардов не только на войну. Если это 30 миллиардов не только на войну, а и на другие государственные траты Украины, то, конечно, Украина в такой ситуации очень быстро проигрывает войну.

Вот другие люди мне говорят, что это 30 миллиардов только на войну, плюс есть приблизительно 50 миллиардов, которые Евросоюз выделяет Украине просто на поддержку штанов, на бюджетные дыры и на всякое такое. То есть он берет фактически Украину на полное содержание. И тогда, да, конечно, это те деньги, на которые можно закупить миллионы снарядов, на которые можно закупить миллион дронов, на которые можно закупить что-то там еще, те же самые системы ПВО.

И цель всего этого – чтобы война продолжалась минимум еще три года. В Евросоюзе считают, что за это время или произойдут какие-то серьезные подвижки внутри российской экономики и внутри российской военной машины, или, собственно, Евросоюз к этому моменту будет гораздо больше готов к следующему раунду.

Вот еще раз повторяю, я не могу судить, пока мы не поймем степени комитмента Евросоюза, он находится большей частью на бумаге из серии «давайте мы тут суд организуем», «давайте мы тут очередное заявление примем» или это действительно глубокий военный и финансовый комитмент, то, соответственно, не совсем понятно, как кончится эта война.

В любом случае, Путин стоит перед новой очень тяжелой развилкой, потому что сейчас у него есть стратегическое преимущество. И трудно сказать, если Евросоюз полностью впишется, сохранится ли это стратегическое преимущество или нет.

В любом случае, я также обращаю ваше внимание, что ключевым фактором, судя по всему, будет достаток или, наоборот, нехватка людей на земле. Мы видим, что внутри Украины ТЦК, собственно, заточен не на то, чтобы людей мобилизовать на войну, а на то, чтобы получать за это отступные. И в качестве такового он, конечно, работает превосходно. Но это не совсем то, что нужно для успешного ведения войны.

Мы можем себе представить, что война будет все больше роботизироваться. Я об этом уже говорила. Соответственно, можно себе представить, что по мере того, как дроны будут решать все и дроны будут действовать все дальше и дальше от линии фронта, и, возможно, дроноводы будут сидеть все дальше и дальше от линии фронта, потому что таким способом вы все большее количество людей можете мобилизовать, если у вас дроновод сидит не в окопе, а действует через какие-то ретрансляторы, которые, естественно, тоже, в свою очередь, являются объектами удара, то, по крайней мере, вы не теряете людей, и тогда можете воевать бесконечно.

Тем не менее, если та война, которую мы видели в течение 20 минут, это такой гиперблицкриг, то что происходит между Россией и Украиной – это в любом случае такая гипервойна на истощение. То есть уже после того, как обе стороны истощены, все время находится кто-то, в данном случае Евросоюз, чтобы подкинуть еще дровишек в этот огонь.

И еще раз повторяю, что мы в ближайшие, наверное, пару недель услышим, выйдет, на самом деле какие действительно были решения приняты на саммите НАТО и сохраняется ли в связи с этим у Путина стратегическое преимущество или он его утрачивает, а украинская армия получает возможность перейти в более или менее глухую оборону, и продвижение Путина будет ничтожно.

И, как я уже сказала, это будет просто еще один новый раунд братоубийственной войны, гражданской войны в рамках проекта «мета-Россия», который, видимо, в том или ином виде я не скажу был неизбежен, но очень вероятен после того, как Советский Союз проиграл холодную войну. И вместо того, чтобы отнестись к одной из основных составляющих Советского Союза, ключевой (Россия) так же, как в свое время союзники отнеслись к Германии и Японии, я даже не могу сказать, что было принято решение добить Россию, это было бы нечестно сказать, что был где-то такой хороший орган, некий Бильдербергский клуб, который принял такое решение… В том-то и дело, в том-то и трагедия, что современные демократии не умеют принимать стратегических решений.

И вот то, как развивались события после крушения Советского Союза, это был как раз результат отсутствия стратегических решений, которые привели к тому, что НАТО стало расширяться и в какой-то момент Россия, и в какой-то момент Путин обнаружили, что как-то интересно, вот всех вокруг по периметру России берут в НАТО, а Россию не берут – мордой не вышла.

Еще раз повторяю, это был результат ошибок. Это хуже, чем преступление. Эта война – это ошибка. Результат ошибок, совершенных всеми стран. Результат, как говорил мой любимый Бьюкенен, необеспеченных чеков, которые Соединенные Штаты выписывают странам Балтии и Украины, по которым они не будут платить. Результат чрезвычайно неосторожных решений самого Путина.

В частности, я много раз говорила, и еще раз повторю, что, с моей точки зрения, вот та степень централизации, которую он устроил в России, когда он свернул головы олигархам, была одной из решающих для того, чтобы украинские олигархи, которые очень долго определяли украинскую политику, поняли, что им в случае объединения с Россией грозит в худшем случае судьба Ходорковского, а в лучшем случае – судьба Фридмана, который, естественно, больше не является действующим лицом российской политики, а является только объектом российской политики.

Вот Black Cat мне пишет: «Ошибкой было приглашение Украины в НАТО и ЕС».

Black Cat, да, разумеется. Вот сейчас постфактум не только одна я, но и Миршаймер, и Сакс, и тот же самый Бьюкенен говорят, что это была ошибка. Но поскольку ошибки совершило очень большое количество народа, и Россия среди них, то это была не единственная ошибка. Знаете, это как с крушением самолета. Почему самолет рухнул? Как правило, когда начинают разбираться, то выясняется, что это было не одно какое-то действие пилотов, а последовательность действий, цепочка катастрофических решений, которая все ухудшалась и ухудшалась.

«Прокомментируйте победу Зохрана Мамдани на праймериз».

Я уже думала, что мы видели всё. И мы видели Билла де Блазио в качестве мэра Нью-Йорка. И это было удивительно, когда на выборах победил человек, который восхищался сандинистами и кубинской медициной. Но вот теперь мы видим человека, который является социалистом, который является шиитом, который борец за свободу Палестины и так далее и так далее, и который открыто обещает ньюйоркцам, что если они его изберут, то у них будут яблоки 12 лет расти в городе на деревьях и, как это там у Гриммельсгаузена, по улицам будут бегать жареные поросята, половинку отрежешь и съешь, а вторая половинка отрастет сама. Ну, приблизительно такого рода обещания Мамдани. И что всего удивительнее, мы видим, что на них избиратели покупаются.

Это вот та проблема, которая давно уже меня тревожила, но мне всегда казалось, что она имеет чисто теоретический характер. А вот оказалось после 2022 года, что она имеет чисто практический характер. Я имею в виду проблему фундаментального несовершенства демократии и всеобщего избирательного права как механизма принятия решений. Если говорить теоретически (а потом мы перейдем еще практически к Нью-Йорку), то выглядит это так.

Как вы знаете, я большой поклонник систем, в которых есть выборы. Например, парламентской Англии XVII-XVIII века, которая благодаря этому стала владычицей морей. Или, скажем, Рима, в котором была очень сильно представлена толпа в виде народных трибунов, но также был ей противовес в виде Сената и некоторых других должностей.

И я не являюсь поклонником системы всеобщего избирательного права, потому что, как сказал Джон Стюарт Милль, всеобщее избирательное право кончается рано или поздно социализмом. Или, как сказал Фридрих Энгельс, вот если будет всеобщее избирательное право, не надо нам никаких революций, мы придем к власти благодаря всеобщему избирательному праву.

Всеобщее избирательное право человечеством юзается довольно давно. Это, правда, было не всеобщее избирательное право, но тем не менее власть толпы, когда могут голосовать также очень бедные люди.

Вот оно, например, было широко представлено в Древней Греции. А поскольку в Древней Греции оно было представлено в рамках полисов, а полисов было очень много, то древнегреческие и римские историки нам оставили довольно важные описания того, как все это действовало. И надо сказать, что все они были всегда демократией крайне недовольны. И главный тезис от Плутарха до Диодора Сицилийского заключался в том, что если где-то в каком-то полисе завелась демократия, то очень скоро дело доходит, во-первых, до прощения долгов и раздела земель (это такой древнегреческий вариант социализма), а также непременно дело кончается тиранией, как только толпа находит себе вожака. Я вот прямо Диодора Сицилийского цитирую.

Вы скажете, а как же Афины? Я отвечу, что, во-первых, каждое правило имеет исключение. А во-вторых, напомню, что Афины, которые благодаря своей демократии действительно нам дали уникальные образцы величия человеческого духа, в которых была создана современная наука и современная логика, и современная философия, к сожалению, реальное процветание Афин продолжалось 32 года. Оно совпало со временем Перикла, который как Ли Куан Ю. По форме это была демократия, а в реальности, конечно, он правил, как я уже сказала, как Ли Куан Ю.

И кончилась она ровно тем, что толпе это надоело, она все равно приревновала Перикла к долгому государственному управлению, начала до него докапываться, начала спрашивать: «А не украл ли твой друг Фидий золото, которое нужно было на статуе Зевса?» Выяснилось, что друг Фидий предвидел такое настроение толпы. Потому что когда это обвинение выдвинули, то Фидий снял золотые листы, которыми была обита статуя Зевса (оказывается, они были на специально гвоздиках), все золото взвесил, и оказалось, что в точности сколько надо было, ничего не было украдено. Но, естественно, толпу и ее вожаков это не останавливало, они кричали «долой Перикла!». И Перикл, чтобы бросить какую-то кость толпе, начал Пелопонесскую войну, которая погубила и Афины, и Спарту.

Вот вариант Пелопонесской войны в данном случае между Россией и Украиной мы наблюдаем сейчас. Правда, я вовсе не сравниваю двух участников с Афинами и со Спартой с одной и с другой стороны. Но я имею в виду такую же братоубийственную войну внутри метапроекта, которая для этого проекта, для этой цивилизации губительна. Это, например, был один кейс, что касается античной демократии, почему в античности демократию очень не любили буквально все историки и буквально все философы.

Очень похожий был кейс в средневековой Италии. Конечно, там не было демократии в современном виде, но там были самоуправляющиеся города, коммуны, в которые со всех сторон стекалось множество людей, некоторые из которых делали карьеру, некоторые из которых оставались чернью. И вот во Флоренции, в Венеции во время Средневековья и во всех остальных итальянских городах тоже очень хорошо знали, что если вы дадите возможность голосовать черни (во Флоренции это называлось «чомпи»), то кончится это диктатурой, кончится это каким-нибудь герцогом Афинским Вальтером де Бриенном.

И что очень интересно, что опять мы прослеживали во всех средневековых итальянских городах-государствах, если, конечно, их просто не захватывал какой-нибудь кондотьер, ту же самую закономерность, что чем более авторитарен был правитель города и чем более авторитарный режим он хотел устроить, тем больше он обращался к толпе. Вот очень характерна в этом смысле история Венеции, где два человека, Баджамонте Тьеполо и дож Марино Фальер, да, настоящий дож, то есть, казалось бы, человек, стоящий во главе государства, они дважды перевороты пытались устроить. И кого они пытались отодвинуть? Аристократию или олигархию. А на кого они пытались опереться? Правильно, на чернь.

Мне пишет Дон Ребе: «Какая же Пелопонесская? Это больше похоже на Тридцатилетнюю».

Дон Ребе, на Тридцатилетнюю тоже похоже. Да, вот прекрасный пример. Война, которая полностью опустошила Германию. И ничего хорошего от этого не было.

Это я к тому, что это те закономерности, которые были прекрасно известны еще в XIX веке и в XVIII веке отцам-основателям США, почему они, собственно, не хотели демократии, а хотели республику. И я напомню, что всеобщего избирательного права, строго говоря, в США, особенно в разных штатах, не было аж до 1960-х годов. Там были различные ограничения по тому, как голосовать.

Вот если посмотреть на то, что происходило в истории XX века после 1918 года, после того, как кончилась Первая мировая война, в ней была всеобщая воинская повинность, эта всеобщая воинская повинность привела ко всеобщему избирательному праву, потому что кто воюет, тот и голосует, президент Вудро Вильсон воскликнул в 1918 году, что демократия победила во всем мире. Если посмотреть на то, что случилось буквально через 10-15 лет с большинством демократий, которые тогда победили, то мы увидим, что они стали диктатурами, как правило, фашистскими диктатурами, некоторые – коммунистическими.

Если мы перенесемся в 1991 год и вспомним, как разрушился Советский Союз, и тогда Фрэнсис Фукуяма сказал, что демократия победила во всем мире, то мы можем посмотреть на страны, которые остались от Советского Союза, какие в них сейчас режимы. И как-то, за исключением разве что Армении, я думаю, все остальное выглядит довольно странно, если не трагично, с точки зрения того, есть ли демократия или нет.

Но самое главное другое. Даже уже и самые прекраснодушные либеральные левые люди поняли, что демократия в бедных странах, как писал польский философ, польский социолог Адам Пшеворский очень известный, она недолго продолжается, если, дескать, страна бедная. И даже это он писал в 90-х еще годах, что вот, дескать, если меньше трех тысяч долларов на человека в год, то демократия просуществует недолго. Как говорил в свое время один из премьеров Родезии, в Африке один человек – один голос один раз.

А если страна побогаче, то демократия будет продолжаться дольше. А если страна еще богаче, то демократия будет продолжаться еще дольше. А если, ну, тогда Пшеворский, по-моему, называл цифру шесть тысяч долларов в год, но это были тогдашние шесть тысяч долларов, то демократия выживет come hell or high water (даже если это будут огонь, вода и медные трубы).

Почему я об этом говорю? Потому что, во-первых, это прекрасное правило о том, что демократии не выживают в бедных странах, потому что чернь голосует за диктатора, оно было известно даже в 90-х годах.

И возникает вопрос: очень хорошо, ребят, а как быть-то бедным странам? Потому что каждый раз, когда прекрасные, хорошие люди из богатых стран приезжают куда-нибудь в Африку, они же не говорят: «Заведите себе монархию». Вот как на Ближнем Востоке. Смотрите, как страны на Ближнем Востоке, которые с монархиями, довольно неплохо живут и совершенствуются, и исламистов даже из себя выгоняют, которые приезжают в Европу и там пользуются всеобщим избирательным правом, от которых начинают зависеть политики, и садятся на пособия.

Хорошо, если демократия в бедной стране не выживает, то что же делать бедной стране? Это во-первых. Но это был вопрос, который был ясен уже в 2000-х годах. А сейчас в связи с победой того же самого Мамдани на праймериз, да и в связи с победой Барака Обамы уже на самых настоящих выборах, и в связи с победой Джо Байдена, и в связи с тем, что, мы видим, происходит по всей Европе, когда вычеркивают правых политиков, так или иначе им затрудняют возможность забираться, возникает вопрос: «Простите, а вот можно уточнить? Вот вы говорите, что в богатых странах демократия будет вечной. А что значит в данном случае вечность?»

Вот я только что сказала, что демократия в XX веке только началась в смысле всеобщего избирательного права, серьезного всеобщего избирательного права. И довольно быстро в большинстве стран Европы это кончилось заново диктатурой. Потом новая волна демократизации – 90-е годы. Тоже это начинает кончаться диктатурой. Простите, пожалуйста, а вот откуда вы уверены, что богатая демократия долго просуществует? И что значит долго? Что значит вечность?

И вот на наших глазах мы видим самую страшную вещь, которая заключается в том, что даже в богатых демократиях действуют все те же самые печальные закономерности, о которых я вам говорила, просто они действуют немножко по-другому и они действуют дольше. И они действуют по-другому таким способом, что у вас образуются политики, которые либо импортируют избирателей, которые считают, что им все должны, либо объясняют каким-то избирателям, что им все должны, и создают из этих избирателей группы жертв, которые просят все больше и больше.

И как только такая система образуется в стране или в городе, эта система становится самоподдерживающейся. Вот здесь очень важно. Мы переходим непосредственно к Нью-Йорку. Есть, например, в Соединенных Штатах такой город Детройт, который, как вы знаете, когда-то был автомобильной столицей Америки. Даже, может, сейчас остается в значительной степени. Но суть заключается в том, что по мере того, как Детройт богател в качестве промышленного города, в него приезжало очень много людей, которые хотели там пожить на халяву. Конечно, в значительной степени это были люди из южных штатов, это были люди с черным цветом кожи.

По мере того, как политики местные детройтские им говорили: «Ребята, вам все должны. И мы вам как-нибудь поможем на халяву», число этих людей становилось все больше. Они голосовали за все более отвратительных и отвратительных мэров, которые, кстати, очень часто были коррумпированы, потом попадали под следствие. Но тот избиратель, который один раз завелся и стал большинством, и который хотел все на халяву, у него не было такого, чтобы он через некоторое время: «О, я все передумал, я переосмыслил свою жизнь. Ребята, я теперь за какого-то крутого голосую».

Всё. Как только у вас получается большинство избирателей, которые считают себя жертвами и голосуют за халяву, вы можете обещать им что угодно. Вы можете обещать им бесплатный городской автобус, вы можете обещать им сокращение цен на жилье. Вы можете им реально прийти и обещать: «Вы знаете, у вас будет вечная жизнь. Вот как только я победю на выборах, то я посажу дерево жизни посреди города Нью-Йорка, на нем вырастут яблоки, вы эти яблоки съедите, кто это яблоко съест, кто за меня проголосует, тот будет жить вечно», я вас уверяю, такая программа соберет если не достаточное, то значительное количество людей, которые за это проголосуют. И вот это очень странно, страшно, что это становится самоподдерживающейся системой.

И, собственно, возвращаясь, кстати говоря, к Европе и к российско-украинской войне, которая, как я уже сказала, из прокси-войны между США и Россией (ну понятно, что Россия – труба пониже, дым пожиже в таком конфликте) превращается в прокси-войну между Россией и Европой или, точнее, можно сказать, новой европейской империей, новой империей под названием Евросоюз и старой распавшейся империей под названием Россия.

Потому что если вы посмотрите, что произошло за эти 30 лет, то вы увидите, что все то, что потерял Советский Союз, начиная от Восточной Европы и кончая стран, непосредственно являвшихся частями Советского Союза, в значительной степени или было инкорпорировано в Европу, в Евросоюз, или оказалось его буферными зонами, как та же самая Украина.

И Евросоюз превратился в огромную, но очень рыхлую империю, которая, кстати, занимается практически всем тем же, что империя, то есть выкачивает из окраин человеческие и интеллектуальные ресурсы. Потому что в значительной степени за счет этого в ключевых центральных странах Евросоюза оставалась возможность достаточно хорошего развития экономики. Потому что когда там из Польши, Болгарии, тех же самых стран Балтии приезжало большое количество людей при тем не менее падающем населении в ключевых странах, и это работоспособные, и это образованные люди, то это позволяло, конечно, эти страны очень сильно поддерживать.

И вот обратите внимание, что эта империя была организована абсолютно так же, как СССР. Она взяла у него этот принцип. Потому что СССР чем отличался от исторической России? Историческая императорская Россия говорила… Любая империя достаточно интернациональна, но все-таки историческая императорская Россия не делилась на республики и самостоятельные страны.

А Советский Союз, потому что он хотел завоевать весь мир, говорил: «Вот у меня есть автономная социалистическая республика. Вот у меня есть прямо целая Эстонская или Украинская, или Армянская социалистические республики. И присоединяйтесь ко мне еще. Вот видите, у меня на гербе – земной шар. И рано или поздно последняя Парагвайская советская социалистическая республика войдет в состав СССР».

Вот Евросоюз, обратите внимание, организован ровно по тому же самому принципу социалистических республик: вроде у вас есть и национальное представительство, а вроде у вас есть и центральные какие-то органы, которые контролируют все, включая кривизну огурцов, и пытаются себе забрать все больше и больше власти. И понятно, кстати, что ситуация с гибридной войной, ситуация с вооруженным конфликтом с Россией дает прекрасную возможность это сделать. Потому что вообще все империи в мире централизовались и становились авторитарными правительствами как раз на ситуации, связанной с военной угрозой.

И вот обращаю ваше внимание, что для Евросоюза это, конечно, большая opportunity, вот такая прокси-война на территории Украины. И это действительно совершенно логично обосновано, где будет проходить граница между бывшей империей под названием Советский Союз, который потерял 90% стран-сателлитов, и новой империей, Евросоюзом, которая эти страны-сателлиты, соответственно, тем или иным способом вобрала в себя.

Но также обращаю ваше внимание, что мы увидим, насколько может Евросоюз в нынешней своей бюрократической ситуации принимать рациональные решения и насколько могут составляющие его национальные правительства, в силу того что они правительства демократические и правительства со всеобщим избирательным правом, принимать рациональные долгосрочные решения.

Я на это буду смотреть с большим удовольствием, запасшись попкорном. Если кто-нибудь знает, что будет заранее, я отвечаю, что я не знаю. Мне кажется, что это совершенно неочевидно. Потому что для меня, например, очевидно, вернее, не то что для меня, а это старые хорошо известные слова, что каждый европейский политик знает, что надо делать, он просто не знает, как остаться избранным и у власти, если он будет делать то, что надо.

Потому что у нас, на самом деле, в странах со всеобщим избирательным правом, составляющих Евросоюз, есть несколько удивительных особенностей. Я не знаю, насколько вы задумывались о том, насколько они удивительны. И нет, я не имею в виду, когда вот тут полиция проводит в Германии рейд и там посещает 170 человек, которые то ли не там лайки поставили, то ли не тому одобрение выразили. Я имею в виду даже не задержание Дурова, даже не запрещение Марин Ле Пен участие в выборах, скверную историю с выборами в Румынии и так далее и так далее. Я имею в виду три фундаментальные особенности, которые просто стали настолько привычными, что мы не ощущаем их, как мы не ощущаем воздуха, которым дышим.

Первый – это гигантский долг. Я напомню, что государственный долг как инструмент был изобретен в Европе (кстати, это позволило Европе очень хорошо воевать), чтобы вести войны. То есть у государства не было особых расходов где-нибудь в XVIII-XIX веке. Были расходы в основном на дворцы перманентные, которые строит государь, но это, в конце концов, не так много, даже если это Тюильри или Зимний дворец. А тут у вас срочная война, вы выпускаете какой-то займ. Идея такая, что после войны вы этот займ за счет государственных доходов выплачиваете. Тут ситуация, когда в Евросоюзе давно никаких войн нет. Собственно, Евросоюз был образован для того, чтобы внутри не было войн, чтобы никто не спорил, чей Эльзас и Лотарингия.

А гигантские государственные долги почему? Ровно потому, что избиратель хочет халявы и уже невозможно обложить деньгами работающее население до такой степени, чтобы выжать из него столько денег, чтобы дать избирателю, который хочет халяву. Это пункт первый.

Пункт второй – это, конечно, импорт мусульманского населения, прежде всего мусульманского. Я уже много раз говорила о том, что два берега Средиземного моря, европейский и африканский или европейский и африканский вместе с азиатским, являются двумя частями сообщающегося сосуда, что Римская империя, которую мы привыкли считать предшественницей современной Европы, на самом деле была устроена принципиально, стратегически по-другому, ровно потому, что она существовала по двум берегам моря, и ровно потому, что она использовала это море в качестве Mare Nostrum, в качестве огромного тысячеполосного шоссе, по которому корабли перевозили все что угодно, вплоть до кирпичей. Из Италии в современный Алжир возили кирпич. Вот такой был объем перевозок.

И когда римляне строили свою империю, они начали ее строительство де-факто с уничтожения Карфагена. И причина, по которой Катон Старший говорил, что Карфаген delenda est (должен быть разрушен), заключалась ровно в том, что они понимали стратегическую связанность, они понимали, что один берег моря не может существовать, не завоевывая и не представляя стратегическую опасность для другого.

Вот в начале XX века у Европы, у европейской цивилизации был уникальное окно возможностей колонизовать африканский берег и Ближний Восток. Вместо этого Европа начала между собой гражданскую войну, которая продолжалась 30 лет, известна нам как Первая и Вторая мировая война. За это время у Европы были истощены людские ресурсы. Выяснилось, что эти ресурсы невозобновляемы. И сейчас другой берег моря, то есть африканский и азиатский, то есть мусульманский, колонизует Европу.

Если вы представите себе, на самом деле что происходит… Давайте просто вместе с вами прикинем, как оно происходит. Я сейчас буду называть, естественно, примерные цифры. Я просто хочу, чтобы вы почувствовали динамику.

Вот представьте себе, вы Великобритания или Франция и вы на тысячу жителей привозите, скажем, одного человека выходца из Афганистана или из Сирии, или откуда-нибудь из Египта, и у него, допустим, четыре жены, каждая из которых рожает по 10 детей. Я, конечно, сейчас называю очень-очень-очень большие уровни рождаемости. Но я просто приблизительно вам говорю, как это функционирует. Хорошо, у него три жены, каждая из которых рожает по 10 детей.

В первом поколении вы даже не замечаете, что вы кого-то ввезли, потому что у вас тысяча человек, и у вас есть четыре человека – мужчина и его три жены. Вообще ни о чем. Тем более, что, кстати, я сказала, три жены, а на самом деле там обычно в первом-то поколении в 60-80-е как раз въезжали нуклеарные семьи, люди особо так не нарушали европейские законы.

Ну хорошо, вот у вас первое поколение. Даже давайте проще. Человек, две жены, 10 детей. Во втором поколении получилось 20 человек. У вас своя рождаемость тоже нормальная, потому что в этот момент еще население европейское поддерживается на уровне, женщина рожает где-нибудь 2,1 ребенка. То есть у вас опять получается тысяча условных англичан и во втором поколении, скажем, 20 мусульман. Опять не проблема. Вообще ни о чем. Вернее, во втором поколении.

В третьем поколении, допустим, у вас очень резко снизилась уже рождаемость среди англичан, и вместо тысячи у вас 750 человек уже. Соответственно, у вас снизилась рождаемость и среди новых мигрантов, и, скажем, конечно, никто уже больше по 10 человек не рожает, а рожает, скажем, по 6 человек. И вот сколько у вас? У вас 60 уже человек. 60 человек на 750. Ну, тоже не очень страшно. Вы тоже это не очень сильно замечаете, третье поколение.

Четвертое поколение. У вас снова снизилась рождаемость среди коренного населения. Это уже, скажем, не 750 человек, а 600 родилось в четвертом поколении. А среди того населения, которое эмигранты, уже в четвертом поколении, тоже снова снизилась рождаемость. Господь с вами. И тоже, конечно, никакие не 6 человек. Допустим, 4 человека родились. Сколько у вас получилось? 240. И у вас уже в четвертом поколении 240 с одной стороны и 600 с другой стороны. И это уже сильно кусается, потому что вы понимаете, куда оно идет в пятом поколении, когда у вас автохтонного населения останется человек 500, а 240…

Извините, если я там что-нибудь не так посчитала, но вы понимаете всю динамику. По-моему, я где-то ошиблась и в два раза тоже что-то завысила. По-моему, не 240, а 120. Сейчас неважно. Вы понимаете общую динамику, которая приводит к тотальному замещению буквально через несколько поколений.

И еще очень важно другое, что в какой-то момент, и это ровно момент, который сейчас настает, у вас же рядом живут и бабушки, и дедушки, и младшее поколение, и внуки, у вас общее количество населения вполне себе еще автохтонное, потому что прежние поколения, которым 60-70 лет, они еще живы, они еще даже работают, но у вас наступает момент, когда у вас целые школы и целые ясли, и целые детские сады заняты преимущественно людьми, которые являются мигрантами в третьем, четвертом, я уж не говорю, в первом поколении тоже очень много приехало.

И у вас оказывается совершенно страшное сочетание, когда у вас вздувается молодежный пузырь из людей другой культуры, из людей, которым левые объяснили, что они жертвы, что им все должны, что они колонизованы, что колонизаторы им должны, что им недодали. И, собственно, вот именно эту ситуацию огромное количество самых развитых европейских стран переживает на наших глазах сейчас. И мы видим, что ни один политик, левый особенно и находящийся у власти, в полной мере не осмеливается с этим бороться.

Естественно, у меня вопрос моим слушателям. Как вы думаете, Россия больше угрожает Европе, чем исламская миграция, или меньше? Вот даже представим себе самое страшное, что мы можем представить себе о Путине, что он захочет взять матч-реванш и что он действительно пойдет на страны Балтии, что, с моей точки зрения, вполне возможно, особенно если остановится украинская война. Вот что более страшное для Германии, для Франции, для Великобритании – это замещение населения или то, что новая европейская империя потеряет страны Балтии? Мне кажется, ответ достаточно очевиден.

Так вот, это все касается того, умеют ли демократии принимать стратегические решения. Вот на примере этих двух особенностей современных европейских демократий, одна из них, я уже сказала, это гигантские долги, а вторая – это неконтролируемая миграция, они сначала, видимо, думали, что она просто будет замещать рабочие руки, а потом не смогли переработать, но не могут, опасаясь политических последствий и заискивая уже перед мусульманским избирателем, остановить, вот это заставляет предполагать, что нет, не очень-то они могут хорошо просчитывать стратегические последствия. Вернее, стратегические последствия просчитывать могут, но не осмеливаются действовать.

Третья вещь. Я не буду о ней долго говорить, но она тоже достаточно очевидна. Это крайняя бюрократизация современных различных европейских институтов и, что еще хуже, это навешивание на бизнес обязательств по соблюдению таких норм безопасности, которые делают ведение бизнеса делом невыгодным, которые делают так, что человеку гораздо выгоднее жить на пособие, чем заниматься бизнесом.

Типичный пример – это банки, которых заставляют выполнять скрытно обязанности государства, проверяя своих клиентов. И банки просто предпочитают скопами клиентам отказывать и блокировать вообще любые операции. При этом это никак не сказывается на каких-то реальных серьезных возможностях даже тех же самых бизнесменов из России. Я прошу прощения, вот мне говорили, что сейчас вся Москва завешена рекламой одной совершенно конкретной организации, которая обещает чуть ли не за одну сотую процента переводы в любые точки мира, включая Евросоюз. Зато заниматься бизнесом в Европе – совершенно не обязательно русскому, любому человеку – благодаря такой особенности банковской бюрократии все сложнее и сложнее.

Вы знаете, 70% стаффа, 70% персонала современного банка европейского – это как раз сотрудники отделов, которые должны заниматься проверкой подноготной клиентов. И, будете смеяться, часто они делают это не сами, а часто они делают это с помощью систем искусственного интеллекта. А поскольку они находятся в младенчестве, то какой-нибудь сложный кейс эти системы искусственного интеллекта в принципе не берут. Если вы когда-нибудь общались с чат-ботами, вы поймете, о чем я.

И в этом смысле, как я уже сказала, очень возможно, что прокси-война с Россией приведет к отрезвлению Европы, к тому, что называется «стримлайнинг», к тому, что исчезнет бюрократия, к тому, что что-то сделают с миграцией, к тому, что что-то начнут делать с государственным долгом. Но, согласитесь, поскольку мне кажется, что все эти три проблемы гораздо более страшные, чем проблема rump state (буквально государство-обрубок), которым является современная Россия относительно империи Советского Союза, я как-то не уверена, что… Собственно, посмотрим, как оно пойдет. Как я уже сказала, это очень интересно. Потому что очень много зависит от просто того, хватит ли в Украине человеческой живой силы воевать в окопах, потому что, судя по всему, денег ей Европа на войну даст.

Убай спрашивает меня: «Что, на ваш взгляд, происходит в Армении? Спасибо вам за эфир».

Мне стыдно, я не знаю. Я постараюсь изучить этот вопрос к следующему эфиру.

«Какие для России и Украины уроки 12-дневной войны?»

Хороший вопрос. Отчасти я говорила. Сейчас я к нему вернусь.

«Как вы относитесь к Надин Гейслер?»

Спасибо за вопрос. Я хочу к нему вернуться. Я немножечко говорила о Надин Гейслер на прошлой неделе, а с тех пор я посмотрела. И я посмотрела две важные статьи, которые я вам рекомендую. Одна из них – это статья на «Радио Свобода». Я редко «Радио Свобода» рекомендую. Она называется «“Значит, я много хорошего сделала”. Волонтерку Надин Гейслер приговорили к 22 годам колонии».

И из этой статьи встает абсолютно потрясающий облик очень искреннего, очень действительно повернутого человека, повернутого абсолютно на помощи Украине. Вот человек, что называется, долбанулся в первые недели войны и делал ну просто совершенно невероятные вещи: вывозил из занятых Россией районов людей, зверей, собак, кошек, стариков, детей, воссоединял семьи, добывал лекарства, все было завалено гуманитаркой. Это называлось «Армия красоток». Эта даже официальная часть ее работы была совершенно невероятна. Вот это и называется волонтером.

Кроме того, я вам рекомендую другую статью в российской патриотической прессе, в «Регнуме», в которой сказано, что вся эта деятельность Надин Гейслер, сама по себе совершенно потрясающая, была лишь прикрытием. Вернее, в какой-то момент, поскольку Надин Гейслер очень хотела помогать Украине, она стала делать вещи, видимо, списалась с украинскими силовиками, познакомилась, по словам этой статьи «Регнума», с куратором из СБУ. Кстати, это произошло после того, как от нее ушел ее молодой человек. И, видимо, это сильно повлияло. И тогда она в сейчас обнародованных каких-то чатах о том, что «вот если бы вы знали, как я работала, как я вывозила офицеров, солдат, кого я наводила, чего я делала, и все это под носом ФСБ, то это все совершенно невероятно».

Собственно, почему я это рассказываю? Дальше началась очень печальная история, которая заключалась в том, что Надин Гейслер уехала в Грузию, и она, судя по всему, во всяком случае, как говорит «Регнум», рассматривала это как не конечную точку маршрута, а собиралась дальше ехать в Украину и помогать Украине.

И тут оказалось, что ей украинская сторона поставила такие условия, которые Надин Гейслер «сочла смертным приговором». Вот одно из ее замечаний, которое она писала (цитирую по «Регнуму»): «Когда они тебя вывозят, это придается огласке. Я не могу дать интервью, это будет смертный приговор. Моя история – это в прямом смысле история девочки, которая хлопала глазками, обманула всю систему, под носом ФСБ вывозила АТОшников, координаторов ВСУ прятала у себя на складе у себя дома, спонсировала ЗСУ донатами. Рассказать этого я не могу. Это и есть причина того, что сижу в четырех стенах и не афиширую свое сообщение». Кстати, в Грузии Надин перекрасила свои волосы в сине-желтый свет и так далее.

И вторая проблема заключается в том, что а как же получилось так, что Надин вернулась в Россию? И вот это самое страшное. Во-первых, как мы видим, судя по всему, есть основания полагать, что ей поставили люди, которые с ней работали в Украине, такие условия, которые были для нее смертным приговором. Она поняла, что она не собирается это делать. А во-вторых, у нее полностью иссякли донаты. А иссякли донаты благодаря, во-первых, статье «Медиазоны», а во-вторых, деятельности такой очень известной феминистской активистки, которая называется Дарья Серенко. Сначала «Медиазона», а потом Дарья Серенко всюду форсировала историю, что, дескать, Надин Гейслер работает на ФСБ.

И в этом смысле меня эта история ужасно просто поразила, потому что для меня эта история встала в ту же самую историю, что Дарья Трепова. Дарья Трепова тоже хотела помогать Украине, а кончилось тем, что она должна была взорваться вместе с Владленом Татарским, а когда она не взорвалась, то ее куратор сказал ей: «Ты тут еще что-то воображаешь, а у меня в Мариуполе родных убили». Такая же история, как история Руслана Сидики. Я напоминаю, это российский анархист, который сейчас считает себя военнопленным, потому что он тоже очень хотел помочь Украине. Он выезжал на тренировки в другие страны мира, он собрал дроны, которые должны были уничтожить российские самолеты. Он был пойман. Но мы видим, что Украина не торопится его включать в списки военнопленных.

То есть есть та часть, что, как мне кажется, задумайтесь над тем, почему Надин Гейслер не смогла уехать в Украину, какие условия поставили ее кураторы из Украины. И второе, конечно, вот эта российская правозащитная тусовка, особенно, конечно, посты Дарьи Серенко, которую западные СМИ по итогам интервью с ней называют «главной координаторкой протестного движения в России», «женщиной, которую боится Путин» и так далее и так далее. Вот то, что Дарья Серенко тогда писала о Надин Гейслер, мне просто даже страшно воспроизводить. Это просто был какой-то поток большой о том, что вот какая она, как выяснилось.

И, конечно, у меня полное ощущение, что причина, по которой у Гейслер кончились донаты и ей пришлось возвращаться в Россию и на этом садиться, это уже никак не Украина, а это мы должны благодарить «Медиазону», Серенко и неназванных волонтеров, на которых они ссылались. И если эти волонтеры действительно существуют, то я прошу и «Медиазону», и Серенко их назвать, чтобы мы знали в лицо своих героев, если они действительно, как я уже сказала, существуют.

Но вот это такая страшная история очень многих людей, которые в 2022 году просто двинулись на этом и просто считали, что их долг помочь Украине. Вот теперь Надин Гейслер получила 22 года. Единственная для нее надежда, как мне кажется, это если и ее, и Далью Трепову, и таких людей, как Руслан Сидики, украинская сторона включит в обмен. Мы знаем, что российская сторона уже включала в обмен тех людей, которые сидят с украинской стороны: некоторые за лайки, некоторые за то, что они наводили дроны, некоторые за то, что они считают, что они сидят за лайки, а украинская сторона считает, что они наводили дроны, и так далее и так далее. Но тем не менее мы видели, что такие люди с российской стороны в обмене были, а вот этих вот не включают.

«Прокомментируйте создание европейского трибунала по Путину».

Ну вот я только что комментировала, что пока трибунал создавали, литиевое месторождение Шевченко ушло России.

«Путин говорит, нас надули, кинули, Запад нас кинул. Кинул или нет? Или это Путин кинул Запад?»

Долгая история, на которую я довольно много уже здесь высказывалась. Как я уже сказала, нету того Бильдербергского клуба, который принял решение кинуть Россию и расширять НАТО на восток, в частности. Хотя это была одна из не самых главных вещей.

Но, как я уже сказала, фундаментальная проблема заключается в том, что российско-украинская война, вернее, то, что мы видим, меня заставляет переосмыслить не только первоначальное свое отношение в 2022 году, что, дескать, кровавая диктатура напала на демократию, демократия – это замечательно, диктатура – это плохо и так далее и так далее, проклятие агрессору, жертве позволено все.

Она заставляет меня пересмотреть все, что происходило с 1991 года, когда, во всяком случае, такие люди, как я, я думаю, что очень много прозападно настроенных людей, решили, что сейчас Россия попадет в Полдень, XXII век. Они воображали себя живущими в мире Стругацких. Вообще, Стругацкие, конечно, на нас очень сильно повлияли. Они воображали себя такими прогрессорами, они воображали, что Запад – это вот Полдень, XXII век, а Советский Союз – это Арканар. Вот Арканар сдох, сейчас все будут жить, как в Полдень, XXII веке.

И, естественно, при этом думали о судьбе Германии и Японии, которые проиграли Вторую мировую войну и которые возродились из пепла, благодаря «Плану Маршалла», в частности, Германия. И казалось, что вот все люди – братья под четырьмя небесами, что сейчас все флаги будут в гости к нам, что коль скоро исчезла империя зла под названием Советский Союз, все обнимутся друг с другом. И казалось, что совершенно неважно, на сколько стран он распался и какие у них национальные интересы, потому что национальных интересов нет, и вообще люди не делятся на нации, люди делятся на глупых и умных, а вот глупые люди, в свою очередь, делятся на нации. Я чрезвычайно этого мнения придерживаюсь, я уже много раз говорила.

А проблема заключается в том, что геостратегические интересы, в частности из-за которых вспыхнула Первая и Вторая мировая война, когда еще никакого Советского Союза не было, никто не отменял. И человек человеку волк и страна стране волк.

И это касается не только нелюбви конкретно к России. Например, я напомню, что когда, это меня поразило, объединялась Германия, то Маргарет Тэтчер созвала внутренний кабинет, и они там расписали перспективы объединения Германии и давали какие-то заключения по германскому национальному характеру, и пришли к выводу, что немцы всегда агрессивны, самовлюбленны, представляют большую опасность Великобритании и так далее и так далее.

Вот это произошло после того, как в Первой и Второй мировой войне Великобритания полностью победила Германию, расчленила, унизила сначала в Первой, но во Второй все было гораздо, как мы знаем, сложнее. Но, собственно, результаты Первой мировой войны и расчленение Германии и Австрии были непосредственной причиной Второй мировой войны в том числе. И тут никто против России не действовал, тут просто страны, в том числе и Запада, действовали друг против друга, потому что, как я уже сказала, геополитика. Вот оказывается, что Полдень, XXII век не существует, а геополитика существует.

Более того, это в случае Германии и Японии, которые действительно возродились из пепла. Во-первых, они возродились только после того, как они были чрезвычайно унижены, чрезвычайно обкорнаны. Япония, напомню, тоже лишилась всех своих колониальных владений, включая куска Кореи и многих островов в Тихом океане. И Германия. Напоминаю, что в Германии была этническая чистка, из Восточной Германии было изгнано 18 миллионов немцев, из которых 2 миллиона где-то пропало, очевидно, померло по дороге. Это была одна из крупнейших этнических чисток, которые произошли.

Напоминаю, что, например, из тех же самых Судет чехословацкое правительство, которое выгоняло немцев, давало им буквально 15 минут на сборы. Если я не ошибаюсь, там крошечную какую-то сумму денег можно было взять на дорогу, совершенно неадекватную. По дороге немцев зачастую убивали, просто «партизаны» врывались в поезда и расстреливали людей, включая детей. И напоминаю, что партия, которая это делала, называлась Национал-социалистическая партия Чехословакии. Вот так. И на это уже никто не обращал внимания.

Так вот, тем не менее Германию и Японию приласкали и осуществили «План Маршалла» вместо «Плана Моргентау» ровно потому, что был Советский Союз, надо было против кого-то дружить. А тут Советский Союз распался, и невольно получилось так, как всегда есть в международной политике – падающего толкни, упавшего добей.

И как я уже сказала, не было никакого центрального органа, Бильдербергского клуба, который злоумышлял специфически против России. Но как-то так само собой получилось, что сначала те страны, которые состояли в Варшавском блоке, а потом страны, которые когда-то являлись частью СССР, они попросились в НАТО, им сказали: «Почему нет?» А обещание не расширять НАТО на восток действительно было, оно действительно многократно произносилось, но оно никогда не было зафиксировано на бумаге. И вдобавок оно, знаете, было произнесено теми людьми, которые в силу демократического характера власти давно не были президентами.

И да, конечно, в тот момент, когда это произошло, около 2002 года, еще перед арестом Ходорковского, Путин попросился в НАТО у Билла Клинтона, если я не ошибаюсь, Клинтон посоветовался и сказал нет, а буквально через несколько месяцев стало известно, что Украину готовы принять в НАТО, то я думаю, что это для Путина было одним из очень серьезных ударов. Собственно, после этого он впервые начал изменять своему прозападному курсу, после этого как раз через некоторое время посадили Ходорковского, потом был Майдан, потом много было ошибок с другой стороны.

И еще раз повторяю, я не вижу некой очень злонамеренной злой воли, я как раз вижу отсутствие центрального управляющего мозга у демократических стран, позволяющих принимать стратегические решения, которые бы блокировали вот это неизбежное историческое развитие событий, которое приводит к тому, что в какой-то момент Россия очнулась и сказала: «Так, а что это меня тут? Как интересно, меня ощипали как кур во щи, я-то к вам со всей душой, а вы-то за моей спиной…».

Еще раз повторяю, что поскольку в современном мире все в первую очередь зависит от экономики, без экономики не получается ничего, тем, кто экономически могуществен, можно все. Обратите внимание, что Китаю сошла с рук даже нечаянно развязанная эпидемия коронавируса. Если бы случайно такая штука произошла в России, коронавирус убежал, я думаю, что на Россию повесили бы всех собак. То, что позволено экономически успешной державе, то не позволено быку, в частности России.

Если отвечать коротко на вопрос, надули ли Россию, то я бы сказала, что ужас заключается не в том, что кто-то специально надувал, хотя, как ни странно, бесспорно, было большое количество неоконов, особенно в 2003-2004 годах, вот как раз во время войны в Ираке, которые испытывали очень разные радужные чувства и действительно считали, что падающего надо добить. И было, как мы знаем, и сейчас есть, большое количество леваков, которые не то что Россию хотят деколонизовать, а хотят деколонизовать даже Стратфорд-на-Эйвоне. И если Стратфорд-на-Эйвоне деколонизуют на английские деньги, то это называется просто идиотизмом, а если бы, скажем, Стратфорд-на-Эйвоне деколонизовали на иранские деньги, то вот это было бы уже вмешательством во внутренние дела государства.

И то же самое с Россией, что если какой-нибудь дурак сам бегает и кричит, чей Татарстан, то это его проблемы, и он просто маргинал, а когда вдруг появляется со всех сторон такое гигантское количество семинаров и форумов, и откуда-то они получают гранты, и все они за историческое примирение и за то, чтобы Россию деколонизовать, и Мордовию обязательно деколонизовать, и Татарстан деколонизовать, и параллельно эти же самые прекрасные люди иногда говорят, как Подоляк в интервью Delfi: «Вы понимаете, русские, они же даже не славяне, они же мордва и татары»…

Очень, кстати, забавно, что человек, который выдает такой явно нацистский тейк, нацистский не по отношению к русским, а по отношению к финно-угорским народам и татарскому народу, он говорит это в интервью Delfi, которое, в том числе, эстонское издание. То есть эстонцы – финно-угры. То есть человек не очень, видимо, понимает, чего он говорит.

Борис мне предлагает: «Тот, кто находится в цивилизованных странах, давайте вместе доносить до местных политиков, каким злом является Россия на самом деле».

Борис, не беспокойтесь. Вот у нас тут есть полезные идиоты в лице ФБК и других деятелей, деколонизаторов из российской оппозиции и прочих, и прочих, которые только этим и занимаются, которые выполняют роль Отто Куусиненов. Вот помните, был такой Отто Куусинен у Сталина, который как только Сталин затеял войну с Финляндией тут же объявил об образовании, по-моему, Финской демократической республики. Еще такой был Бабрак Кармаль. Вот я, кстати, не сомневаюсь, что Отто Куусинен был абсолютно искренним коммунистом и просто так в конце жизни получилось, что он оказался марионеткой Сталина.

И, кстати говоря, вот к вопросу об обманули, развели. Конечно, когда я вижу вот эту часть деятельности тех людей, которые называют себя политическими оппозиционерами, что они внезапно стали частью вот такого большого Коминтерна 2.0 и все тейки этого Коминтерна от радости по поводу ареста Дурова и по поводу цензуры на Западе разделяют и одновременно рассказывают, как Россия должна быть деколонизована и какие это генетические рабы, которые должны каяться и каяться и которые должны бесконечно платить репарации, то да, конечно, при взгляде на эту прослойку у меня закрадываются некоторые подозрения, что в тот момент, когда война началась в 2022 году, то один из сценариев, который рассматривался глубоким государством, который рассматривался Демпартией США, это был, конечно, сценарий, очень похожий на тот, который был реализован в Ираке, когда в Ираке власть была передана местным иракским демократам, а после этого страна распалась на части, потому что они ничему не научились, ничего не простили, ничего не забыли.

И да, я думаю, что это был, конечно, не доминирующий сценарий, но, вероятно, это был один из сценариев, который если Украина одержит победу, то потом придет или какое-то правительство, которое непосредственно состоит из вот этих активистов-деколонизаторов, либо придет какое-то правительство, которое будет пытаться дружить с Западом, а ему скажут: «Но у вас же тут есть целое большое российское гражданское общество, которое требует репарации, деколонизации и так далее и так далее. Вот, пожалуйста, слушайте то, что она говорит».

И после этого действительно Россия просто распадается на тысячу кусков, потому что, естественно, силовики в регионах совершенно не хотят, как там у Тамары Эйдельман, идти на курсы перевоспитания, а Демократическая партия разводит руками, говоря: «Мы хотели как лучше. Странно, что получилось как всегда».

А если вы думаете, что это слишком такой конспирологический взгляд на вещи, то посмотрите на ситуацию в Украине, которая ровно так и произошла. Потому что были люди, которые сказали, что они гражданское общество, что они активисты, что они имеют право говорить от имени общества, что они, например, запрещают президенту Зеленскому договариваться с Москвой в 2019 году. Все… подписали об этом соответствующий документ. Теперь, как назло, выясняется, что все эти… финансировались USAID’ом или что-то в этом роде.

Вообще, надо сказать, что после того, как Илон Маск и президент Трамп вскрыли этот гнойник под названием USAID, то все наши самые черные подозрения, которые мы могли считать абсолютной паранойей, они удивительно стали походить на реальность.

Что у меня еще из важного осталось? «Экономику стран Запада, на которые приходится почти половина мирового ВВП, ждет скорая смерть, считает президент РФ Владимир Путин».

Скорая смерть не ждет. Насчет Америки можете быть спокойны, даже Зохрана Мамдани изберут мэром Нью-Йорка. Вот насчет стран ЕС я, собственно, только что высказывала мои сомнения. И могу сказать, что я абсолютно не знаю, в какую сторону повернется стрелочка. Но в ближайшие 5-10 лет мы это увидим. И будет это очень интересно.

Я возвращаюсь к вопросу, какие для России и Украины уроки 12-дневной войны. Наверное, первые уроки 12-дневной войны заключаются в том, что мы увидели, как выглядит господство в воздухе. Я об этом еще говорила. И если Путин будет планировать вторую серию этой войны или продолжение, то я думаю, что он будет извлекать из этого уроки и вообще как выглядит подготовка к войне, потому что Израиль ко всему этому готовился 20 лет.

Второй урок, мне кажется, заключается в том, что мы видим в лице президента Трампа чрезвычайно искусного одновременно и стратега, и тактика. То есть человек идеально воспользовался тем, что принес ему на блюдечке Израиль, и в короткий срок, обратите внимание, освободил себя от гигантского количества обязательств, включая, например, обязательства прекратить побыстрее российско-украинскую войну, потому что ему все стали говорить, что ты, дескать, этого не можешь сделать, а после того, как Трамп однозначно такой триумфатор по итогам 20-минутной войны, то, знаете, на имидж «я чего-то не могу сделать» можно забить.

Третье. Как я уже сказала, Трамп благодаря Авраамическим соглашениям и Израиль благодаря уничтожению всех прокси Ирана выстроили совершенно другую ситуацию на Ближнем Востоке. И обратите внимание, что составной частью этой ситуации является то, что они, особенно Трамп, естественно, израильтянам вряд ли хотелось, пощадили иранский режим. Сейчас я объясню вам, почему это важно. Потому что действительно в качестве пугалки и Трамп, и Израиль припугнули Иран, что вот, ребята, если что, мы просто разбомбим ваши силовые структуры, и тогда в стране начнется если не революция, то хаос.

Но на самом деле этого никто делать не собирался. Это было вот такое самоубийственное решение, которое никто не принял. Я не знаю, могла ли пасть в Иране власть мулл. Я сильно сомневаюсь. Я думаю, что иранская оппозиция – это что-то вроде российской. Я думаю, что война сплачивает людей вокруг своего собственного населения.

Я также обращаю ваше внимание, что вот та идея regime change, которой очень увлекались и Джордж Буш в Ираке, и Барак Обама и в Сирии, и в Египте, она привела на Ближнем Востоке к катастрофам, абсолютным катастрофам, в результате которых все вменяемые государства на Ближнем Востоке, это прежде всего монархические государства, показывают пальцем и говорят: «Вот смотрите, чего делают Соединенные Штаты. Они специально разрушают Ближний Восток». Был Ирак страшное государство, был Ирак диктаторское государство, извините, если ты там не занимался политикой, то тебе хватало на хлеб, и ты даже мог быть ученым и инженером, а сейчас – всё, женщины в чадре и всех-всех стреляют, и страны нет.

И поскольку на Ближнем Востоке склонны мыслить в рамках теорий заговора, то считается обычно, что это сделали Соединенные Штаты нарушен. То же самое там касается Сирии, Египта и прочего, и прочего.

И президент Трамп не просто на это не пошел, хотя он припугнул этим иранцев, припугнул этим иранское правительство, обратите внимание, он оставил иранское правительство как противовес тем самым богатым ближневосточным монархиям, которые только что подписали с ними большие инвестиционные соглашения. Вот это, кстати, тоже есть разделяй и властвуй.

Ну и последний очевидный урок, который, мне кажется, очень важен и который, собственно, наметился еще после 7 октября. Он заключается в том, что Беньямин Нетаньяху сказал в своей речи, что он не воюет с народом Ирана, что народ Ирана – древний народ персов, и что он надеется, что, как во времена Кира, когда-нибудь евреи и персы будут вместе, а воюет он только с режимом, который этот народ держит в заложниках.

Я обращаю внимание, что абсолютно то же самое было после 7 октября. Никто в Израиле из власть предержащих не бегал со словами: «Все арабы и все мусульмане – недочеловеки, генетические рабы. Они могут доказать свое право на существование, только если будут требовать деколонизации стран, населенных мусульманами». То есть не пришло это в голову Беньямину Нетаньяху.

И я напоминаю, что это, наверное, очень важно. Потому что очень часто, когда, скажем, те люди, которые удивляются, как ведет себя украинская власть, как ведет себя центральный сигнал. Не то, что пишут блогеры, это меня совершенно не волнует, а как ведет себя центральный сигнал. Когда нам Ермак говорит о русских как нации нелюдей и убийц, биологическом мусоре этого мира, когда нам Подоляк читает лекцию о том, как мерить черепа, катит бочку на финно-угров и татар.

Что, кстати, является просто слепком известной нацистской теории, которая была разработана в Польше в 30-е годы, только относилась к украинцам. Тогда некоторые польские маргиналы писали, что, дескать, поляки – это настоящие славяне, а украинцы – это недоделанные татары. Как я уже сказала, это теория расистская не потому, что она что-то говорит про русских или в данном случае украинцев, а ровно потому, что она предполагает, что существуют какие-то нации недочеловеков, и, в частности, угро-финны и татары являются таковыми нациями. Это просто определяет стопроцентный нацизм.

Или когда опять же Зеленский говорит, что вот пусть эти русские едут к Путину и там его свергают. Мы не можем себе представить, чтобы Беньямин Нетаньяху сказал, что есть персы по всему миру, по-моему, 9 миллионов эмиграция, ну вот пусть они едут в Иран и свергают мулл. Мы просто этого не можем себе представить.

Так вот, мой спич заключается в том, что каждый раз, когда находились люди, которые говорили: «Что это говорят украинские власти?», то им отвечали: «Вы не понимаете, они – жертва, Россия – агрессор, у людей ПТСР, они жертвы войны, им все можно». Но почему-то у Нетаньяху ПТСР нету. Израиль что, не жертва? 7 октября что случилось в Израиле? Ничего не случилось? Вот, мне кажется, это тоже очень важный момент.

Евгений меня спрашивает: «Баба Юля не может не попахивать своим ртом в сторону украинской нации. Как же она ненавидит Украину». Пишет мне Юджин.

Вы знаете, во-первых, я только что исключительно, как мне кажется, цитировала те высказывания, которые позволяют себя высшие, напоминаю, украинские должностные лица. Никогда мне в голову не придет разбирать, что сказал один блогер, что сказал другой блогер, потому что маргинала в любом месте можно найти любого. Вот у нас тут недавно кто-то в каком-то Телеграм-канале «Русича», это известное нацистское подразделение, воюющее с российской стороны, выражал радость, что в Израиле убило украинскую девочку и ее родных, которые приехали туда лечиться от рака. То есть идиотов с любой стороны можно всегда набирать любое количество. Речь не о них, речь о центральном сигнале.

И это тоже, мне кажется, очень у Юджина характерно, потому что это такая епитимья, которую на нас наложили, что украинские центральные власти это могут говорить, а цитировать их – это, знаете, как-то прямо ниже пояса, это нехорошо. Это очень характерная позиция современных левых. И мы видим, что многие члены российской оппозиции ее разделяют. То есть им говорят: «Вы негодяи, вы генетические рабы. Вы заслужите прощения, только если будете донатить на ВСУ и вступать в РДК». В РДК они не вступают, на ВСУ они не донатят, но делают вид, что они этого не замечают.

Точно так же с исламистами очень многие левые политики. Если исламисты пишут: «Ребята мы в Европе введем законы шариата и всем вам поотрываем головы», то левые политики это никак не комментируют, но если кто-то цитирует это, то левые политики очень обижаются и считают, что цитировать – это фашизм.

Так вот, в связи с этим я вам дополнительный раз хочу сказать. Нам постоянно внушают относительно российско-украинской войны, что это апокалипсис такой, битва воинов Света с воинами Тьмы, и чтобы быть на стороне Света, надо там вступать в РДК, не замечать акулы или чуть ли не радоваться, когда по российским детям прилетает.

А это не битва воинов Света с воинами Тьмы, это трагедия. Это гражданская война внутри мета-России, к которой обе стороны шли долго и упорно, совершая по дороге массу ошибок, ошибок, которыми воспользовались в том числе неоконы и леваки для стирания исторической России. В этой войне важно и нужно сочувствовать обеим сторонам.

Я на стороне Украины точно так же, как я на стороне России. Не национал-деколонизаторов и не украинской власти, а Украины. Именно потому, что это гражданская война в рамках одного метапроекта. Именно поэтому я в 2022 году приняла так резко сторону Украины. И мне безумно жалко всех, кто воюет и с этой, и с другой стороны. Я понимаю тех, кто бежит в Украине с фронта. Я восхищаюсь теми, кто остался, потому что они выполняют приказы. А приказы никто не отменял.

И одна из самых страшных ошибок, которую, кстати, Путин делает в этой войне, если это гражданская война, если это война между братьями, – обращайся с тем, кто попал в клен, как с братьями. И я надеюсь, что в будущей России будет стоять памятник великому генералу Залужному, как в США стоит памятник великому полководцу генералу Ли.

Еще раз повторяю, как только вы смотрите на эту войну как на трагедию, у вас тут же исчезает необходимость, которую нам навязывают безумные леваки, выбрать какую-то одну сторону и обязательно рассказывать, что все военные украинские или все военные российские – преступники: одни, потому что служат нацистскому режиму, а другие, потому что они совершили агрессию в отношении жертвы.

А вот эти вот безумные тейки, этот вот этический террор, когда то, что всегда было характерно для человечества, потому что человечество воевало в течение тысячелетий, вдруг начинает разбираться на части и оказывается, что в рамках этой новой удивительной левой этики те вещи, которые относительно любой другой войны были бы восприняты как суперлевые тейки… Ну можете себе представить, что американских военных, участвовавших в захвате Панамы, всех бы объявили левые военными преступниками? Ну, какой-нибудь Зохран Мамдани, наверное, это может сделать. Наверное, это мы скоро увидим в США тоже.

Я видела, кстати, тут какую-то безумную девушку американскую, которая бегала в Твиттере и кричала, что она садится голодать, пока не будет суда над военным преступником Трампом. Видимо, за удары по Ирану. Но ей долго придется ждать.

Но то, что является суперлевым, вдруг в российской оппозиционной среде особенно стало прямо, знаете, таким этическим требованием: «А ты сегодня осудил российских военных преступников?»

И еще раз повторяю, господа, воспринимайте эту войну как трагедию, которой она является. Воспринимайте эту войну как чудовищное поражение и для той, и для другой страны. Потому что в любом случае, кто бы ни победил в этой войне, а сейчас, как я уже сказала, стратегическое преимущество у России, но посмотрим, сумеет ли она его реализовать, обеим сторонам нанесен чудовищный и невосполнимый урон.

Юлия Латынина. «Код доступа». Кот Галстук не почтил нас своим присутствием. Подписывайтесь на нас, делитесь ссылками, ставьте лайки. Поскольку я вчерне, подчеркиваю, вчерне, закончила свою повесть, которую я писала, то я надеюсь, что в скором времени у нас будет несколько важных хороших исторических эфиров, в том числе про биографию Моисея. А биографию Моисея и многое другое вы можете прочесть в книжке «Сотворение Бога», которую очень легко найти и на «Литресе», и на других сайтах в интернете. Кто может подписаться на наш Патреон, гигантское вам спасибо, если вы нам поможете. Вы нас очень этим обяжете. А тем, кто уже подписан, большое спасибо, что вы нам помогаете. Ссылки в описании.