«Как поступать»: Как поступить в Гарвард
Уникальность Гарварда, что он обладает доступом к самым лучшим профессорам. На этих самых лучших профессоров приходят самые лучшие студенты. Недавнее исследование, которое опубликовали в Брауновском университете, по поводу успеха выпускников именно топовых университетов говорит очень простую вещь. Это уникальные места, в которых ты получаешь доступ к уникальным ресурсам и учишься взаимодействовать, конкурировать с лучшими из лучших…
Поддержите «Эхо» и своих любимых ведущих
Подписаться на YouTube-канал «Эхо»
К. ТУРКОВА: Привет! Меня зовут Ксения Туркова. Вы смотрите и слушаете «Эхо». Это наша программа «Как поступать», в которой я, Ксения Лученко, а также наши гости, эксперты в области американского и европейского образования, рассказываем вам о том, что мир несмотря ни на что по-прежнему открыт и у детей, в том числе из России, есть шансы учиться там, где они хотят, чему они хотят, и в странах, ценности которых они разделяют.
Мы уже посвящали одну из наших программ университетам Лиги Плюща в целом. А сегодня поговорим конкретно о Гарварде, старейшем из университетов США, который был основан в первой половине XVII века и, в общем, стал символом элитного американского образования.
Сегодня гость программы «Как поступать» – независимый консультант, магистр образования Гарвардского университета Павел Щедровицкий.
__________________________________________________________________
Павел Щедровицкий – независимый консультант по поступлению в топовые вузы США со строгим отбором, ментор по развитию потенциала подростков и коуч по подготовке к Лиге Плюща, выпускник Гарвардского университета по специальности «Высшее образование». До обучения в Гарварде участвовал в создании университета Сколтех в партнерстве с Массачусетским технологическим институтом (MIT). Автор книги «Естественный отбор» – пособия для тех, кто готовится к поступлению в высшие учебные заведения США.
__________________________________________________________________
Павел, ну вот я неслучайно сказала, что Гарвард стал символом и, я бы даже сказала, именем нарицательным, когда мы можем сказать: «Мы люди простые, Гарвардов не кончали». Он ассоциируется с самым лучшим, что есть в американском образовании. Как часто подростки из России, из Казахстана, из других стран бывшего Советского Союза, с которыми вы работаете, говорят: «Я хочу поступить именно в Гарвард»?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Практически всегда все начинается с того, что «я хочу поступить либо в Гарвард, либо в Стэнфорд». Это действительно очень мощные бренды. И Гарвард действительно старейший университет в северной части американского континента. Он был учрежден еще до Соединенных Штатов. Соответственно, они очень часто начинают именно разговор с того, что «я хочу поступить именно в Гарвард».
К. ТУРКОВА: Как вы думаете, с чем это связано прежде всего? Это просто влияние бренда или они действительно осознанно хотят туда поступить?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Осознанно, но скорее нет. Это скорее желание, навязанное силой бренда. Но в Америке есть очень хорошая шутка, что есть 57 миллиардов причин, почему стоит учиться в Гарварде. Дело в том, что это еще не только самый старый, но и самый богатый университет во всем мире. И эндаумент, фонд целевого капитала, то есть деньги, которые чаще всего выпускники или просто меценаты ему пожертвовали, и которыми Гарвард распоряжается, составляет 57 миллиардов долларов. Это огромная цифра в индустрии образования.
К. ТУРКОВА: Но в каждой шутке, как мы знаем, есть доля шутки. Вот если 57 миллиардов причин, почему надо поступить в Гарвард, можете вы назвать несколько этих причин? Все 57 миллиардов не надо.
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: На самом деле, причин много. Во-первых, это очень мощный бренд. То есть если вы там учитесь, вы получаете доступ к уникальным ресурсам. Вы получаете доступ к инфраструктуре, которая стоит примерно 6-7 миллиардов долларов в год (это операционный бюджет Гарварда). И в этом смысле, если просто взять линейно и поделить годовой операционный бюджет на число студентов, то получается по 320 тысяч долларов на одну душу. Это огромные деньги. Два университета, таких как Гарвард и MIT, по бюджету больше бюджетного образования всей Российской Федерации. В этом смысле причина номер один – это уникальные огромные, самые мощные ресурсы.
Вторая причина, тоже с этим связанная, заключается в том, что все об этом в мире знают, и когда вы закончите Гарвард, вас никто не спросит: «Где-где вы учились? Как называется? Как по буквам ваше учебное заведение?» В этом смысле возможности с точки зрения рынка труда, дальнейшего трудоустройства, построения карьеры или бизнеса, формирования каких-то связей, знакомства с другими людьми очень сильно облегчаются.
В этом смысле любой человек, который имеет за плечами Гарвард, он имеет доступ не только к сети выпускников, поскольку как-то принято в Америке очень сильно радушно относиться к людям, которые закончили тот же самый университет, пускай даже в каком-нибудь там старом-старом году, которые уже давно пенсионеры. Но если они когда-то закончили Гарвард, то они отнесутся к вам гораздо более благосклонно.
К. ТУРКОВА: Такое братство.
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Братство – это немножко другое. Это именно сеть выпускников. Братство – это форма организации на самом кампусе, которая сейчас не очень распространена и не очень приветствуется такими университетами, как Гарвард. Но именно сеть выпускников и возможности у работодателей. То есть в этом смысле этот бренд дает вам то, что называется в английском credibility. Собственно, сам диплом как бумага даже не такой ценный, как то, что называется credential. То есть то, что вас делает credible относительно других людей. Они заранее дают вам гораздо больший аванс с точки зрения того, что от вас можно ожидать и стоит ли иметь с вами дело. Это, наверное, причина номер два.
Причина номер три, которую часто недооценивают люди, которые не знакомы с этой системой, это гибкая система образования. Потому что в Америке колледж… Не путать с колледжем в России или даже в Канаде. Это совершенно разные вещи. Первое высшее образование, то, что у нас раньше называлось бакалавриат, теперь даже не знаю, как это соотносится, вы можете получать неспециализированное образование. То есть в этом смысле вы поступаете в университет или в колледж как его структурное подразделение, которое занимается обучением тех, кто закончил только школу пока (undergraduate), тех, кто пока еще не перешел на следующую ступень, и вы можете выбрать любые курсы, которые вам интересны.
Это образование не считается профессиональным. Считается, что там молодые люди и девушки должны получить широкий спектр знаний по разным направлениям. Считается, что они еще не до конца понимают, чему и зачем они хотят учиться. И в этом смысле им дается абсолютная гибкость с точки зрения выбора курсов.
Вот у меня регулярно каждую осень одна и та же история, я жду ее и в этом году от моих новых студентов: «Павел, нам дали каталог 400 курсов. Мне нравится 100. Мне надо выбрать только 4, больше нельзя. Я могу выбрать совершенно любые. С чего начать?» В этом смысле широта возможностей огромная. И на мой взгляд, это хорошо, потому что подростки в 17-18 лет редко знают, что они хотят от жизни, чего стоит учить и вообще с чем они сталкиваются и с чем знакомы. Это дает уникальную возможность поиска и эксперимента.
К. ТУРКОВА: А вот интересно. Вы назвали уже три причины, но пока еще не назвали ни одну причину знания, что люди идут в Гарвард за знаниями. Почему на первом месте не знания оказались?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: В современном мире знания доступны где угодно. В этом смысле знания там, безусловно, есть. Это то место, где их копили и складывали. И в этом смысле можно мерить в деньгах, можно мерить в масштабе библиотеки или, например, в качестве профессуры. Например, не в Гарварде, но в UC Berkeley есть специальные парковки, на которых есть таблички «Только для Нобелевских лауреатов». В этом смысле надо как-то разделять людей по уровням, поэтому вот эти выделенные места только для тех, кто уже получил Нобеля.
Знания там, безусловно, есть. И, конечно же, студенты их получают. Но, во-первых, они доступны где угодно. То есть в этом смысле очень многие курсы и Гарварда, и MIT выложены в абсолютно бесплатном открытом доступе. Вы можете с ними ознакомиться, никуда не поступая, а просто открыв интернет и, соответственно, чуть-чуть поискав.
С другой стороны, американское первое высшее образование, тот самый бакалавриат или undergraduate, считает, что ключевое, что получают студенты, это спектр пониманий по разного рода интересам и дисциплинам и навыка учиться. И в этом смысле самое главное, чему тебя учат, – это умение, соответственно, критически, креативно, аналитически мыслить, умение систематизировать, собирать и анализировать информацию, умение взаимодействовать с другими людьми. И вот эти навыки являются куда более важными для undergraduate на этом этапе.
В этом смысле профессиональное образование – это следующая ступень. Это магистратура, докторантура, какие-то еще. И знания ты, конечно же, получаешь в процессе обучения в Гарварде, но это не главный процесс, как считают в Америке.
К. ТУРКОВА: Но в чем тут уникальность именно Гарварда? Ведь и гибкая вот эта система присутствует во многих университетах. Это то, на чем построено американское образование. В чем тут уникальность именно Гарварда?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Уникальность Гарварда, что он обладает доступом к самым лучшим профессорам. На этих самых лучших профессоров приходят самые лучшие студенты. И вот, например, недавнее исследование, которое опубликовали, кстати, в Брауновском университете, по поводу успеха выпускников именно топовых университетов говорит очень простую вещь. То есть вывод, который предлагают исследователи, что это уникальные места, в которых ты получаешь доступ к уникальным ресурсам и учишься взаимодействовать, конкурировать с лучшими из лучших. И в этом смысле это такая школа, которую вы не можете получить нигде больше.
То есть количество президентов Соединенных Штатов, которые выпускаются, количество глав других государств, которые там обучаются, количество, соответственно, детей, которые имеют доступ к каким-то очень серьезным семейным возможностям и капиталам. Из Брауна, кстати, выпустился один из сыновей Трампа в этом году, а из Гарварда, по-моему, кронпринцесса Дании на выпускном в этом году.
Это совершенно уникальное место, где вы можете построить взаимодействие, получить информацию от тех людей, которых вы в реальной жизни больше нигде в мире не встретите, и в этом смысле получить вот этот удивительный буст с точки зрения будущего.
Да, наверное, это можно сделать и в Стэнфорде, наверное, это можно сделать и в Йеле. Но постепенно перечисляя, у вас закончатся те университеты, где еще это можно получить. И Гарвард действительно является самым старым, самым богатым и на самом деле самым открытым с финансовой точки зрения университетом Соединенных Штатов. Каждый четвертый студент, включая иностранцев, в Гарварде учится абсолютно бесплатно, включая макбук, билет на самолет, оплату стажировки, проживание, питание.
Вот у меня выпустилась студентка Варя в этом году, в 2026 году. Она получила все это абсолютно бесплатно. И можно еще написать заявку: «Хочу провести лето в Берлине, потому что там самая интересная культурная среда. Поэтому я буду продолжать свое образование в таком формате. Пожалуйста, дайте мне на это несколько тысяч долларов». И Гарвард обычно идет навстречу своим студентам.
Он набирает самых уникальных, как он считает. И в этом смысле одной из ключевых их компетенций является отбор перспективных ребят со всего мира. А с другой стороны, дает им абсолютно безграничные, я бы сказал, возможности.
К. ТУРКОВА: Но мы вот о финансовом аспекте еще поговорим. А я вас хотела спросить, как вы как специалист можете отличить здоровую амбицию «хочу в Гарвард» от одержимости брендом?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: И легко, и просто. Легко, потому что, когда люди приходят и говорят: «Я хочу в Гарвард», первый вопрос я им задаю: «Хорошо, классная идея. Мне нравится ваша амбиция. Почему?» Если у человека нет внятного, структурированного ответа, то, скорее всего, это просто какое-то следование за модой.
Если у человека есть ответ, я говорю: «Хорошо, а что у тебя есть, что предложить Гарварду?» Потому что одна из базовых метафор, которую я использую в своей работе, Гарвард – это инвестиционная компания. Они накопили деньги (вот этот огромный эндаумент) и вкладывают эти деньги и ресурсы в людей, которые принесут дальнейшую отдачу обществу.
Для Гарварда очень важно, что вы собираетесь делать. «В этом смысле что вы как школьник – и это достаточно сложная задача – видите как ключевые (одну или несколько) проблемы в мире, и как вы планируете с ними дальше работать?» И они как инвестиционная компания, у которой есть ресурс прежде всего образовательный, но еще и социальный, финансовый, репутационный, они принимают решение, будут в тебя вкладывать или не будут. У них стоит очередь, огромное количество заявок, и они рассматривают подростков как потенциальное вложение инвестиций.
К. ТУРКОВА: А вот тут, кстати, интересный вопрос. Есть ли у людей из стран бывшего Советского Союза понимание вот этой концепции, которую вы только что описали, инвестиционной компании? Потому что мне кажется, что в нас как-то заложено, что университет нам что-то предлагает, а не мы университету.
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Скорее нет. В этом смысле этот вопрос очень многих ставит в тупик. И соответственно, очень часто говорят: «Подождите, как? Мы же будем платить 80-90 тысяч долларов в год за то, чтобы учиться». Если вы платите за себя… А Гарвард дает деньги только тем, кто нуждается. В этом смысле это один из немногих университетов, который отбирает студентов по качеству, а потом смотрит, можете вы заплатить или нет. Если нет, они вам гарантируют, что они дадут деньги. Если вы можете, то вас просят заплатить эту стоимость.
Но, на самом деле, для того чтобы получить право заплатить эти деньги, многие люди готовы отдать очень серьезные деньги. В этом смысле есть легальные пути, как, например, взносы в тот же эндаумент, когда на вашего ребенка посмотрят (не обещают, что возьмут). На сегодняшний день это речь где-то о 30-40 миллионах долларов. Вы должны сделать взнос в фонд Гарварда, и тогда на вашего ребенка посмотрят. Если он будет соответствовать в целом качеству класса, то, может быть, ему сделают предложение.
Есть и нелегальные. Последний скандал – это дом за 3 миллиона долларов, который был куплен тренеру по фехтованию за то, что он посредственного фехтовальщика представил перед приемной комиссией как очень нужного фехтовальщика для команды за взятку и попытался его туда протащить.
В этом смысле это реальность Соединенных Штатов. Да, есть нормальные легитимные пути попытаться попасть, прежде всего готовиться и поступать. То, чем я занимаюсь – подготовкой подростков. Но есть и вот такие пути, которые связаны, например, со всеми понятными вопросами в деньгах.
Но отвечая на ваш вопрос, скорее нет. Для многих это становится удивлением. И в этом смысле вот это переформатирование сознания тоже часть предмета моей работы. Потому что, когда вы подаете в Гарвард или в другой американский колледж, вы должны предъявить всю свою старшую школу. Это начиная с лета перед девятым классом 12-летней системы. В этом смысле они смотрят ваше резюме. В кавычках. Это больше, чем резюме. Там есть всякие разные графы, но, в общем, они хотят посмотреть: «Окей, вы предлагаете себя, чтобы мы в вас проинвестировали. А что вы можете нам показать как свой трек-рекорд? Чем вы занимались последние 4 года, грубо говоря?»
К. ТУРКОВА: Вы в своей книге «Естественный отбор» пишете, что семьи из стран бывшего Советского Союза практически не знакомы с таким родом деятельности, как помощь при поступлении. Это вот к вопросу о том, что есть какие-то окольные, нелегальные пути. С какими заблуждениями, мифами в этой области вы сталкиваетесь? Действительно ли люди думают, что вы занимаетесь какой-то протекцией?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Много заблуждений. Но первое – они не знают, что такое Гарвард. В этом смысле, когда я им говорю, что из такой страны, как Россия, или из такой страны, как Казахстан, берут одного, в лучшем случае двух человек в год, и то не каждый год, они очень сильно удивляются. В этом смысле они думают, что это какой-то университет, куда сложно, но можно поступить. Это действительно так, но гораздо сложнее, чем они себе предполагают.
Второе. Очень многие думают, что вот эти 80-90 тысяч долларов каталожной стоимости, которые у Гарварда на сайте, это будет как-то сильно влиять на их заявку. Почти никак не влияет. Очень многие думают, что действительно есть какие-то хитрые пути и можно как-то все это обойти, проявить какую-то удивительную восточноевропейскую смекалку и всех обмануть, зайдя через заднюю дверь. Нет, нельзя. В этом смысле это сидят суперпрофессионалы, которые прекрасно понимают, как отбирать. Ну и дальше в зависимости от степени осведомленности и образованности семьи там может быть огромное количество разных мифов и заблуждений.
К сожалению моему, очень многие «коллеги», которых я на самом деле коллегами не считаю, подпитывают эту иллюзию о том, что туда так легко можно поступить. Я вот интересуюсь образованием, поэтому, когда я скроллю социальные сети, я регулярно вижу объявления типа «Ваш сын поступит в Стэнфорд, даже если он троечник. Мы гарантируем». Вот это уже даже не жульничество, это мошенничество.
К. ТУРКОВА: Это что-то из разряда «Сядь на шпагат за 10 дней».
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Ну, за 10 дней… За 10 секунд. В этом смысле 10 дней – это вы как-то им дали слишком много времени. Это действительно такое большое заблуждение. Люди просто не понимают, с чем они имеют дело. Они никогда не сталкивались. И в этом смысле для них это часто становится сюрпризом. Поэтому очень многие мои разговоры проходят так, что у людей круглые глаза, они совершенно удивляются, с чем они имеют дело. Многие даже не верят, потом идут перепроверять.
И я очень легко определяю людей вменяемых от людей невменяемых. Потому что те, кто возвращаются после этого и говорят: «Окей, мы поняли. Давайте все-таки по существу, а как мы будем пытаться это сделать», то, значит, уже есть предмет для разговора. Когда люди приходят и начинают говорить: «Да мы заплатим. Да это не проблема».
К. ТУРКОВА: Порешаем.
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Да. Я понимаю, что ну, порешайте.
К. ТУРКОВА: Хорошо, приходят эти адекватные люди, которые вернулись, говорят: «Все-таки, да, мы осознаем, мы осознанно хотим поступить в Гарвард. Мы все понимаем, почитали», и так далее. Какая дальше стратегия? То есть насколько рано надо начинать? Что надо прежде всего подготовить? Над чем работать?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Смотрите, всегда оцениваю в контексте того, что уже имеется, потому что люди приходят с разным бэкграундом. Но, в общем, по-хорошему начинать надо лет в 12-13. Вот у меня сейчас самому молодому студенту 12 лет. И у меня есть аккуратный оптимизм о том, что если мы будем продолжать двигаться в том же темпе, то мы можем стать тем, что называется Harvard material. То есть в этом смысле мы еще не поступим в Гарвард, но мы будем иметь конкурентную заявку, которая действительно будет иметь право на рассмотрение.
Потому что помимо того, что нужно провести огромную работу, нужно еще, чтобы немножечко сверху повезло. Такая вишенка на торте, для того чтобы выбрали именно тебя. Здесь нет никаких гарантий.
Но что я точно говорю этим людям: «Окей, вы сделали первый шаг. Вы поняли, что есть некоторая проблема с точки зрения вашего целеполагания. Давайте разбираться, что можно сделать». И в этом смысле как я формулирую результат своей работы: «Это лучшее из возможного. В этом смысле я знаю как. У вас есть соответствующие желание и интенция. Давайте попробуем сделать что-то из этого. В процессе подготовки мы точно получим какой-то достойный результат. Не Гарвард, так Коламбия Не Коламбия, так Браун. То есть можно много хороших университетов».
Многие, кстати, еще не знают, что в Америке 4000 высших учебных заведений, из которых 2000 рейтингуются. Поэтому попасть в топ-100 – это уже очень неплохо. И будем, собственно, двигаться к этой цели. Это первый момент.
Второй момент, что я им говорю: «Вам нужно понять и принять, что нет никакого лекала. То, что называется в английском blueprint. То есть чего-то, что нужно повторить, для того чтобы вы получили желаемый результат. Это каждый раз уникальный кейс, построение уникального кейса на тех сильных сторонах, которые есть у вашего ребенка. И соответственно, я больше занимаюсь развитием потенциала подростков, нежели чем банальным натаскиванием на какие-то там экзамены или выдачей каких-то дженерик-советов о том, что сделай вот это – и ты сразу поступишь».
И это очень тяжело ложится на сознание наших людей. Потому что они говорят: «Ну подождите, должен же быть какой-то понятный алгоритм. Скажите нам, что нужно сделать, для того чтобы нас взял Гарвард».
И первое, что очень трудно объяснить, что нет никакого перечня. Да, понятное дело, ваш ребенок должен хорошо учиться. Да, понятное дело, у него должны быть какие-то интересы. Да, должна быть амбиция. Но каждый раз это уникальный кейс и уникальный путь.
И в этом смысле другая мода, например, в социальных сетях более молодежных: «Я написал это волшебное эссе и поступил в Гарвард», или: «Я сделал вот эту волшебную вещь и поступил в Гарвард». Это в этом смысле отвлечение вашего внимания. Вы платите за то, что видите, своим вниманием. Но реально это вас никак не продвигает с точки зрения поступления. Потому что даже если это кому-то удалось, это совсем не значит, что следующий студент будет ровно таким же.
В этом смысле как я это формулирую со своими семьями? Я им говорю: «Нам нужно сделать так, чтобы нашу заявку, ваш кейс не могли игнорировать. Дальше нам нужна некоторая щепотка везения. Потому что именно в этом году Гарварду должно быть нужно и интересно то, что мы предлагаем. Но в этом смысле никакого там прямого лекала нет».
И очень часто меня родители, особенно такие предприимчивые, пытаются почелленджить и сказать: «Но все-таки хватит нам морочить голову, что все уникально. Скажите, что конкретно делать».
Вот если они меня допекают, я говорю: «Ну хорошо, все очень просто. Ваш сын в какой вид спорта играет? Футбол? Мяч гоняет во дворе? Вот если он будет кандидатом в олимпийскую сборную вашей страны, то будет больше вероятности, что на вас посмотрят». Или: «Вы говорите, что он интересуется математикой и с удовольствием складывает и вычитает? Международная математическая олимпиада. Если вы будете победителем этой Международной математической олимпиады, на вас посмотрят внимательно. Не гарантированно. То есть сам факт выигрыша не значит, что вас возьмут. Но к вам будет действительно особенное внимание».
__________________________________________________________________ К. ТУРКОВА: «Как поступать» – это новый подкаст «Эха». Независимым медиа очень нужна ваша поддержка. Если вы живете за пределами России, смотрите, слушаете или читаете «Эхо», оформите регулярный донат на комфортную для вас сумму. Это будет большим вкладом в поддержку и развитие независимой журналистики. Самый простой способ – оформить спонсорство на Патреоне. Присоединяйтесь к сообществу «Эхо» по ссылке в описании.
_________________________________________________________________
К. ТУРКОВА: Вот насчет волшебной таблетки. Вы говорили в одном интервью, что у ребенка должна быть миссия, а не набор медалей и дипломов. Что это означает? Что вообще такое миссия в контексте поступления в американский университет?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Миссия – это социальная проекция цели. В этом смысле чего я хочу достичь и что я хочу сделать, но в преломлении к тому, а какая польза от этого будет обществу. То есть в этом смысле, как я сказал в начале, Гарвард – это инвестиционная компания, которая отбирает самородков по всему миру. И они должны понимать: «Ну хорошо, мы в тебя вложимся, а какая от тебя будет польза миру? Почему мы должны выбрать именно тебя?»
Учатся все хорошо. Классные идеи есть у всех. Все научились формулировать, что они служат обществу и очень переживают за тех, кто обделен в этом мире. Это уже как бы общее место, все это знают. А именно ты покажи и докажи, что ты планируешь, хочешь и уже делал. Потому что еще одна часть составная – это твой трек-рекорд.
Если им понравится твоя миссия, то они скажут: «Окей, предположим. А теперь докажи, что это все всерьез. Покажи на своих предыдущих четырех годах старшей школы, что ты уже проделал работу для того, чтобы приблизиться к этой задаче, что ты это не вот сейчас для нас придумал или тебе консультант какой-нибудь подсказал, а что это действительно твоя аутентичная миссия».
И они это считывают через большой пакет медиа, потому что помимо формальной такой анкетной, грубо говоря, заявки, есть еще и то, что называется voice. То есть когда студент рассказывает про себя в виде текста, иногда потом в виде интервью. Плюс к этому добавляются голоса его учителей, которые пишут рекомендацию. И они пытаются составить какую-то картину того, что это действительно так и есть, с одной стороны, с другой стороны, что им это интересно, и с третьей стороны, что они видят потенциал реализовать это в своем университете.
Вот здесь, кстати, тоже очень интересный тонкий момент и некоторый такой курьез системы. Потому что в Америке ты подаешь во много вузов и не знаешь, кто тебе как ответит. И очень многие думают, что просто надо увеличивать число подач. К сожалению, это так не работает. То есть нужно увеличивать качество кейса и понимать, куда предметно ты подаешь и почему.
В этом смысле у каждого уважающего себя университета есть специальное эссе, которое называется на профессиональном языке «Why us?». Оно сформулировано по-разному, но суть его не меняется: «Окей, ты подаешься к нам. Расскажи почему. Что у нас есть такое для тебя, что сделает твою миссию реализуемой и особенно реализуемой именно в нашем университете? И почему ты выбираешь нас?»
К. ТУРКОВА: А можете привести пример такой миссии?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Миссия может быть совершенно разная. Вот, например, моя миссия. Я рассказываю подросткам на русском языке о том, какие возможности им дает американское образование. В этом смысле у меня есть и более прагматичная цель. Я являюсь независимым консультантом и помогаю людям, которые обращаются ко мне на коммерческой основе. Но у меня есть миссия. Я все те знания, которые у меня есть, бесплатно выкладываю, например, в мой телеграм-канал «Паша Гарвард». Там все, что я знаю, есть. Как только я нахожу какой-нибудь интересный кусочек информации, что уже, к сожалению, бывает нечасто, потому что я этим занимаюсь достаточно давно, то первым делом, что я делаю, это я пишу пост для телеграм-канала, для того чтобы поделиться этим со своей аудиторией.
В этом смысле моя миссия – просвещение. Я рассказываю, что есть такие возможности, что на самом деле они реальны. Я показываю моих студентов. У меня на сайте или в том же моем телеграм-канале есть и видеоинтервью, и вебинары, где ребята сами рассказывают, которые поступили, как они поступили. Не какой-то там старый лысый дядька рассказывает подросткам о том, как надо поступать в университет, а очень даже молодые их сверстники рассказывают, как они прошли этот путь, чаще всего со мной, и поступили в те университеты, в которые они мечтали. Вот это моя миссия. В этом смысле наверняка вы тоже думали о своей миссии какой-то, и она тоже у вас есть в жизни.
К. ТУРКОВА: Да, но мы все-таки не подростки. А как подростки формулируют эту миссию. Мне кажется, что это довольно непросто. У меня сын подросток. Я вот так задумалась, как бы он сформулировал свою миссию.
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Это очень трудно. Многие взрослые не могут этого сделать. И, собственно, моя основная работа – это работа с самоопределением, с пониманием того, кто ты, почему ты такой, какой ты есть, какие возможности у тебя есть, какие у тебя есть ограничения, кто тебя в жизни вообще цепляет, на каких ценностях ты стоишь, и какие проблемы из существующих в мире, скорее всего, срезонируют с тобой.
Потому что большинство подростков даже просто не соотносят себя с миром. Они в этом смысле еще и поколение экрана, который такой стеклянный, его можно выключить, еще что-то. То есть помещение себя в мир и понимание того, а собственно, что ты там будешь делать и какая от тебя будет, грубо говоря, польза для общества, ну и вообще как ты хочешь прожить свою жизнь.
Вот я занимаюсь всеми этими вопросами. То есть я задаю эти вопросы в гораздо более простых, конечно, формулировках, в зависимости от того или иного ребенка и пытаюсь ему или ей помочь сформулировать вот это свое ценностное предложение, в идеале целевое предложение, потому что потом из цели можно уже вытянуть миссию, для мира, для того, чтобы оно было действительно его, не навязанное (я ничего не предлагаю, я только в основном задаю вопросы наводящие), и начать ее формулировать, потом начать пробовать ее реализовать, иметь опыт проб и ошибок, иметь рефлексию по этому поводу, то есть понимание того, а что произошло, что я делал, что получилось, что не получилось, почему, как я буду действовать иначе в другой ситуации, и потихонечку наращивать вот это понимание себя, которое потом мы предъявляем университетам.
И они могут его купить или не купить. Они могут сказать: «О, классно, нам нравится». А могут сказать: «Ну, наверное, но не нам».
К. ТУРКОВА: Если ребенок из России или, скажем, Казахстана, учится в сильной школе у себя в стране, где все вокруг ориентированы на медали, на олимпиады, на оценки, как ему перестроиться на более американскую траекторию?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Я бы не сказал, что ему нужно перестраиваться на более американскую траекторию. То есть, грубо говоря, вот этот академический базис, он тоже обязателен. То есть я говорю про более высокие материи, которые уже сами собой подразумевают, что ребенок умеет учиться, что он хорошо учится, и в этом смысле с этим у него никаких проблем нет. Есть дети, у которых проблемы есть. Я с этим тоже работаю. Но в основном больше я работаю через партнеров, через тьюторов, через executive-коучей, через людей, которые занимаются психологией обучения.
Я сам планирую, например, в дальнейшем специализироваться на работе со сложными детьми. Мне очень интересно все больше детей, которые отличаются от стандарта, как учится психология, грубо говоря, детей с особенностями, что называется, как найти вот этот работающий механизм для тех, кто не готов к стандартной школе и к стандартным, поточным методам заводской школы.
В этом смысле я очень люблю, например, детям рассказывать, почему они в школе должны быть в 7:30 утра. Знаете почему?
К. ТУРКОВА: Почему?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Потому что в 8 родители должны быть на фабрике. И в этом смысле я, например, знаю одного особенного ребенка, которому сказали: «Ой, ты в школу утром пойдешь». Он так посмотрел, говорит: «Вы что, я в школу ночью хожу». Он выходит зимой в школу – ночь, темно. Да, в этом смысле этот особенный ребенок показывает уровень рефлексии, который многим взрослым недоступен. Они считают, что в школу ходят утром. А он-то знает, что, когда он выходит, еще темно. А когда темно – это ночь.
Поэтому, например, для меня самого эта тема очень интересна. Я планирую получать докторантуру в перспективе как-нибудь по этой теме. Потому что часто с этим сталкиваюсь, не всем могу детям помочь. И для меня это такой профессиональный, грубо говоря, челлендж.
Возвращаясь к вашему вопросу. Если ваши дети учатся в super-competitive, в сильной школе, это хорошо. При условии, что они входят в самый-самый верх этой школы. У многих родителей есть еще иллюзия, кстати, о том, что отдам в хорошую школу, и там все будет само собой, и после этого они поступят в Гарвард.
Нет, это ровно наоборот. Они поступят в хорошую школу и попадут в настолько конкурентную среду, что при условии, что они станут номером один в этой школе, вы им даете дополнительный шанс. А если они выйдут ниже номера пять, то уточните, пожалуйста, у людей, которые в школе занимаются поступлением, сколько обычно у них поступают каждый год стабильно в Лигу Плюща. И после этого, если вы не входите в это число, вы ухудшили шансы своего ребенка.
В этом смысле в Америке есть такая вещь, как diversity. И университеты в том числе стараются набрать ребят с разным бэкграундом. Поэтому если вы попали в super-competitive, в суперсильную школу, то будьте готовы к тому, что чтобы это работало на вас, вам надо стать номером один. Ну, в худшем случае номером два. Иначе вы все свои шансы помножили на ноль. Потому что, скорее всего, эти дети из сильной школы все будут подавать. У вас другой уровень соревновательности с ними. И если вы не можете даже по академическим конкурировать, то вы уже проиграли эту игру.
К. ТУРКОВА: Многие люди из бывших советских стран, я думаю, думают, что diversity – это какое-то плохое слово (разнообразие). Вообще, оно сложно переводится, на самом деле, сложно перевести на русский язык. Думают, что это какое-то плохое слово и обозначает квоты и нечестный прием.
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: И да, и нет. В этом смысле, с моей точки зрения, это хорошее слово. Но оно подразумевает очень простую вещь, что люди неравны между собой изначально и мы признаем это, и понимаем это, и стараемся исправить несправедливость этого мира, дав возможности тем, кто при других обстоятельствах был бы этим номером один.
То есть, грубо говоря, вот есть super-selective prep-школа. Понятно, что там все богатые дети. Они платят там по 50-60, а уже в некоторых и под 100 тысяч долларов в год за обучение. Понятно, что с ними носятся, их учат, у них лучшие тьюторы, у них вся инфраструктура, у них компьютер работает, интернет прекрасный и все остальное.
Но есть ребенок из сельской школы, который смог достичь чуть меньших результатов или, может быть, даже заметно меньших, но сделал это в совершенно других условиях.
И мы делаем допущение и принимаем такое ценностное решение о том, что, наверное, этот ребенок все-таки, скорее всего, проявит себя более мощно и более интересно в перспективе, если мы ему дадим эти возможности. И мы возьмем скорее его, а не номера пять из этой super prep-школы. Хотя формально, по оценкам, он лучше. Вот это, грубо говоря, diversity.
В этом смысле они смотрят на весь спектр предлагаемых заявок. И в Америке есть то, что называется holistic (или объемлющий, или целостный) отбор. И пытаются понять, из каких условий этот ребенок вырос. В этом смысле если вы самородок из какой-то сельской школы из какого-нибудь сельского района, то это скорее преимущество, нежели чем недостаток.
И для многих родителей это огромный сюрприз. Вот недавно у меня был разговор: «Ну подождите, мы думали, что мы отдали в самую лучшую школу, платим 100 тысяч долларов в год – значит, ребенок у нас уже поступил». Я говорю: «Нет, ровно наоборот. Вы, основываясь на этом заблуждении, потеряли те три года подготовки. И теперь ваш ребенок находится в середине списка вашей конкурентной школы. И у вас нет никаких шансов. Потому что если они и будут рассматривать, то первых двух-трех ребят самых сильных. И потом посмотрят и выберут из них того, у кого есть миссия».
Вот, например, у меня был случай очень хороший. Американская очень сильная prep-школа, Super Zip, что называется, место, где живут только богатые, обеспеченные люди с высоким уровнем дохода и обычного образования (это коррелирующие часто вещи). И парень у меня был номер восемь. И он говорит: «Я поступил. Я номер восемь. Взяли девочку номер один, номер два и меня, номер восемь». В этом смысле вот это как срабатывает миссия, когда они увидели даже, условно, не в топовом рейтинге академическом это место. А все остальные, грубо говоря, с третьего по седьмое место – не получилось.
К. ТУРКОВА: Я хочу снова обратиться к вашей книге. Вы пишете, что обобщенно можно выделить несколько групп качеств, которые важны большинству учебных заведений. Это служение обществу, лидерство, инициативность, интеллектуальное любопытство, целеустремленность, умение коммуницировать, гибкость, широта взглядов, толерантность, опыт неудач, забота о себе и близких. Вот меня очень заинтересовал пункт «Опыт неудач и умение их преодолевать». Что это значит и чем именно неудачи могут привлечь университет?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Очень простая мысль, что человек учится, когда испытывает реальную неудачу. В этом смысле, когда у вас все получается само собой, вы либо суперталантливый, либо обстоятельства так сложились, либо просто по стечению обстоятельств сработали идеально возможным образом, у вас обычно не возникает то, что называется «процесс осмысления происходящего». То есть вы не обращаете на это внимание, потому что это не несет никакой эмоциональной нагрузки. Ну, получилось и получилось. Я вот такой классный, я молодец, я всегда был номером один в школе, в детском саду или еще что-то.
А когда вы одновременно имеете мощность, потенциал, то есть видно, что ребенок способный, что он делает интересные вещи, которые многим не под силу, но у него что-то не получается в этом нежном возрасте, то, скорее всего, это будет очень болезненное переживание. И дальше они смотрят, а произошла ли рефлексия осмысления и в каких терминах и к каким выводам пришел этот ребенок. Потому что если ты пришел к выводам «все дураки, жизнь несправедлива, значит, делать ничего не надо» (я утрирую, грубо говоря), то, наверное, это неправильная рефлексия, и с ней он далеко не уедет.
Если в этом смысле отошел, осмыслил, проанализировал, сформулировал, пересобрался и сделал по-другому и получилось, то это совершенно другой потенциал у того же самого ребенка.
А поскольку в этом возрасте, грубо говоря, каждый день идет за 10, то они очень внимательно на это смотрят. И очень часто хорошее эссе – это не про успешный успех. Все от этого устали не только в социальных сетях, но и в приемных комиссиях. А когда ты трезво, объективно рассказываешь про какой-то свой путь и вместе со своими успехами можешь подсветить свои неудачи и показать свое осмысление и рефлексию по этому поводу, то это суперценно.
К. ТУРКОВА: Я хочу вернуться к теме финансирования. Мы уже ее немножко затронули. И я обещала нашим зрителям, что мы более подробно об этом поговорим. Легко ли получить финансирование в Гарварде? Я подозреваю, что очень трудно. И как университет решает, кому это финансирование предоставить?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Очень легко. Финансирование в Гарварде получается автоматом. Но попасть в Гарвард, для того чтобы тебя рассмотрели на финансирование, очень трудно. В этом смысле в Америке есть 10 университетов, которые объявили себя need-blind: мы не смотрим на финансовое состояние семьи, когда рассматриваем заявки. И это по-честному.
В этом смысле, да, мы можем в заявке сделать какие-то допущения, но самого файла, который обычно отправляется вместе с заявкой в другие университеты, а именно финансовый statement семьи за последние два года со всеми доходами, tax returns, 2-НДФЛ, кто к чему привык, все имущество вы предъявляете, в этом случае эти два файла идут в разные отделения.
И одно отделение – приемная комиссия – принимает решение, нужен ли нам такой человек. А второе после этого, если они приняли решение, что нужен, дает ровно столько денег, сколько нужно. И они очень гибкие. В этом смысле они закрывают всю потребность вплоть до полного нуля, еще и дадут денег на билет, если ты покажешь, что для твоей семьи лишние пара тысяч долларов за перелет через океан – это неподъемная возможность.
Для американцев таких университетов гораздо больше. Для резидентов Соединенных Штатов их порядка сотни.
Все остальные – need-aware. То есть мы принимаем решение, взвешивая оба параметра. И в зависимости от того, насколько нуждается в деньгах конкретный университет, деньги могут иметь существенное значение. Но обычно это начинается где-то ближе к концу топ-100 списка. В том смысле, что там эти вещи начинают играть уже большее значение. Поэтому финансирование получить очень легко. Поступить очень трудно.
К. ТУРКОВА: А давайте разберем несколько мифов, связанных с Гарвардом. Вот, например, русских не берут – это миф?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Смотрите, и да, и нет. Потому что до 2022 года брали одного мальчика и одну девочку каждый год стабильно. То есть это была некоторая, грубо говоря, неформальная квота.
К. ТУРКОВА: Именно из России?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Именно из Российской Федерации с российским паспортом. В этом смысле из Казахстана примерно то же самое. Другие страны все-таки поменьше. У них масштаб поменьше, поэтому цифры поменьше. После 2022 года взяли паузу. И в этом смысле вот моя ученица Варя и ее коллега Вадим, которые выпустились сейчас весной (2026 год), соответственно, когда они поступали, был как раз 2021-2022 год. Сейчас остался только один человек. Но я ожидаю, что с этой осени появится еще минимум один человек из России.
В этом смысле берут. То есть вот есть конкретные люди (их мало, но они есть), которые поступили и которые начали учебу уже после 2022 года. Потому что это некоторая новая реальность. Поэтому я провожу эту линию. И раньше брали немного, но сейчас берут еще меньше. Я думаю, что постепенно мы вернемся к этому числу.
Но ровно так же не берут и казахов, ровно так же не берут и латышей. Или возьмите любую другую страну. Это в этом смысле суперконкурентное поступление. И да, берут, и нет, не берут, потому что конкурс очень большой. И количество людей, которые говорят: «Мы подавали в этот Гарвард и не поступили», их куда большее число, чем тех, кто поступил. Поэтому, грубо говоря, эти голоса мы слышим чаще. Поэтому и да, и нет.
К. ТУРКОВА: То есть я правильно понимаю, что запрета никакого брать россиян нет? Никакой там проклятой русофобии. Просто это связано с причинами высокой конкурентности и, наверное, с логистическими сложностями сейчас.
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: С логистическими сложностями, да. В том числе и на стороне России. Сейчас я все чаще слышу, что возникают у ребят проблемы, когда они начинают говорить, что они хотят поступать за рубеж. Беларусь ушла куда дальше в этом смысле. Там вообще дети это скрывают. Потому что если ты скажешь, что ты поступаешь за рубеж, у твоих родителей будут проблемы. В России пока я все-таки с таким настолько жестко не сталкивался. Но учителя уже не хотят писать рекомендации, не хотят делать school profile. Но формального запрета нет. Ребята поступают, получают визы и прекрасно уезжают.
Вы сами знаете Соединенные Штаты в этом смысле. Дискриминация по расовому и национальному признаку – это такой огромный грех, харам. Поэтому особой симпатии, наверное, да, не испытывают, но по-прежнему берут. И никаких формальных барьеров, конечно же, нет.
К. ТУРКОВА: Еще один миф, наверное (я думаю, что это миф), что американское образование гораздо легче вообще, чем российское, советское, а значит и поступить будет легче. Есть такое представление о том, что российская, советская математика, она такая жесткая, а американская очень легкая.
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Я сам не едал, но мой батька видал, как барин едал. В этом смысле я в этот момент говорю: «Вы тест напишите». У меня есть огромное количество ребят из физмат-школ, которые об этот тест голову сломали. Он действительно очень простой, но он не про это. Он про то, чтобы быстро понимать паттерн и делать безошибочные решения со скоростью примерно раз в минуту (сейчас – на протяжении 2,5 часов, раньше – на протяжении 3,5 часов). Вот если вы это можете делать без ошибок, то считается, что это высокий стандарт.
Потому что в Америке, на самом деле, академический базис определяется немножечко хитрее, чем то, к чему мы привыкли. У них есть три основных стержня, фундамента золотого треугольника академической состоятельности. Первое – как ребенок учится в школе. Это чаще про отношения и дисциплину. То есть как ты можешь выполнять определенный уровень работы, не давая сбоев и поддерживая конструктивные отношения с своим учителем и с классом. Это то, что выражается оценка. Она не про знания, она больше про некоторый поведенческо-социально-организационный аспект. Первый момент.
Второй момент – это, собственно, тест. Он очень простой. Там детская математика. Но – я сам проходил этот тест, поэтому я знаю – он достаточно сложный. И сдать его можно на хороший результат. Я даже видел одного студента, который сдал на максимальный балл – 1600 из 1600. Но это большая, трудная работа. И он определяет «скорость мышления». То есть, я бы скорее даже сказал, скорость операции. Насколько быстро ты можешь считать паттерн без ошибок, понять, как его решить, произвести элементарные действия, получить правильный ответ, перейти к следующему. И так без ошибок в течение 2,5 часов.
Есть третья часть – это, собственно, предметные знания. Есть специальные курсы, которые преподаются в школе. Они называются Advanced Placement. Коротко их называют AP. Грубо говоря, я привожу пример – это, конечно, некоторое утрирование, но чтобы было понятно, – что математика в предвыпускном классе (11 из 12 в Америке) может быть либо на уровне 6-7 класса российской школы, либо на уровне первого курса мехмата МГУ. Вот это вот, условно, Calculus BC.
И ты можешь сдать этот экзамен, даже если ты не проходил этот курс, подготовившись самостоятельно, и предъявить именно предметные знания. И в этом смысле ребята, у которых сильная матподготовка, я скорее направляю в ту сторону и предупреждаю о том, что тест-то простенький, но вы об него зубы, скорее всего, сломаете. Поэтому не откладывайте, попробуйте, и дальше уже будем смотреть. Сдадите хорошо? Молодцы. Значит, natural born test taker. Есть у меня такое выражение. Но большинство людей с ним страдают достаточно тяжело.
Это касательно качества подготовки. То есть, первое, вы можете предъявить свои сильные стороны, но будьте готовы, что вас будут не только на них тестировать и вам нужно будет себя показать по всему спектру.
И второй момент – с точки зрения качества образования. Опять-таки, возвращаемся к началу нашего разговора. Самое главное – это что ты с этими знаниями собираешься делать, и умеешь ли ты их выделять, получать и применять на пользу себе и обществу. Вот если мы тебя этому научили, то все остальные знания ты соберешь в интернете, используя разные новомодные инструменты, ты быстро получишь доступ к самому-самому знанию. Вопрос в том, умеешь ли ты его обрабатывать и что будешь с этим делать.
В этом смысле, если мерить по некоторому объективному, например, какому-то измеримому критерию с точки зрения глубины теоретического и фундаментального математического образования, ну да, Америке не тягаться абсолютно с каким-нибудь МФТИ, например. И мы это видим в количестве, например, будущих докторантов, которые идут в тот же Принстон или Йель уже на следующие этапы обучения.
Но этого и не требуется, потому что задача, которая решается в процессе первой ступени высшего образования, она другая. Это непрофессиональное образование. Степень, которую вам присваивают, называется «холостяк». Потому что когда девочек не учили, то, собственно, выходил оттуда bachelor, человек, который, в общем, еще ничего не умеет, но уже готов к тому, чтобы войти во взрослую жизнь. А реальную степень вы получите в магистратуре (master). Это другая идеология образования.
Поэтому она вам может подходить, может не подходить. Это зависит в том числе от вашего ребенка, от того, как вы видите его развитие, от того, где он планирует реализовываться. Но у нее точно есть очень большие преимущества. Потому что возможность комбинировать разные знания… А в Америке нет специальности, у тебя есть major и minor. В этом смысле у тебя есть какая-то зона концентрации, специалитет, грубо говоря, иногда прям так и говорят concentration, где у тебя есть чуть побольше знаний, чем в других. Но ты еще точно не специалист в этом вопросе. Ты только познакомился с темой, и на следующих этапах (в магистратуре) будешь получать реальные знания. Это другая схема.
К. ТУРКОВА: Павел, давайте добавим еще какой-нибудь третий миф. Вот мы рассмотрели мифы «русских не берут», «математика простая». Какой-нибудь еще третий миф именно про Гарвард.
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Еще один миф, пожалуйста, хороший – «сейчас как подготовимся и поступим». Ко мне регулярно приходят люди и говорят: «Ну что, нам уже 16, мы уже идем в выпускной класс. Давайте начинать готовиться». Я говорю: «Все уже, поезд ушел». Они говорят: «Подождите, ну как же так? У нас же принято: закончил школу, потом подаешь документы, и уже с осени начинаешь учиться». В Америке это так не работает. Это примерно для меня выглядит, как если бы вы хотели, чтобы ваш ребенок занимался спортом, пришел, поискал: «Так, где у нас там следующая Олимпиада через год? Вот сейчас давайте начнем готовиться. Я хочу войти в сборную». Вот это примерно так же выглядит.
В этом смысле миф заключается в том, что если у вас есть, например, даже неплохая академическая база, что вы можете все сделать в последний момент и иметь шанс на поступление. Нет, не имеете. Если вы не озадачились этим за несколько лет, желательно до начала старшей школы (напомню, 9 из 12 в Америке так считается), то, скорее всего, поезд уже ушел. Получайте образование в своей стране и потом рассматривайте следующий шаг (магистратуру) уже в других местах. Потому что вы уже опоздали чисто по времени.
Подача заявок в американские вузы занимает почти год. Это с момента, когда вы уже готовы, у вас все готово и вы отправляете заявку. Почти год с осени по осень. А перед этим вам еще нужно провести большую подготовительную работу. Поэтому вот этот часто встречающийся миф о том, что все можно сделать в последний момент быстро.
К. ТУРКОВА: Если говорить о тех, для кого поезд еще не ушел, что бы вы пожелали и какое напутствие вы бы дали российским подросткам, которые сейчас задумываются о поступлении в Гарвард или в любой другой американский университет?
П. ЩЕДРОВИЦКИЙ: Самое первое – дерзайте. В этом смысле, если вы всерьез поставите такую цель и будете к ней идти, либо самостоятельно, используя открытые ресурсы, например, у меня мой телеграм-канал «Паша Гарвард», или те видео, которые я публикую, или книгу, которую я написал, она доступна абсолютно бесплатно, изучите немножечко предмет, поймите, к чему готовиться, и начните двигаться. Дерзайте. Потому что даже если вы не попадете в Гарвард, то вы попадете существенно выше, чем если бы вы этого не стали делать. И дальше вы в том месте, куда вы попадете, реализуете свой потенциал.
В этом смысле не пугайтесь, обязательно дерзайте. Ничего невозможного в этом нет. Я регулярно предъявляю ребят, которые со мной работали и поступают или учатся. Не все, кстати, рады этому, потому что сейчас это такая обоюдоострая штука. Особенно ребята в Стэнфорде не сильно афишируют свое присутствие там по понятным причинам. Но, грубо говоря, это входит в моральный контракт со мной. Если вы со мной работаете, то я вас прошу вас дальше от первого лица рассказывать о том, каков был ваш путь, как вы поступили, что хорошего, что плохого, что вам нравится в обучении, что не нравится в обучении. По-честному прошу рассказывать. И знакомьтесь со всей этой информацией и делайте. В этом смысле не пугайтесь. Глаза боятся, руки делают.
Мне когда сказали: «Паша, а тебе не подать заявку в Гарвард?», я подумал: «Господи, человек с ума сошел. Вроде уважаемый человек, ректор серьезного учебного заведения, которого больше не существует. Где я и где Гарвард. Как это связано? Но ничего, как-то поступило. Не с первого раза, но получилось».
К. ТУРКОВА: Глаза боятся, а руки делают. Павел, спасибо вам большое за этот разговор. Сегодня гостем программы «Как поступать» был независимый консультант, магистр образования Гарвардского университета Павел Щедровицкий. Я, Ксения Туркова, с вами прощаюсь. Пожалуйста, подписывайтесь на наш подкаст «Как поступать».