«Как поступать» с Жанной Немцовой: О визах, учёбе и россиянах в Чехии
Моя работа иногда напоминает сцену из фильма «Двенадцать стульев». Где отец Федор бился головой о пальму. Вот это я, когда пытаюсь решить визовую политику Чехии. Это абсолютно неблагодарное занятие. Или еще такой образ. Это такой сизифов труд. Ты такой катишь камень, и ты думаешь: «Все, я достиг вершины. Сейчас, наверное, новое правительство придет – и все». Бух! Нет, никто там ничего не делает. Вот так это выглядит…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо»
К. ЛУЧЕНКО: Добрый день! Вы смотрите подкаст «Как поступать». Он адресован старшеклассникам, их родителям и всем, кто хочет разобраться в том, как устроено современное высшее образование и какие возможности остаются у студентов из России. И мы сегодня поговорим с Жанной Немцовой, которая создала программу магистерскую «Российские исследования» в Карловом университете в Праге. Это программа Бориса Немцова «Российские исследования».
Жанна Немцова – соучредитель немецкого Фонда Бориса Немцова и содиректор Центра по изучению России Карлова университета в Праге, операционный директор американского фонда FDLV, который поддерживает независимые русскоязычные медиа, кинематографистов и авторов научно-популярных книг. До 2015 года работала ведущей делового телеканала РБК. С 2015 по 2020 год была ведущей еженедельной программы «Немцова. Интервью» на Deutsche Welle. Автор книги «Дочь своего отца». Привет!
Ж. НЕМЦОВА: Привет, Ксения! Не я создала, конечно, Карлов университет, а я помогла Карлову университету в реализации их замысла.
К. ЛУЧЕНКО: Да, но твоя энергия, очевидно, ускорила этот процесс.
Ж. НЕМЦОВА: Я бы не сказала. Долго мучились.
К. ЛУЧЕНКО: Долго мучаются все, кто открывает какие-то новые образовательные программы, на самом деле, потому что это требует огромного количества бюрократической и юридической работы. Поэтому открыть магистратуру или открыть какое-то новое учебное заведение – это, конечно, огромный подвиг, я бы сказала, потому что он требует настойчивости и занудства. Расскажи, пожалуйста, зачем ты вообще на это пошла? Какая была идея?
Ж. НЕМЦОВА: Во-первых, я не зануда. Во всяком случае, я так считаю. Да вообще это не моя идея. Я общаюсь с таким количеством людей с идеями, и когда мне что-то нравится, я это поддерживаю. Дело было так. Небольшая предыстория. Дело в том, что мы, я имею в виду Фонд Немцова, давно сотрудничаем с философским факультетом Карлова университета. Тут в 2017 году был создан Центр Бориса Немцова по изучению России. И, собственно говоря, благодаря созданию этого центра удалось и аккредитовать магистратуру. Надо сказать, что центр у нас больше инфраструктурная единица, чем исследовательская, потому что на базе этого центра мы проводили разные другие неакадемические программы, как, например, летняя школа журналистики, до 2024 года.
У меня есть партнер, его зовут Марек Пржигода. Он историк-русист. Он закончил философский факультет и работает на философском факультете. Он прекрасно говорит по-русски и по-украински, и по-сербски, и по-английски. Вообще, он чех. И у него возникла идея. Это, в общем-то, наверное, было его мечтой. В 2020 году он сказал: «Не думаешь ли ты, что стоит на философском факультете создать такую магистратуру по российским исследованиям?» Потому что на философском факультете есть Институт восточноевропейских исследований. И он видел, что есть интерес к современной России. При этом программ по современной России в Европе не так много, если уж быть честным. Есть много программ по восточноевропейским исследованиям, где также изучается Россия и регион, но вот отдельных нет. Обычные есть программы по славистике, где студенты изучают историю, русский язык, литературу, культуру, но не современную Россию, то есть не путинизм и то, что было до путинизма после развала Советского Союза.
И мне понравилась эта идея. И я говорю: «Марек, мне кажется, это очень интересно. И я готова тебе в этом помочь. Я готова заняться фандрайзингом. Я готова заняться тем, чтобы убеждать преподавателей соглашаться преподавать в университете». Потому что для аккредитационных документов нужен учебный план и нужны конкретные люди, которые становятся гарантами как минимум обязательных предметов. Вот 2020 год.
А в 2023 году, уже через год после начала войны, программа была аккредитована. Но это, как ты справедливо заметила, очень долгий и кропотливый процесс, которым занимался Марек. Надо пройти много-много разных инстанций сначала внутри факультета, а потом уже получить одобрение Совета ректората. Я могу что-то не так говорить с точки зрения названия всяких у нас органов, но примерно это выглядело вот так.
К. ЛУЧЕНКО: Когда вы это все создавали, кого вы мыслили своим студентом? У вас был какой-то образ этого студента? Вообще, кому надо заниматься современной Россией, и насколько это востребовано в Европе как экспертиза? Как было до войны и как это изменилось сейчас?
Ж. НЕМЦОВА: В 2020 году было для меня неочевидно, что это будет востребовано. Я объясню почему. Это, в общем, такой довольно рискованный проект. В 2020 году можно было получать отличное гуманитарное образование в России. Была прошлая версия Высшей школы экономики. Мне кажется, там не было цензуры. Ты можешь мне сказать что-то иное, но мне кажется, что нет. Это сильный университет. Была Шанинка и так далее. Было бы сложно конкурировать с аналогичными российскими программами. Очень сложно.
Стало понятно, что она будет востребована в 2022 году. Причем и со стороны преподавателей, и со стороны студентов. Со стороны преподавателей, потому что много профессоров и вообще работников и академиков, которые работали в разных университетах. Многие из них покинули Россию. Я не знаю точных цифр, но я думаю, что если я скажу тысячи, то это будет справедливой оценкой.
Что касается студентов. Я, вообще, люблю цифры. Наша программа супервостребована. Просто по цифрам, причем начиная с 2023 года. Я специально посмотрела, для меня 2023-2024 год не показательные, потому что у нас не было возможности сдачи вступительных экзаменов онлайн. Но я убедила деканат, что нам нужно такую опцию иметь, поскольку это международная программа. И было бы странно предполагать, что все абитуриенты прилетят в Чехию сдавать вступительные экзамены. Это просто дорого. И поэтому теперь есть возможность сдавать онлайн.
За академический год 2024-2025, то есть в 2024 году, у нас было оплаченных заявок 39. То есть люди заплатили 50 евро за то, чтобы подать заявку. Это много. Количество принятых абитуриентов 18. Это очень много для магистратуры.
К. ЛУЧЕНКО: Да, это много.
Ж. НЕМЦОВА: Но при этом из-за немудрой визовой политики Чехии, которая не дает студенческие визы гражданам России и Беларуси, реально записались только 8 человек. То есть мы каждый год теряем минимум 10 человек. Но, видишь, люди оптимисты, они верят в лучшее, они оплачивают заявки, сдают экзамены в надежде, что, может быть, чешское правительство изменит визовую политику (пока это не происходит).
Но она супервостребованная. То есть я не хочу говорить о том, что было в прошлом. Когда я приняла такое решение, оно было сверхрискованным. Что меня заставило считать, что, возможно, она будет востребована, так это то, что тогда уже были какие-то точечные репрессии в отношении отдельных профессоров, которые критиковали Путина и режим. И я думала, что эта тенденция будет нарастать. Безусловно, в 2020 году я не могла представить, что начнется полномасштабная война России против Украины. Но сейчас вот с очевидностью мы видим… И каждый год повторяется одна и та же история.
А если бы выдавались визы, то у нас бы намного больше людей поступало. То есть мы могли бы реально принимать 30 человек. И это не какое-то голословное утверждение. Я абсолютно в этом убеждена. Но вот реалии таковы на данный момент. Я надеюсь, что они будут меняться, поскольку это в интересах Карлова университета. Программа платная. И в интересах философского факультета набирать больше качественных студентов, больше студентов, которые могут себе позволить оплачивать это обучение.
К. ЛУЧЕНКО: А сколько стоит сейчас обучение?
Ж. НЕМЦОВА: Два года стоит всего лишь 140 тысяч крон. Это в переводе на евро примерно 5750 евро в год. Не очень дорого, на самом деле. И при этом можно платить в рассрочку. Факультет идет навстречу студентам: можно оплачивать каждый месяц, можно попросить какую-то еще отсрочку и так далее. Делать это надо все заранее. Мы предоставляем студентам стипендии. Конечно, опять все упирается в эту визовую политику. Конечно, многие бы с радостью давали стипендии студентам, если бы не вот эта вся история с визами. Но тем не менее мы предоставляем от 500 долларов до 1000 долларов в месяц в зависимости от того, студент находится в Праге или находится в другой стране, поскольку понятно, что переезд – это недешевое удовольствие. И также мы смотрим на результаты вступительных экзаменов.
Мы даем стипендии на полгода. Потом, если студент успешно сдает зимнюю сессию, мы продлеваем еще на полгода. То есть если ты получаешь повышенную стипендию, то ты можешь покрыть обучение за два года. Мы в первый год стипендии выдаем. Но, как правило, студенты, мне кажется, в первый год тратят и повышенную стипендию, а потом уже самостоятельно зарабатывают для того, чтобы оплачивать обучение, или им кто-то помогает. Наши все студенты работают.
К. ЛУЧЕНКО: Вот ты сейчас сказала, что они живут в других странах. У вас что, онлайн идет обучение, что ли? Или как это происходит?
Ж. НЕМЦОВА: Нет, у нас не идет обучение онлайн, потому что в Карловом университете без восторга относятся к онлайн-обучению. Хотя у меня другое мнение. И когда мы будем подавать на реаккредитацию, я попросила предусмотреть там очно-заочную форму обучения, что означает, что ты должен, не помню, сколько часов проводить тут в Праге, а все остальное время ты можешь обучаться онлайн. Я думаю, что в случае гуманитарных программ это оптимальный вариант. И я надеюсь, что уже, может быть, с 2028 или 2029 года у нас будет очно-заочная форма. Нет, я говорю о том, что у нас как раз очная форма сейчас, и поэтому студентам, которые поступили, у которых есть документы, им все равно надо переезжать в Прагу. Вот что я имею в виду. Нет, никакого онлайна пока что нет.
К. ЛУЧЕНКО: Переезжать в Прагу. А как они там устраиваются? Сколько вообще жизнь в Праге стоит? Дорого ли там? И где они живут? Они снимают квартиры? Или у вас есть какие-то договоренности с общежитием в Карловом университете? Как строится жизнь студента?
Ж. НЕМЦОВА: Я сама не студент, поэтому лучше говорить об этом со студентами. Мне нравится, что мы обсуждаем такие практические хозяйственно-бытовые вопросы, а не нечто абстрактное.
К. ЛУЧЕНКО: Людям же надо представить, что это такое – переехать в Прагу.
Ж. НЕМЦОВА: Карлов университет, говоря таким советским языком, это градообразующее предприятие Чехии, самый большой университет в Чехии. И если вы когда-либо были в Праге или приедете, вы увидите, какое количество недвижимости принадлежит Карлову университету. По-моему, у философского факультета два корпуса аж в центре города. А может быть, и больше. Но я знаю про два.
Есть общежития, которые предоставляются студентам. Их очень много. И там разная стоимость. Я специально, предполагая, что ты будешь задавать мне этот вопрос, посмотрела сегодня, сколько что стоит. И на самом деле, довольно приемлемые цены. Вы можете посмотреть все на нашем сайте. Но я сейчас вам скажу приблизительную стоимость. Вот самый дешевый вариант стоит примерно 107 крон в день. 107 крон в день – это, грубо говоря, около 5 евро. Это недорого. Но есть, видимо, более комфортабельные номера. Они стоят 250 или около того крон в день, то есть 10 евро в день. Я могу чуть-чуть ошибаться с цифрами, но вы можете меня проверять. И потом это надо умножить на количество дней, что вы проводите в общежитии, и вы получите сумму.
Но это приемлемо по сравнению с тем, сколько стоят квартиры в Праге. В Праге бешеные цены на квартиры. Просто выросло все фантастически начиная, наверное, со времен пандемии. И потом, Чехия приняла огромное количество беженцев из Украины. Цены в Праге высокие. Я бы сказала, чтобы снять квартиру в Праге довольно скромную, нужно рассчитывать на 1000 евро в месяц. Что касается всего остального, там еда в магазине, я боюсь сейчас делать…
К. ЛУЧЕНКО: Ну, так подробно мы, конечно, не можем рассчитать.
Ж. НЕМЦОВА: Все зависит от района, во-первых, где вы живете. Но у нас тут есть все магазины, Lidl и так далее, где можно купить недорого.
К. ЛУЧЕНКО: В общем, студенты не голодают.
Ж. НЕМЦОВА: Да. У нас отличная столовая в главном корпусе философского факультета. Там невысокие, кстати, цены. Нет, студенты не голодают, но студенты работают. Тут цены, конечно, повысились. Они везде повысились – инфляция. Но они ниже, чем в Германии. И они ниже, чем во Франции. И они ниже там, чем в Люксембурге. Вот если с Португалией сравнивать, мне сложно сказать. И даже, может быть, они ниже, чем в Черногории.
К. ЛУЧЕНКО: Наверняка они ниже, чем в Черногории. Но это отдельная тема.
Ж. НЕМЦОВА: Да. Поэтому это вполне бюджетный вариант.
К. ЛУЧЕНКО: Не, но общежитие тоже большое достижение. Потому что, например, в Германии очень часто просто не достается места в общежитиях. Хорошо, что в Чехии с этим проблем нет.
Ж. НЕМЦОВА: Может быть, бывают проблемы, если ты поздно обращаешься. Но все-таки университет пытается всем помочь. Почему? Ведь Чехия была до войны довольно популярной страной у российских студентов.
К. ЛУЧЕНКО: Да.
Ж. НЕМЦОВА: Очень большой спрос был на изучение чешского языка. Я напомню, что в Чехии бесплатное высшее образование на чешском языке. На иностранных языках по закону образование платное. Так чешский язык был одним из самых популярных у студентов в России. И причина не только в том, что тут бюджетно, но тут качественное образование за приемлемые деньги. То есть многие люди не могут себе позволить какую-нибудь там Великобританию, не говоря о Соединенных Штатах Америки. И это дешевле, чем Германия, с точки зрения жизни.
К. ЛУЧЕНКО: Да, я помню, что была такая схема рабочая, что ты на год приезжаешь, учишь чешский язык, там какой-то foundation, а потом с этим чешским языком ты уже поступаешь и бесплатно учишься на чешском в университете. Но это если мы говорим про бакалавриат. С магистратурами то же самое было?
Ж. НЕМЦОВА: Я не знаю, как было с магистратурами. Но и магистратура, и бакалавриат бесплатно на чешском языке. По-моему, было два варианта. Вот первый – который ты описала, а второй – просто люди в России начинали учить чешский язык. Да, тут есть у нас центр при Карловом университете именно лингвистический, и можно изучать чешский язык, а потом поступить.
К. ЛУЧЕНКО: Ваша программа на двух языках (английский и русский) или она аккредитована как англоязычная?
Ж. НЕМЦОВА: Наша программа аккредитована как русскоязычная программа. Но по факту у нас порядка 50% предметов преподается на английском языке. Но еще все сильно зависит от индивидуального учебного плана каждого студента, потому что каждый студент его формирует самостоятельно. У нас есть восемь обязательных предметов, которые они обязаны включить в свое расписание и сдать по ним зачеты и экзамены. А дальше полная свобода в формировании расписания.
У нас программа аккредитована на философском факультете, но у нас есть партнер – факультет социальных наук. И студенты могут выбирать любые предметы, которые предлагаются как философским факультетом, так и факультетом социальных наук. И даже вообще могут выбирать еще какую-то часть предметов, которые предлагаются вообще любым другим факультетам Карлова университета.
Есть некоторые ограничения, потому что все-таки должны студенты в основном выбирать предметы вот этих двух факультетов. Но тем не менее, если ты вдруг захотел взять курс по математике, то вполне можешь это сделать. Тут очень сильный физико-математический факультет, как и медицинский. Тут несколько медицинских факультетов в Чехии. И именно Карлов университет известен своими сильными медицинскими факультетами.
К. ЛУЧЕНКО: «Как поступать» – это новый подкаст «Эха». Независимым медиа очень нужна регулярная поддержка. Если вы живете за рубежом и слушаете, читаете или смотрите «Эхо», оформите регулярный донат на комфортную для вас сумму. Это большой вклад в поддержку и развитие независимой журналистики. Присоединяйтесь к сообществу по ссылке в описании.
А что нужно, чтобы поступить? Вот человек заканчивает бакалавриат, допустим, в России, или не в России. Вот каков вот этот переход из бакалавриата в вашу магистратуру? Особенно учитывая, что Россия сейчас вроде как выходит из Болонской системы. Правда, это такой процесс, который, кажется, даже не начался толком, поэтому у них по-прежнему учебные планы, в общем, по Болонской модели. Их легко конвертировать в западные эти самые единицы зачетные. Но вот как это работает?
Ж. НЕМЦОВА: Я бы не сказала, что переход плавный. Но не из-за того, что Россия пытается выйти из Болонской системы. Карлов университет, да вообще все университеты Чехии принимают российские дипломы. Дело тут, как обычно, в том, о чем я говорю бесконечно, что визы не дают. То есть если ты уже, например, тут, в Чехии, ты российский студент и ты в Чехии, вот так тебе повезло, ты оказался в Чехии, у тебя уже есть виза, то ты можешь ее продлевать. Нет проблем.
Проблема возникает тогда, когда ты хочешь стать студентом в Чехии. Вот после 2022 года это невозможно. Или, скажем так, возможно в очень ограниченных случаях, когда ты можешь подать фактически на визу по гуманитарной программе, которая тут есть. Так называемой гуманитарной программе. Не настоящей, а так называемой именно, поскольку никакого социального пакета эта гуманитарная программа не предоставляет. И это делает ее негуманитарной.
Тем не менее, если ты в России, то ты должен заполнить заявку. Кстати, у нас вот открыт набор, пожалуйста. До 10 августа можно подать заявку электронно, заплатить 60 евро (в переводе с чешских крон на евро), потом выбрать, хочешь ты очно или онлайн сдавать экзамен. Конечно, у тебя должен быть бакалаврский диплом любого университета.
Приходишь на экзамен, и тебе задают несколько вопросов. Есть примерные вопросы, которые тебе будут задавать, но не обязательно, что именно из этого списка тебе зададут вопрос. Ты приходишь, тебе задают вопрос по истории России до развала Советского Союза один или два. Но не требуется глубоких познаний, не требуется того, чтобы ты глубоко знал историю. Но что-то ты должен знать, в общем. Поэтому надо готовиться. Второй вопрос – по современности. Тебе могут задать любой вопрос. И третий вопрос – тебя спрашивают о мотивации к поступлению на английском языке. Этот экзамен устный. Ты должен продемонстрировать знание английского языка на уровне B1-B2. Вот, собственно, и все.
Еще требует комиссия список литературы. То есть что ты прочитал, когда ты готовился к экзамену. И в зависимости от того, что ты прочитал, тебе и вопросы задают, на самом деле.
Максимальное количество баллов, которые можно набрать по разделу «История» – это 40. Максимальное количество баллов по разделу «Современность» – 40. И максимальное количество баллов, где, по сути, проверяют английский язык в форме рассказа о мотивации к поступлению – это 20 баллов. То есть, если ты знаешь хорошо современность и английский язык, ты поступаешь. Потому что проходной балл около 50. Конечно, чем выше конкурс и чем выше средний уровень студентов, тем выше этот балл. Но так в среднем, в общем, историю можно и не знать, а вот современность и английский язык – желательно. Или наоборот – знать историю и английский язык. Но лучше все, конечно.
К. ЛУЧЕНКО: А чему они учатся? Вот это вот российские исследования. Я представляю себе: студент, закончил бакалавриат, уехал к вам учиться. Например, у него есть какая-то возможность получить визу Чехии или какой-то другой страны. И дальше им надо объяснить, не знаю, друзьям, знакомым, чем он вообще занимается, кем он будет, что он изучает. Вот из чего состоят эти российские исследования? Что за специализация?
Ж. НЕМЦОВА: Дело в том, что, как я уже сказала, студент довольно свободен в формировании своего расписания. Я, честно говоря, списка всех предметов философского факультета и факультета социальных наук не знаю. Это огромное количество предметов. Российскими исследованиями эту программу делают обязательные предметы.
К. ЛУЧЕНКО: Ну вот какие?
Ж. НЕМЦОВА: Первое. Я сразу хочу сказать, что не обязательно быть политологом, чтобы поступить к нам. Можно вообще, например, закончить Радиофизический институт Нижегородского государственного университета и вдруг принять решение, что я хочу стать специалистом по России и региону и поступить к нам. И поэтому у нас вот эти восемь предметов носят такой базовый характер: политическая трансформация России после 1991 года, российское общество после 1991 года, экономический транзит России после 1991 года, развитие медиа в России после 1991 года.
К. ЛУЧЕНКО: То есть это новейшая история России, собственно говоря.
Ж. НЕМЦОВА: Новейшая история России с разных точек зрения: с политологической точки зрения, с экономической точки зрения, с точки зрения общества, с точки зрения развития медиа и так далее. Но есть еще два предмета, первый из которых это методология исследования. Дело в том, что ты по итогу должен написать магистерскую работу, и ты должен понимать примерно, как проводить исследования. И у нас есть отдельный предмет, который тебя обучает этому. И плюс есть дипломный семинар. То есть это работа индивидуальная с твоим научным руководителем, когда ты занимаешься написанием своей магистерской работы. Вот все очень просто. Барьеры не очень высокие для поступления.
К. ЛУЧЕНКО: А преподаватели кто? В 2022 году, ты говоришь, приехало много. Я так понимаю, что у тебя, наверное, был целый кастинг, кого оставлять, кого не брать.
Ж. НЕМЦОВА: Нет, у меня не было кастинга. Во-первых, в Чехию много не приехало из-за того, что в Чехии гуманитарная программа только на бумаге гуманитарная. Никого сюда не приняли практически. Очень тяжело было преподавателям с российскими паспортами тут получить позицию. Нет, не позицию. Получить визу. Получить позицию – это второй вопрос. Да и позицию сложно получить. У меня были договоренности заранее, потому что при аккредитации у тебя уже есть заранее договоренности с преподавателями, и они становятся гарантами обязательных предметов. И менять гарантов на переправе нельзя. Поэтому никакого кастинга не было.
У нас преподает Сергей Медведев, которого, наверное, слушатели «Эха» прекрасно знают. У нас преподает Дмитрий Дубровский, которого тоже многие знают. Кстати, не на нашем факультете, а на факультете социальных наук. Он специалист по академическим свободам. А Сергей Медведев –историк, культуролог. И у нас преподает Иван Фомин, политолог. Это довольно молодой преподаватель. Вот это такой костяк преподавателей нашей программы.
Но есть и чешские преподаватели. Например, Карел Свобода, который преподает экономическую трансформацию после падения Советского Союза. Он тоже специалист по России, но он чешский специалист. Есть Станислав Тумис, который занимается исследованием внешней политики Советского Союза и России. Он у нас тоже преподает. У нас есть гарант одного из наших предметов – это Тимоти Фрай, профессор Колумбийского университета, который написал до войны книгу про Путина, «Wick Strongman» она называется, то есть «Сильный слабый человек», как тяжело Путину балансировать.
К. ЛУЧЕНКО: Фрай – звезда, конечно.
Ж. НЕМЦОВА: Да. И балансировать интересы разных групп и оставаться у власти. Не знаю, насколько эта книга сейчас актуальна. Да, он очень хороший преподаватель. Но он у нас гарант. Он преподавал один год. А в этом году этот курс вела Ирина Бусыгина, тоже известная преподавательница, которая сейчас научный сотрудник гарвардского Дэвис-Центра. Очень были ей довольны студенты. Я надеюсь, она будет и впредь у нас преподавать. Также мы просто каждый семестр приглашаем преподавателей новых. Вот и все.
Если завершать, есть российские преподаватели, есть чешские преподаватели, которые работают в Карловом университете, и есть приглашенные преподаватели. Ты у нас читала лекцию про Православную церковь в рамках курса «Россия и мир». Это курс, который мы предлагаем студентам каждый год. И просто приглашаем известных людей, специалистов в разных областях, прочитать там одну лекцию. Вот такой формат.
Это очень-очень правильно, потому что это минимизирует издержки. То есть ты используешь не только физическую инфраструктуру Карлова университета гигантскую, тебе не надо снимать здания или что-то такое, но ты используешь и академические возможности, потому что в Чехии есть специалисты по России, безусловно, и они преподают у нас. То есть нам не обязательно открывать 20 ставок. С финансовой точки зрения, с точки зрения экономической целесообразности выгоднее приглашать преподавателей на семестр или на два. Я знаю, что преподавателям это не нравится, но тем не менее. Мы живем в условиях ограниченных ресурсов, к сожалению.
К. ЛУЧЕНКО: А что выпускники делают после того, как они заканчивают магистратуру? У тебя есть какое-то представление об их дальнейшем треке, хотя бы где они живут? Кто-то остается в Чехии, кто-то куда-то уезжает. Я предполагаю, что в Россию они уже не возвращаются.
Ж. НЕМЦОВА: Нет, в Россию не возвращаются. Хотя Карлов университет не является нежелательной организацией.
К. ЛУЧЕНКО: «Пока» надо добавлять.
Ж. НЕМЦОВА: Да, пока, конечно. К данному моменту. Может быть, через месяц уже будет нежелательной. Я не знаю. Я просто считаю, что ты не можешь жить на две страны, если вторая страна – Россия. Нет, может быть, Северная Корея и Россия – нормально, можно жить на две страны. Но если ты живешь в стране ЕС и пытаешься еще одной ногой быть в России, то это не вариант. Это все становится сложнее и сложнее и, главное, довольно рискованным. Когда уже Стэнфордский университет признали нежелательной организацией и ряд других ведущих американских вузов, о чем мы говорим? А все страны ЕС, они же тоже недружественные, что-то в этом духе, да?
Что они делают? Во-первых, они все работают сейчас, как я говорила. Занимаются много чем. Кто-то работает журналистом. То есть они просто учатся и работают, и продолжают работать. Я знаю, что один человек работает в сфере образования. Одна наша студентка работает в IT-компании, например, и занимается там маркетингом. Кто-то принимает решение продолжать академическую карьеру.
К. ЛУЧЕНКО: И идет на PHD дальше уже куда-то, да?
Ж. НЕМЦОВА: Ну да. Думает об этом, так или иначе. То есть тут вообще палитра многообразная. Я бы сказала, куда студенты, наверное, не смогут устроиться на работу. Они не обладают техническими навыками, если, конечно, по первому образованию они не технари. Им, наверное, будет сложно устроиться на позиции, где требуются технические навыки. Я не знаю, вайб-кодинг какой-нибудь. Наверное, сложновато будет. Но в остальном совершенно разные у людей профессиональные треки. Тут нет чего-то одного. Ты можешь работать в любых организациях, которые занимаются Россией, от синк-тэнков до коммерческих организаций. Можешь быть журналистом. Можешь работать в IT-компании.
Мне кажется, образование – это все-таки для меня, может быть, я не права, это субъективное мнение – техническое образование, наверное, тебе дает совершенно конкретные навыки. Или математическое. А вот гуманитарное, оно тебе, по-моему, ничего конкретного не дает, кроме того, что ты становишься более образованным человеком и в состоянии формулировать свои мысли грамотно, хотя бы на одном языке, а еще лучше на двух, а иногда на трех. Но что дает образование, по идее? Не всегда по факту, но по идее. То есть тебя чему учат? Тебя пытаются научить думать, тебя буквально заставляют, поскольку думать лень всегда. Ты думаешь только тогда, когда нельзя не думать. И университет – это такая организация, которая тебя заставляет думать.
А второе – дисциплина. То есть в школе ты все равно не самостоятельный, у тебя там постоянно родители, с одной стороны, учителя тебе постоянно говорят, что тебе делать. В университете у тебя больше свободы, но при этом у тебя есть какие-то дедлайны. Если ты ни черта не будешь делать, не будешь сдавать вовремя работы и прогуливать занятия, то тебе поставят незачет, еще раз незачет, потом оставят на второй или третий год. И это тебя учит такой дисциплинированности, что все-таки надо организовывать свое время и делать все вовремя. А это важно. И на самом деле, очень много людей неуспешны просто потому, что они неорганизованны, не могут никак делать все вовремя и все. Это очень просто. Это по моему опыту, конечно. Вот такие вот задачи.
К. ЛУЧЕНКО: Плюс еще нетворкинг. Это очень важно.
Ж. НЕМЦОВА: Карлов университет – это супер с точки зрения нетворкинга. Тут есть несколько возможностей, которые сам Карлов университет открывает и которые открывает Erasmus (это европейская программа обмена), потому что есть другие партнерские вузы. У нас есть Sciences Po. У нас сейчас, кстати, одна студентка учится в Sciences Po. Она просто зубами выбила эту возможность. Она просто молодец вообще. Я очень ей горжусь. И сейчас она один семестр будет, по-моему, в Париже. Она сейчас уже там учится. Есть Bard College Berlin. Можно поехать, пожалуйста, к вам в Берлин поучиться. Есть другие университеты.
Да, плюс у нас Stanford – наш партнер. Мы делаем такой большой студенческий проект, называется US–Russia Forum (Российско-американский форум), где американские студенты и русскоязычные студенты уже всего Карлова университета. Потому что я уже должна, наверное, с лупой тут искать русскоязычных студентов. Через год – точно с лупой. Вот собрала всех, кого только могла, для этой программы. Успешно все-таки. И они работают над исследовательскими проектами в небольших группах, которые интересны двум странам. Потом две конференции проходят: одна – в Праге, а другая – в Пало-Альто. И это финансирует Стэнфордский университет. И вот скоро в мае мы поедем в Пало-Альто, студенты, я тоже.
К. ЛУЧЕНКО: Американскую визу получить гораздо проще, чем чешскую.
Ж. НЕМЦОВА: Вообще небо и земля просто. Вот мне одобрили американскую визу сегодня. Я знаю, что наша программа в записи будет, но когда вы будете ее смотреть, наверное, я уже буду в США. Конечно, намного проще. Американскую визу всегда было проще получить, чем не только чешскую, но и европейскую. Чешскую просто невозможно. Созданы условия, при которых чешскую визу получить невозможно. Специально.
Причем я считаю, что это во вред государству идет. Студенты – это хорошо. Я знаю, насколько мне известно, у Карлова университета есть богатый опыт скрининга китайских студентов. Почему то же самое не применять для российских студентов? В чем тут проблема? Международные студенты – это всегда деньги. Основные деньги университеты зарабатывают не на местных студентах, а на иностранных студентах. Очевидные вещи. Просто теряешь деньги, теряешь потенциал, возможность привлечь сейчас качественных людей. Не то что я свои интересы защищаю, я интересы нашей программы защищаю, безусловно, но я в целом не понимаю смысла этого. Я не вижу ни одного аргумента в защиту этой политики.
Я думала, что новое руководство страны, у нас и новое правительство сейчас, осознает эту проблему и изменит правила. И я надеюсь, что они это сделают. Просто, может быть, они не в курсе того, какова визовая политика Чехии в отношении российских студентов и белорусских тоже. То есть полная бессмыслица.
Моя работа иногда напоминает сцену из фильма «Двенадцать стульев». Там отец Федор?
К. ЛУЧЕНКО: Да. Или «Золотой теленок». Я тоже путаюсь. «Золотой теленок», наверное.
Ж. НЕМЦОВА: Где отец Федор бился головой о пальму. Вот это я, когда пытаюсь решить визовую политику Чехии. Это абсолютно неблагодарное занятие. Или еще такой образ. Это такой сизифов труд. Ты такой катишь камень, и ты думаешь: «Все, я достиг вершины. Сейчас, наверное, новое правительство придет – и все». Бух! Нет, никто там ничего не делает. Вот так это выглядит. Вообще, ужасно это все прозаично. И я сейчас бы даже сказала слово «занудно». И теряешь энтузиазм иногда. Но жалко терять то, что было сделано. И, в общем, хочется верить в то, что разум восторжествует над популизмом.
К. ЛУЧЕНКО: Мы очень надеемся, что разум восторжествует над популизмом. Спасибо! Это был подкаст «Как поступать» и Жанна Немцова. Ставьте нам, пожалуйста, лайки и подписывайтесь.