«Чисто конкретная политика» с Владимиром Пастуховым: Итоги переговоров России и Украины. События ускоряются. Новая стратегия Трампа
Я вас смею заверить, что события сейчас будут развиваться не просто быстро, а стремительно, не только в вопросе российско-украинской войны, но и в вопросе глобального передела мира, систем безопасности, изменения образа жизни человечества. То есть мы вошли в полосу ускорения. Выйдем ли мы из нее живыми или нет, это вопрос творческий. Но то, что мы там уже летим — это безусловно. Сейчас всё будет меняться очень быстро. Надо быть к этому готовыми…
Подписаться на «Ходорковский live»
Купить книги Владимира Пастухова на сайте «Эхо Книги»
Д. ЕЛОВСКИЙ: Друзья, добрый день! Меня зовут Дмитрий Еловский. Как всегда, рад приветствовать нашу уважаемую аудиторию и Владимира Пастухова, политолога. Здравствуйте, Владимир!
В. ПАСТУХОВ: Здравствуйте, Дмитрий!
Д. ЕЛОВСКИЙ: Как всегда, обсуждаем важнейшие события, темы недели, выходных, пытаемся спрогнозировать, чего ждать в ближайшем будущем. Ну что, начнем с Абу-Даби. Встреча трех стран, встреча России и Украины при посредничестве США. 2 дня она шла. В общем, формат такой довольно интересный, любопытный. Российская делегация не очень была представительной, но, тем не менее, вот я обратил внимание, что у всех, кто принимал участие в этой встрече, одинаково хорошие, позитивные выводы остались после переговоров. При этом чего-то субстантивного, как говорит Песков, найти было довольно сложно. На что вы обратили внимание, Владимир Борисович, по итогам этой встречи?
В. ПАСТУХОВ: Ну я все-таки — как бы мы с вами поговорили перед этим, — сделаю шаг назад. Потому что понять эту встречу без такой простой фразы о Давосе просто невозможно, поэтому все-таки я настою на своем.
Понимаете, у нас Давос был довольно сложным явлением. То есть если есть такая книга Джеральда Даррелла «Моя семья и другие животные», то в этот раз Давос был структурирован по принципу «Дональд Трамп, его семья и другие животные, и все, что на полях». И, в общем, там простая такая вещь — это выступление Трампа и весь пиар, который вокруг него. А потом выяснилось, что когда волна схлынула, то в практическом плане от Давоса мы поимели две вещи. Это встреча Трампа с Рютте, в результате которой весь пар вокруг Гренландии аккуратно вышел в свисток такого долгосрочного соглашения о концессиях в Гренландии — ну, по крайней мере, пока идет в этом направлении, — и встреча Трампа с Зеленским, которая, с одной стороны, вроде как бы ничем не закончилась, с другой стороны, как мы теперь выяснили, вышла в Абу-Даби.
То есть вот получается, что цена поездки Трампа в Давос была в виде этих двух вещей. Поэтому понятно, что Абу-Даби — он не на пустом месте образовался. Это результат каких-то вот последних… Так сказать, то, что они допилили в Давосе — оно выскочило.
Значит, у меня сложилось… Да, мне тут говорят, делегация русская была непредставительной. Я бы сказал, что она была скорее непредставленной. Вот это меня поразило. Если вы меня спрашиваете, что — тайный флер какой-то над составом русской делегации. Какие-то безымянные военные… Можно было их и назвать. То есть мы же украинских военных и даже американских военных, которые там присутствовали, вслух называем, а этих вот просто как-то и нельзя.
Что главное. Понимаете, что там интересно? Во-первых, ну, конечно, отзывы неоднозначные, Дмитрий. Я пошерстил первые отзывы, и они были негативными. То есть первые отзывы были о том, что встреча закончилась ничем и как бы по главному вопросу территориальному — по сути, оставления добровольного территории Донбасса украинскими войсками, — никакого согласия достигнуто не было. То есть Украина на встрече отказалась это делать. И вот первая реакция — она была именно отрицательной, потому что, собственно говоря, это такой вопрос, который весит формально сейчас 90% всего, что лежит на столе. Он никуда не сдвинулся, хотя ничего другого ожидать было и нельзя.
А вот дальше пошла очень интересная вещь, что при том, что этого согласия в этом пункте нет, а главное, и не могло на такой встрече быть достигнуто, все остальные вопросы обсуждались в таком ключе вокруг этого, как будто бы это согласие есть. Вот это меня поразило. Потому что его как бы нету и обсуждать совершенно нечего, но его при этом как бы вынесли за скобки и продолжают все то обсуждать, что имеет значение только в том случае, если это согласие достигнуто.
И вот это действительно можно считать в некотором смысле прогрессом. Почему? Потому что вот этот вопрос — он решается не на переговорах, он решается, к сожалению, силовым методом. Стороны там устанавливают границы возможного. Но вот вся инфраструктура — на какой-то момент она потихоньку готовится. Я считаю, что, безусловно, вопрос о мире не будет решен в переговорном ключе, но тогда, когда он будет решен на земле тем или иным образом, тогда эта встреча в Абу-Даби достаточно сущностна, потому что весь интерфейс для этого будущего решения она потихоньку готовит.
Д. ЕЛОВСКИЙ: Друзья, спасибо, что вы нас смотрите. Лайк, подписка, комментарий — это все нам очень сильно помогает в деле распространения нашего контента. Еще раз спасибо. Владимир Борисович, я обратил внимание еще на ритм, на темп, с которым развивались эти события, шла подготовка к этой встрече. Очень все быстро, очень все так активно, энергично. На это стоит обращать внимание или это…
В. ПАСТУХОВ: Вот для меня это Капитан Очевидность. Потому что вы помните наши предновогодние эфиры: когда давалась оценка вот этой сомнительной, вроде как бы на самом деле несуществующей черты между старыми и новым годом, я сказал, что разница такая, которая очевидная, будет между, условно говоря, циклом 2024-й (где-то с середины) — конец 2025-го года, то есть годом периодом перетягивания каната, что следующий год — это будет год ускорения. И я вас смею заверить, что события сейчас будут развиваться не просто быстро, а стремительно, не только в вопросе российско-украинской войны, но и в вопросе глобального передела мира, систем безопасности, изменения образа жизни человечества. То есть мы вошли в полосу ускорения. Выйдем ли мы из нее живыми или нет, это вопрос творческий. Но то, что мы там уже летим — это безусловно. Сейчас все будет меняться очень быстро. Надо быть к этому готовыми.
Д. ЕЛОВСКИЙ: Хорошо. Теперь я предлагаю вернуться в Давос и, вопреки сложившейся традиции, вверну здесь вопрос нашего зрителя: «В последнее время вы конструируете картину, в которой Штаты борются с Европой. Я согласен, что это так выглядит, но какие цели у этой борьбы или даже войны? Тут старый добрый Портос говорит: «Я дерусь, потому что я дерусь». Есть ли какая-то реальная цель? Какая? Или это не то, чем кажется? Тогда что?». Подписался наш зритель с вами знаете как — Дональд из Вашингтона.
В. ПАСТУХОВ: Неужели ему интересно мое мнение? Это была шутка. Сарказм, как говорит мой внук. Значит, смотрите, ну, цель тут, конечно, есть, потому что происходит переоценка прежде всего Соединенными Штатами своей роли в мире. Здесь ключевой момент для понимания — это концепция безопасности, которая буквально на этой же неделе (и это событие, с моей точки зрения, кстати, более значимое, чем Давос, но просто оно как бы не на слуху) была утверждена Министерством войны США. Скажите, вот на языке не поворачивается, хочется ведь сказать «оборона». Но вот войны, да. И там, в общем, с большей прямотой, чем в предыдущем документе, который мы обсуждали несколько месяцев назад, уже с такой армейской прямотой, сказано, что суть момента — это отказ Америки от глобальной миссии. То есть отказ Америки от глобальной миссии, сосредоточение ее на своем огороде… Ну, кому это неприятно, скажем так, на своем заднем дворе в виде западного полушария. И сейчас, как говорится, не до жиру, быть бы живу — не устанавливать правила по всему миру, а как бы огородить забором свой участок и на нем возделывать свой огородик.
Соответственно, когда, как в анекдоте, концепция поменялась, понимаете, происходит переоценка отношений с тем, кто считался важным союзником, и переоценка того, что ты готов теперь продолжать давать. То есть была идея, что Америка заинтересована в некоем глобальном порядке, который управляется из одного центра, из Америки, и она готова за поддержание этого порядка платить. Соответственно, были реципиенты, то есть были те, кто были пользователями этого порядка, но в него не вкладывались, но готовы были ему подчиняться.
И вот здесь ситуация, которая меня очень смешит, потому что здесь прямая аналогия с распадом СССР. То есть, как это ни противно нам признавать, но, честно говоря, СССР распался не потому, что смелые, непоколебимые — там, восстание, движение Ганди, война буров за независимость, борьба народов против колониальной… То есть ничего этого в таком серьезном масштабе в СССР не наблюдалось. Ну то есть, естественно, были люди, которые боролись каждый в своем регионе за независимость. Были там 10, может быть, процентов населения, может быть, меньше, которые лелеяли в душе идею независимости. Был «Рух» в Украине, и было националистическое движение, которое гнобили все время. Были даже армянские террористы в Москве, которые боролись. Но, слушайте, массово этого ничего не было. То есть развал СССР произошел как бы из центра. То есть центр вдруг сказал: «Мне это ничего не нужно». Ну, это похоже, опять-таки, и на развал империи османов. То есть центр понимает, что для него больше не по силам это удерживать. Он говорит: «Все, отошли, дальше сами».
Вот то, что сейчас происходит — Америка говорит «Дальше сами» Европе, а Европа говорит: «То есть как сама? А что, решать наши проблемы вы больше не будете? А кто будет сдерживать Путина? А где ядерный зонтик?». И тогда Америка говорит: «Ну, в принципе, это ваши проблемы, мы готовы их порешать».
Но я уже… Понимаете, народ недооценил. Я как только услышал первую фразу в Давосе, я вывесил вот эту вот картину из «Золотого теленка», где он говорит: «Шура, теперь за каждый скормленный вам витамин я потребую массу мелких услуг». То есть Америка переводит Европу в этой ситуации на коммерческие отношения и переходит к мысли о том, что с паршивой Европы хотя бы Гренландии клок. Ну вот что у нее получится, посмотрим.
Д. ЕЛОВСКИЙ: Да, действительно, про Гренландию интересно: отскочил Трамп или нет, или это какая-то сейчас тактическая пауза?
В. ПАСТУХОВ: Я считаю, что нет. Я считаю, что, во-первых, это качели. Ну посмотрите — мы еще к Ирану подойдем, — как происходит. То есть он наскакивает, отскакивает. Я бы сказал, он рационализировал свои требования на данном этапе. Это не значит, что если он увидит какую-то новую возможность, он не вернется к старым иррациональным. Но, условно говоря, он же риэлтор. Понимаете, у него каждое утро турецкий рынок в базарный день. То есть вот это вот принцип, который мне никогда чисто по-человечески не был близок: проси 200, дадут 100, сойдетесь на 150. Он является просто уже таким, как пыль шахтера, втершимся в мозг алгоритмом.
Поэтому он обозначил самую глобальную позицию — говорит: «Отдайте нам все». Дальше внутри этого… Он же тоже считает, может ли он себе позволить сейчас военную операцию против Европы. Ему плевать на Европу, но это не проходит внутри США. Понимаете, это не продать, это вам даже не Венесуэла. То есть это не продать, это непонятно. Ну, может, Европа и не будет воевать, но бог его знает этих эскимосов, понимаете?
Поэтому он обозначил максимально. И дальше они выходят на колониальное, чисто колониальное соглашение в духе распада империй XIX века, ну и в духе распада империи после Второй мировой войны. То есть пока это все выглядит как британо-кипрское соглашение о военных базах, дополненное еще какими-то вечными концессиями.
Д. ЕЛОВСКИЙ: Ну что, через Гренландию в Иран, попробуем там посмотреть, что происходит? Или вы хотели что-то еще добавить?
В. ПАСТУХОВ: Нет-нет, это как бы разумно, потому что, с моей точки зрения, у меня возникло такое впечатление, что вообще Трамп мастер тумана. Он магистр тумана. Поэтому у меня вообще сложилось такое впечатление, что одна из причин, по которой тема Гренландии вдруг вспухла, как фурункул, за несколько дней до Давоса — это то, что нужно было чем-то заполнить паузу между началом движения флота из района Южно-Китайского моря в сторону Персидского залива и пока он туда дотопает.
То есть получилось так, что у нас, посмотрите, некая такая истерия по поводу «вот-вот начнется с Ираном» — она была. Потом она резко закончилась. Потому что на самом деле как бы логично: он ничего не мог сделать, у него сил не было в любом случае в тот момент — не говорю сейчас о всех других рациональных признаках. Дальше он переключает внимание, создает абсолютно на другом полюсе, в прямом и переносном смысле слова, такую же истерию. То есть все забывают про Иран — уже все, как говорится, отрезали ногу, поэтому все забыли о пальце. И он неделю на этом живет. Как только здесь он выходит в какую-то, как мы сейчас сказали, более-менее рациональную плоскость, он тут же вернулся к Ирану. А флот — о, флот уже там, уже можно о чем-то говорить. И он раскачивает эти качели.
При этом никакой гарантии того, что здесь сейчас что-то произойдет, тоже нет, потому что, в принципе, мы уже понимаем этот метод. Вот мы понимаем метод Путина. Кстати, он тоже во внутренней политике до начала войны все время был именно такой — метод качелей. То есть Путин то вводил какие-то адовы законы, либо там происходили какие-то убийства, или там… А потом — раз, бац: встреча с правозащитниками, с каким-нибудь очередным комитетом, разговоры о вечном и добром, сеяние надежд… И потом опять.
То есть Трамп тоже такой же мастер качелей. То есть он, возможно, какие-то новые будет, но сейчас да, внимание переключилось обратно на Иран. И на самом деле, с моей точки зрения, судьба Ирана — она на 90% зависит, в общем-то, не от Ирана, а от внутриполитической ситуации в США. Честно говоря, я вот рассматриваю в связке — почему я немного нервничаю, — в связке события в Миннеаполисе и внешнеполитические события, потому что если там что-то произойдет существенное, то это надо будет чем-то уравновесить.
Д. ЕЛОВСКИЙ: Слушайте, но концепция качелей, мне кажется, несколько противоречит концепции окна возможностей. Потому что окно возможностей — это какой-то момент, короткий отрезок, а качели — вот ты качаешься и качаешься, а окно-то уже там давно закрылось. Как это могло быть с Венесуэлой, например.
В. ПАСТУХОВ: Ну, вы в этом правы, конечно, но когда ты являешься, как говорят в других кругах, банкующим, то не надо забывать, что окно возможностей — это не только то, что тебе бог с неба послал, но и то, что ты сам создаешь. Понимаете, у него пока достаточно ресурсов создавать себе окна возможностей. То есть вот передвинул флот с места на место — вот тебе образовалось новое окно возможностей. Хорошее занятие!
Дальше. Венесуэла — ну да, окно возможностей. Но оно же тоже было ограниченным. То есть окно возможностей было… Я, в принципе, с вами согласен, что в конечном счете был колоссальный соблазн. К нему пришли, как сейчас принято говорить, силовики и говорят: «У нас есть уникальная возможность. Вот все совпало! То есть вот сейчас есть разведданные, есть люди, которые обеспечат столь уникальную ситуацию, есть Путин, который находится в раздумьях, и можно каким-то образом на его нейтральную позицию опереться. Вот есть такие возможности. То есть сейчас или никогда. Завтра мы этих людей потеряем, он там другой бункер выстроит, и не будет». И ему тут пришлось от возможностей идти.
Но, с другой стороны, ну нет этой возможности — через какое-то время он бы новую создал. Поэтому это диалектический вопрос. Я думаю, что все-таки Америка в большей степени создает возможности, чем пользуется ими. Пока.
Д. ЕЛОВСКИЙ: Владимир Борисович, приходилось ли вам когда-нибудь бывать в Куршевеле?
В. ПАСТУХОВ: Нет, честно. Ну, во-первых, я не катаюсь, во-вторых, мне не по карману. В-третьих, я, конечно, очень соскучился по снегу (хотя для этого теперь, я так понимаю, надо было слетать сейчас в Нью-Йорк), но, в общем, как-то для меня эти территории являются terra incognita.
Д. ЕЛОВСКИЙ: Хорошо. Новая у нас вечеринка — не голая, конечно, но снежная, я бы так сказал, или почти голая. Ну, в общем, десант российского бомонда высадился в Альпах, в Куршевеле, на вечеринке бренда «Рандеву». Там, значит, открывали какой-то их бутик — это обувь, насколько я понимаю, российская, — и, соответственно, очень много контента в соцсетях, который очень раздражает и Z-блогеров, и военкоров, и патриотов, не говоря уже о тех, кто сейчас принимает участие в так называемой СВО. В общем, проклятья, «приезжайте лучше на передок, помогите тут гуманитаркой, вместо того чтобы там, значит, пить шампанское и кататься на горных лыжах в недружественной Франции».
Давайте скажем честно. Владимир Борисович, хотелось бы попросить ваш комментарий на этот счет. Ну невозможно, наверное, просто людям, которые являются представителями вот этого бомонда, как я уже сказал, отказаться от своих удовольствий и тем более от того, чтобы постить их в социальные сети. Война все-таки не чувствуется там.
В. ПАСТУХОВ: Слушайте, во-первых, в принципе, это общечеловеческое, конечно: вид здорового, довольного и богатого к тому же человека на отдыхе — он как бы нормально раздражает всех остальных. Поэтому ну что, какую еще можно реакцию ожидать? Если вы думаете, что покажи среднестатистическому британцу нечто подобное, и он испытает другие чувства, чем Z-сообщество, то как бы да, но нет.
Про Z-сообщество отдельно поговорим, но я бы начал с другой истории. Смотрите, гражданская война 100 лет назад. Россия, голод Поволжья, миллионы людей либо убиты, либо страдают. Кремль, квартиры правительства, министр просвещения Луначарский, молодая жена — Розенталь, по-моему? Фамилию могу перепутать, там блогеры поправят, это легко найти. Что мы знаем про Луначарского эпохи голодомора, такого первого голодомора? Ну, мы знаем, что там были вечеринки. Слушайте, вы знаете, еще хуже того: мы знаем, что они были голыми! Ну просто тогда, собственно говоря, это совпало… Там другая причина была: они были реально голыми. То есть не так, как у бедной Ивлеевой. Там носков не было, обошлись без носков. И народ собирался, собиралась богема. Вы не поверите, в той Москве была богема — она там собиралась, она тусила. Была сексуальная революция, параллельно шла где-то своим курсом, сексуальное раскрепощение. Они танцевали в обнаженном и полуобнаженном виде, читали стихи, вообще как бы наслаждались жизнью.
Понимаете, это вопрос всегда о том, что идеология, которую проповедуют приходящие к власти элиты, и их реальный образ жизни — он нигде, ни в одном месте не совпадает. У меня одна из книг, которую я действительно очень люблю, и если бы было время, силы и возможности, я сейчас ее перечитал бы с огромным удовольствием, но она неподъемна по нынешним временам — это «Французская революция» Карлейля. И там такой замечательный эпизод. Там был один из самых громких деятелей революции — по-моему, Мирабо, — который выступал за демократизацию Франции. И там был такой эпизод: уже в условиях реакции предреволюционной, которая была, был введен закон, позволяющий арестовывать без суда. Вы не поверите, во Франции XVIII века уже было неприлично арестовывать без суда. Смешно, да? Но вот они ввели такое исключение, давали право на вот эти аресты по письмам прокурора и так далее. И этот деятель — он был одним из самых яростных борцов против этой действительно как бы антиправовой практики.
Но потом у него случилась такая неприятная вещь. Он стал разводиться со своей женой, у него появилась новая пассия, и развод был тяжелый — вы не поверите, и во Франции XVIII века это было непросто. И жена была неуступчивая. И вы знаете, что? Он написал письмо, воспользовался своими связями и воспользовался вот этим самым арестом без суда. И жену посадили на 2 недели. И вы знаете, она согласилась на раздел.
Понимаете, мы должны при всем при том, если мы находимся в области реальности, трезво понимать, что подобного рода вещи — это свойство любого общества; подобного рода ханжество — это свойство любой власти, в том числе и включая нынешнюю российскую власть; что вся эта война — для одних война, а для других образ жизни и способ существования. Знаете, как у Булгакова: «Берлиозу-то голову отрезали, но почему должны котлетки де-воляй пропадать?». Поэтому да, околопутинская элита живет совершенно своей жизнью. Это вызывает раздражение у как бы постпригожинской вот этой Z-тусовки — ну что ж, бедные, им придется с этим жить.
Д. ЕЛОВСКИЙ: Владимир Борисович, давайте еще вопросы зрителей попробуем успеть. Дмитрий из Белграда спрашивает: «Вы говорили, что сейчас сильно все меняется в мировом порядке, идет слом, элиты и аристократии вырождаются и в России, и в Штатах, и в Европе. Каким может быть мир будущего при таком сценарии? Есть ли какой-то выход, кроме войны?».
В. ПАСТУХОВ: Ну смотрите, весь опыт человечества до сегодняшнего дня говорил о том, что никакого другого выхода, кроме войны, из подобного рода ситуации не было. То есть мы первое поколение, которое зависло где-то… Вот маятник шатался вправо-влево и вдруг встал и не знает, куда ему пойти. Потому что, с одной стороны, у человечества не было действительно другого опыта выхода из столь крупных противоречий, кроме как… Ну, это вот как кризис на рынке, понимаете — это то же самое. То есть огромное количество мусорных акций, огромное количество, как говорится, скрытых банкротов — в конце концов час X пробивает, и кризис все приводит к общему знаменателю и всему дает свою цену.
То же самое война. То есть у нас есть один очень смешной показатель — это индекс неравенства. И вот этот индекс неравенства — он сейчас находится на тех показателях, которые были, ну, перед Второй мировой войной. Понимаете? Потом Вторая мировая война, как говорят, «постригла» элиту, и какое-то время у нас было действительно золотое время среднего класса. А сейчас оно закончилось.
С другой стороны, не было никогда вот этой возможности взаимно гарантированного ядерного уничтожения, которое препятствует — и в этом смысле действительно ядерное оружие оказалось своей противоположностью, — оно препятствует сейчас происхождению этой войны. То есть в идеале человечеству надо проскочить между этой Сциллой и Харибдой — что без войны мы не можем, но война тоже ничего теперь не решает. Вот, наверное, да, если быть оптимистом (а я оптимист), я думаю, что мы просочимся куда-то в этом промежутке.
Д. ЕЛОВСКИЙ: Еще один вопрос. Свеа из Финляндии спрашивает: «С чем связан вот этот шифт общей тенденции мировой политики в сторону условных риэлторов и девелоперов? Это такой тренд из-за недалеких и малоинтеллектуальных «купи-продай» у власти во всем мире? Ведь Путин такой же».
В. ПАСТУХОВ: Ну, во-первых, все идет волнами, во-вторых, ничего не ново над Луной. Я должен сказать, что я сегодня утром в этом смысле прочитал самый потрясающий пост последней недели у Марата Гельмана. Он вывесил отрывок в виде шутки из выступления, по-моему, Полянского — ну, кто хочет, может у Марата посмотреть, — по поводу волюнтаризма Хрущева и снятия Хрущева. И там это было подано угадайте о ком. То есть совершенно понятно, что это о Трампе, но в результате это все-таки о Хрущеве.
То есть не надо переоценивать, понимаете? Многое человечество видело и до этого. Сейчас происходит процесс, который я описал года три назад для России как синдром культурного иммунодефицита элит. Когда я писал эту статью, ориентируясь на состояние русских элит, приведших к власти Путина, я и подумать не мог, что сейчас, в принципе, подходы этой статьи совершенно легко можно применить и к сегодняшней Америке. То есть да, видимо, мы наблюдаем синдром культурного иммунодефицита на сломе эпох в планетарном масштабе, в связи с чем и соответствующие лидеры, и соответствующие тенденции.
Д. ЕЛОВСКИЙ: Ну да, Россия в авангарде идет, получается.
В. ПАСТУХОВ: Вы знаете, как по Чаадаеву: «Мы рождены, чтобы дать миру какой-то страшный урок, которым сами не сможем воспользоваться».
Д. ЕЛОВСКИЙ: Мда. По традиции, давайте спрошу, на что обращать внимание на следующей неделе. Могу от себя сказать, что Абу-Даби в воскресенье в следующее еще продолжится.
В. ПАСТУХОВ: Ну, вы ответили за меня: да, Абу-Даби в воскресенье в следующую неделю. И, конечно, залив. Но залив, может быть, тоже через… То есть вообще все самое интересное, похоже, будет через неделю. Посмотрим.
Д. ЕЛОВСКИЙ: Посмотрим, да. Я думаю, что из-за разницы во времени, может быть, мы через неделю уже сможем подвести какие-то тоже предварительные итоги Абу-Даби — следующего уже, воскресного, вот того вот. Кстати, по-моему, это уже будет февраль даже. А, нет… А, да, февраль.
В. ПАСТУХОВ: Февраль, да.
Д. ЕЛОВСКИЙ: Все, Владимир Борисович, спасибо большое за разговор. Друзья, спасибо, что смотрите. Владимир Борисович и друзья — до следующей недели, всем пока!
В. ПАСТУХОВ: Спасибо большое, Дмитрий. Всего доброго!