Портрет дня: Вил Мирзаянов — эксперт, участвовавший в разработке одного из самых опасных отравляющих веществ, который предупредил об опасности нефтяных пожаров
Что случилось?
Химик Вил Мирзаянов опубликовал в Facebook предостережение об опасности ударов по нефтяным базам и нефтеперабатывающим заводам.
«В инете показывают жуткие дымы от горящей нефти и нефтепродуктов, которые наводят на людей смотрящих на них форменный ужас. Как химик, утверждаю, что дымы эти не безвинны, они носят собой смерть в виде образовавшихся во время горения полиароматических соединений, среди которых находятся сильные канцерогены. Главное, если они попали в организм, то нет никакой возможности избавиться от них», — написал он.
«Немедленно надо остановить эту преступную войну. Ибо теперь речь идет о массовом отравлении населения химическими отравляющими веществами при условиях, когда оно не защищено и приговорено к медленной, но неминуемой смерти», — добавил учёный.
Вил Мирзаянов действительно кое-что знает об отравляющих веществах.
Из деревни — в Москву!
Вил Мирзаянов родился в деревне Старокангышево Дюртюлинского района Башкирской АССР, в семье учителей. В 1953 году он с серебряной медалью закончил Дюртюлинскую татарскую школу и поступил в Московский институт тонкой химической технологии имени Ломоносова. В 1965 году он защитил кандидатскую диссертацию по газовой хроматографии и с того же года начал работать в Государственном научно-исследовательском институте органической химии и технологии (ГосНИИОХТ) — засекреченном НИИ по разработке химического оружия.
Мирзаянов проработал там двадцать шесть лет — с 1965 по 1992 год. Его специальность — хроматография: он разрабатывал методы определения микроконцентраций физиологически активных веществ в воздухе и жидкостях, исследовал кинетические свойства сорбентов и фильтров противогазов. В 1985 году защитил докторскую диссертацию.
С 1986 по 1990 год Мирзаянов занимал в ГосНИИОХТ должность начальника отдела противодействия иностранным техническим разведкам. Он отвечал за то, чтобы иностранные разведки не могли обнаружить следы производства отравляющих веществ за периметром института — благодаря этому он имел допуск к материалам особой важности.
Рождение «Новичка»
В начале 1970-х годов команда ГосНИИОХТ под руководством Петра Кирпичева создала новый класс фосфорорганических нервно-паралитических агентов, в 5–8 раз превосходивших по летальности всё известное на тот момент. Этот класс веществ получил неофициальное прозвище «Новичок». Одно из них — А-232 — представляло собой синтезированный пестицид с аналоговой структурой, что позволяло маскировать его производство под выпуск сельскохозяйственных химикатов.
«Первый диссидент постсоветской России»
В 1990 году Михаил Горбачёв подписал соглашение о запрете химического оружия. Однако в реальности его производство в СССР (а потом в России) не останавливалось. На западные деньги, выделенные якобы на конверсию оборонных предприятий, строились новые мощности. Россия встраивалась в международную систему разоружения, одновременно производя то, что эта система запрещала.
Двадцатого сентября 1992 года в «Московских новостях» вышла статья «Отравленная политика», написанная Мирзаяновым совместно с химиком Львом Фёдоровым. Учёные публично заявили: СССР разработал принципиально новое боевое отравляющее вещество и продолжает его производство. Более того, химическим оружием, по их словам, отравляют в том числе простых москвичей.
«В этом НИИ практически отсутствуют фильтры на вентиляционных выбросах, и все испаряющиеся ОВ прямиком летят в воздух Москвы. Дегазация современных фосфорных ОВ, с которыми в ГСНИИОХТе работают до наших дней, не так эффективна, как о том пишут некоторые соискатели секретных диссертаций. Имеющиеся данные однозначно показывают, что ни новое ОВ, ни уже известные (зарин, зоман, VX) не удаётся дегазировать до конца. На уровне весьма малых, но небезопасных концентраций они неделями, месяцами “живут” в дегазационных растворах. Вот с чем имеют дело москвичи каждый день», — писали Мирзаянов и Фёдоров.
Материал о советском химическом оружии был опубликован не только в «Московских новостях», но и в американской газете Baltimore Sun.
Всего через месяц авторов статьи арестовали по обвинению в разглашении государственной тайны. Мирзаянова отправили в СИЗО «Лефортово». «Здесь все направлено на то, чтобы сломать человека, подчинить его воле следствия», — вспоминал потом учёный. В СИЗО он, впрочем, пробыл недолго, уже в начале ноября его освободили под подписку о невыезде.
Даже находясь под следствием, Мирзаянов продолжал выступать и рассказывать о советском химическом оружии. В США Федерация американских ученых-физиков, в которую входили 45 лауреатов Нобелевской премии, создала Комитет защиты Мирзаянова и отправила российскому президенту Борису Ельцину письмо в поддержку учёного. По мнению членов Федерации, Мирзаянов, привлекая общественное внимание к проблемам химического и бинарного оружия, действовал в интересах мира.
Следствие ознакомило Мирзаянова и его адвоката с тремя секретными документами, на основании которых учёному было предъявлено обвинение. Мирзаянов оценил их так: «Ни в одном из них нет ни слова о химическом оружии, отравляющих веществах и их разработке в России. Они никогда не защищали и не защищают секретов разработки химического оружия». А в одном из отчётов, представленных на суде, писал позже Мирзаянов, и вовсе говорилось, что всё написанное в их с Фёдоровым статье — правда: в советских лабораториях действительно разработали новое химическое оружие.
Дело рассыпалось. В марте 1994 года прокуратура прекратила его производство за отсутствием состава преступления. Западное давление тоже помогло — обсудив этот вопрос с министром иностранных дел Андреем Козыревым, Ельцин «решительно поддержал мысль о необходимости на законных основаниях и без дальнейших проволочек закрыть весь этот неудачный эпизод».
Впрочем, дальше Мирзаянова ждало ещё несколько судебных тяжб — в том числе, за право получить загранпаспорт, поскольку ОВИР ему в этом отказывал, ссылаясь на то, что учёный имел доступ к государственным тайнам, а значит, не мог отправляться в загранпоездки. Более того, паспорт не дали и его жене Нурие, когда она хотела поехать в США, чтобы получить вместо мужа премию Федерации американских ученых.
На Запад!
После того, как Мирзаянов всё-таки получил загранпаспорт, он эмигрировал в США.
«Как только я прибыл во второй и последний раз в Штаты в конце марта 1995 года, то естественно попал в поле зрения соответствующих органов. Они настойчиво уговаривали меня выдать формулу “Новичка”. Понятное дело, я до этого перед всем миром стал химиком, который, говоря об опасности этого ХОВ никогда не описывал никаких его физико-химических характеристик, даже намеком не указывал на его принадлежность к тому или иному классу соединений. В прессе меня хвалили за это, писали, что я следую примеру А. Сахарова. А тут, в Штатах на меня нажим — давай нам формулу, поскольку-де нам ведь надо защищаться, разрабатывать антидоты», — вспоминал учёный много лет спустя.
Тогда он отказался от предложений спецслужб, но позже пришёл к выводу, что химические формулы веществ группы «Новичок» действительно нужно сделать публичными «ради безопасности людей». Он сделал это в 2008 году в книге State Secrets: An Insider’s Chronicle of the Russian Chemical Weapons Program — «Государственные тайны: Российская программа химического оружия изнутри».
За эту книгу он получил несколько наград: премию Cavallo Foundation за моральное мужество (1993), премию Нью-Йоркской академии наук имени Хайнца Пагелса за права учёных (1994) и премию AAAS за научную свободу и ответственность (1995).
Но этот труд вызвал и споры. Некоторые учёные и эксперты по нераспространению химического оружия беспокоились, что публикация формул вещества может открыть всем желающим дорогу к синтезу «Новичка». Мирзаянов отвечал, что сделал это для того, чтобы создать международное давление, которое заставило бы ОЗХО включить прекурсоры «Новичка» в список запрещённых веществ.
Этого так и не произошло — вплоть до 2018 года. Двадцать три года Мирзаянов добивался международного контроля над «Новичком», но ещё в 2011 году научный совет ОЗХО заявлял, что вообще-то никаких свидетельств существования «Новичка», кроме заявлений Мирзаянова, не существует.
«Участвовал в этом преступном деле»
Всё изменилось, когда в марте 2018 года в Солсбери отравили Сергея Скрипаля — бывшего офицера ГРУ, сотрудничавшего с британской разведкой, — вместе с дочерью Юлией. Тереза Мэй объявила в парламенте, что использованное для попытки убийства Скрипаля вещество принадлежит к группе «Новичок».
Этот факт подтвердил и сам Мирзаянов. 12 марта он написал в Facebook: «Тереза Мэй заявила, что для покушения на Скрипаля был использован “Новичок”. Его химическая формула опубликована лишь в моей книге. Участвовал в этом преступном деле. Вот уже 23 года борюсь, чтобы “Новичок” поставить под международный контроль. Без успеха». На следующий день в The Telegraph вышло интервью с учёным.
«Только Москва могла это сделать», — сказал он.
В ноябре 2019 года ОЗХО наконец включила «Новичок» в список запрещённых веществ — через двадцать семь лет после первой публикации Мирзаянова.
Татарин с американским паспортом
Параллельно с историей про «Новичок» существует другая ипостась Мирзаянова — татарский активист. Ещё до отъезда из России он возглавлял оргкомитет Татарской народной партии. Но и после отъезда национальный активизм не бросил — так, в 2000 году Мирзаянов обращался в ООН с просьбой признать Татарстан колониальным государством — ему, правда, ответили, что физическое лицо не может быть признано официальным заявителем.
В 2008 году на съезде в Набережных Челнах Мирзаянова провозгласили председателем правительства Татарстана в изгнании. Лишь в феврале 2023 года, в возрасте 88 лет, Мирзаянов покинул этот пост — его сменил Рафис Кашапов.
История не окончена
В конце 2025 года Вил Мирзаянов заявил, что уверен — Россия продолжает разработку новых видов химического оружия, которые сложнее обнаружить.
«Не доверяйте им. В каждом соглашении они оставляют лазейку, чтобы его обойти. В любом соглашении», — сказал он.