Портрет дня: Лида Мониава — директор детского хосписа, задержанная по статье о «фейках» об армии
Что случилось?
Утром 2 сентября к Лиде Мониаве, основательнице детского хосписа «Дом с маяком», пришли домой с обыском.
Через несколько часов её увезли в Следственный комитет. Как пишет «Новая газета», на неё завели уголовное дело по части «Д» пункта 2 статьи 207.3 УК, известной как «статья за фейки об армии». Адвокат Мониавы Михаил Бирюков сообщил проекту «Слово защите», что следствие намерено отправить Мониаву в СИЗО. В качестве «фейка об армии» ей вменяется пост в Телеграме от 2023 года. Вину она не признала. За пост ей может грозить до десяти лет колонии.
В феврале 2026 года суд уже штрафовал благотворительницу по административному делу о «дискредитации» армии. Тогда поводом стали три поста в её телеграм-канале: репост рождественского обращения православных эмигрантов и два поста о погибших при обстрелах в Кривом Роге и Сумах.
«Дом с маяком» — благотворительный фонд и сеть хосписов, основанный в 2018 году. Они помогают детям и молодым людям с тяжёлыми, часто неизлечимыми болезнями. После начала войны Мониава публично высказалась против неё и продолжила работать в России. Весной 2022 года она открыла ещё один фонд, где помогала как переселенцам из Украины, так и жителям Курской области. Все эти годы «Дом с маяком» продолжал получать президентские гранты и субсидии от московских властей — около 15% бюджета фонда до сих пор покрывается государством.
С журфака — в «паллиативку»
Лида Мониава родилась в 1987 году в Москве. Её мама была риэлтором, отец — художником. Детство, вспоминает Лида в колонке для журнала «Москвич», прошло в коммуналке на Чистых прудах.
«Там была только одна соседка, а также газовая колонка, длинный коридор, общая кухня — старый дом с деревянными перекрытиями. Все всё время боялись, что он загорится», — рассказывала Мониава. Будучи школьницей она много ходила в литературное рок-кабаре барда Алексея Дидурова. Тот, в прошлом журналист «Комсомольской правды», много писал на социальные темы: бараки, хрущёвки, изнанка советского быта.
В восьмом классе, испугавшись компании, в которую попала дочь, мама «на всякий случай» отвела её в школу юного журналиста при МГУ. Это пошло Лиде на пользу: она начала писать, а через несколько лет поступила в тот же вуз на факультет журналистики.
Ещё в 11 классе Мониава стала волонтёром в онкогематологическом отделении РДКБ (Российской детской клинической больницы). Она играла с детьми, рисовала с ними мультики и создавала книжки — сейчас в её НКО такая арт-терапия — это отдельное направление работы с тяжелобольными детьми. В какой-то момент Лиде стало неловко: она до сих по получала зарплату в «Вечерней Москве», заочно доучиваясь на журфаке, а почти всё время проводила за волонтёрством в больнице. В 2007 году она ушла работать помощницей Гали Чаликовой — создательницы фонда «Подари жизнь». Так начался её путь в некоммерческом секторе.
«Давайте строить детский хоспис»
Детский хоспис «Дом с маяком» в Москве. Фото: Ефим Эрихман / «Дом с маяком».Идея «Дома с маяком» родилась из поста в Фейсбуке другой известной фигуры в российской паллиативной помощи — Нюты Федермессер из фонда «Вера».
Тогда института ухода за умирающими детьми в России почти не существовало: если пациента нельзя было вылечить, больницы его попросту не принимали.
«Лет десять назад одна за одной стали возникать критические истории, — вспоминала Лида в интервью TATLER. — Сижу дома. В десять вечера звонит мама больного ребенка. Из региона, приехали в онкоцентр на Каширку. Им сказали, что лечиться бесполезно, поэтому госпитализировать не будут. Фонд дал денег, они сняли квартиру у метро «Домодедовская». У ребенка боли, он кричит, ничего не ест. Скорая говорит, что нет обезболивающих, поликлиника — вы не прописаны”»
Тогда Федермессер написала «гневный» пост со словами «Давайте строить детский хоспис». Правительство Москвы неожиданно отреагировало, появилась выездная служба, которая позже выросла в «Дом с маяком». В 2018 году Лида зарегистрировала фонд. Под него мэрия выделила заброшенную школу на улице Долгоруковской. Там НКО находится до сих пор. Серые стены перекрасили в яркие цвета, на заборе нарисовали море, а во дворе поставили символ фонда — большой деревянный маяк. Сегодня в фонде работает больше 400 специалистов, волонтёрят ещё 500 человек.
В Фейсбуке, где у Лиды 92 тысячи подписчиков, она регулярно пишет резонансные посты — о столкновениях с московской бюрократией и детях, которых никто не хочет забирать из интернатов. В 2020 году одного такого ребёнка решила забрать к себе сама Лида. Это обернулось для неё годами травли.
Коля-гейт
У мальчика по имени Коля, над которым Мониава оформила опеку, была тяжёлая форма ДЦП, микроцефалия и эпилепсия. Он не мог говорить и ходить, а питался через гастростому. Мониава решила, что ребёнок не должен провести остаток жизни взаперти и стала везде брать его с собой. Коля ходил с Лидой в кафе, летал на вертолёте, катался на катере. Мониава отдала его в обычную школу и даже проколола ему ухо. Всё это вызвало шквал критики. Больше всего возмущения вызвал эпизод с пирсингом уха, а ещё то, что Мониава отвела сына на оппозиционный митинг. На Мониаву стали писать доносы.
Адвокат и пропагандистка Сталина Гуревич даже обвиняла благотворительницу в пытках: она считала, что водить ребёнка с тяжёлым поражением на громкие публичные мероприятия — это «жестокое обращение» над ним.
«Идеи Мониавы о всеобщем равенстве невзирая на физические и ментальные недостатки не только утопические, но и откровенно опасны для людей с ограниченными возможностями», — писала Гуревич.
Мониава настаивала на своём: объясняла, что в интернатах дни таких детей лишены любого разнообразия, а они тоже заслуживают полноценно жить.
«Я хочу, чтобы у Коли была жизнь, чтобы он чувствовал ветер, слышал разные звуки, носил красивую одежду. Даже если эта жизнь будет недолгой, она должна быть настоящей», — парировала Лида.
Скандал быстро вышел за пределы Фейсбука: на Лиду стали писать доносы.
«Коля для госпожи Мониавы служит неким знаменем и тараном, — писала в жалобе доносчица Ираида Волкова. — Она его таскает по кафе, тату-салонам, на митинги, прогулки, отдала в общеобразовательную школу. Ничего не боится, мотивируя тем, что у нее есть покровители. <…> Лишив других детей, она получает то, что необходимо им: коляску, няню, лекарства, размахивает им как брошкой».
На Мониаву писали жалобы в опеку, прокуратуру и даже наркоконтроль. Доносчики обвиняли её не только в нарушении прав ребёнка, но и в незаконном обороте наркотиков — на самом деле, речь шла о препаратах от боли и судорог. Осенью 2020 года в «Дом с маяком» пришли с обысками, в итоге фонд оштрафовали на 200 тысяч рублей за технические ошибки в журналах учёта. Позже, благодаря общественному резонансу, штраф отменили. Опека, которая пришла проверить и дом Мониавы, нарушений в условиях жизни Коли не нашла.
Кроме того, отдельную дискуссию вызвали попытки Мониавы связаться с Колиными родителями. Мониава нашла девушку, которая в 23 года отказалась от тяжелобольного ребёнка и оставила его в интернате. Сначала она посвятила ей серию постов, а затем взяла у неё интервью. Лида объясняла, что хотела снять стигму с людей, которые отказываются от детей-инвалидов: по её мнению, пусть те и совершают «ужасный поступок», чаще всего они просто испуганы, ведь государство не предоставляет адекватной социальной поддержки. Посты собрали тысячи комментариев: Мониаву обвиняли в грубом нарушении профессиональной этики и тайны частной жизни.
Детский психолог Людмила Петрановская назвала её пост неэтичным и непрофессиональным, но подчеркнула, что сам по себе поиск биологических родителей — безусловное право ребёнка, а «избегание сложных коммуникаций» как в семье, так и в обществе — это ошибка.
Раскритиковали Мониаву и в фонде «Волонтёры в помощь детям-сиротом»
«Факт оставления новорожденного ребенка в медицинской организации, как и факт подписания родителями согласия на усыновление, безусловно, можно отнести к частной жизни и личным (семейным) тайнам, — писали в ответ на вопрос „Медузы“ руководитель фонда Елена Альшанская и юрист его горячей линии. — Частная жизнь охраняется законом и гарантируется Конституцией. Это означает, что никто не имеет права без разрешения предавать огласке информацию, которую сам человек предпочел скрыть».
Через два года, в январе 2022, мальчик умер от осложнений болезни мозга. Сталина Гуревич и журналистка Анастасия Миронова утверждали, что Лида довела его до преждевременной смерти, потому что такой образ жизни противопоказан больным эпилепсией.
Пролайф?
Ещё одно направление работы «Дома с маяком», которое вызывает споры — программа перинатальной паллиативной помощи. Она создана для беременных женщин, которые на скринингах узнали, что их будущий ребёнок имеет несовместимые с жизнью патологии (например, тяжелые генетические синдромы Эдвардса или Патау, анэнцефалию) и, скорее всего, умрёт до или вскоре после родов.
На хейтерском форуме «Багиня» это воспринимают как поддакивание «пролайферам» — сторонникам антиабортного движения. Отдельно отмечают, что Мониава — православная христианка, хотя та в этом вопросе не аппелировала к религиозным аргументам и не высказывалась за запрет абортов.
Чтобы семья могла достойно попрощаться с ребёнком, «Дом с маяком» использует практику, давно принятую в западных хосписах. В фонде есть специальные охлаждающие матрасы (cuddle cots) — они позволяют оставить тело умершего младенца в палате на несколько дней. Родители могут побыть с ребёнком, спеть ему колыбельную, пригласить родственников, крестить и сделать памятные фотографии. Это некоторые пользовательницы форума сочли дикостью и эстетизацией смерти.
Квартира в Москве-Сити за лайки
В 2018 году Мониава в номинации «Общественная жизнь» участвовала в конкурсе премии «Хедлайнер года» — её присуждали «идейным лидерам и авторам ярких проектов, которые меняют жизнь к лучшему». Это был рекламный проект ЖК Headliner в московском районе Сити. В итоге Лида набрала 32 тысячи лайков, ей подарили квартиру в ЖК. Номинировали её на премию, по словам Мониавы, родители подопечных «Дома с маяком». На старте продаж в ЖК квартиры стоили от 6,2 млн рублей. Мониаву вновь раскритиковали Анастасия Миронова и Сталина Гуревич.
Позже Мониава стала героиней шоу «Квартирный вопрос», где в этой квартире делали ремонт. Тогда в соцсетях возмутились, что благотворительница поселила ребёнка с инвалидностью в маленькую студию.
«Стоять на своём месте — имеет религиозный смысл»
В первые дни войны Мониава подписала антивоенное обращение руководителей НКО к Путину. Кроме неё свои подписи оставили Нюта Федермессер, Чулпан Хаматова и Ксения Раппопорт. Позже НКО, подписавшие документ, отключили от благотворительной программы на сайте мэра Москвы mos.ru
В 2022 году фонд запустил отдельный проект, который помогал беженцам из Украины, прибывавшим в Москву и Московскую область. Им выдавали продукты, одежду и средства гигиены, а также оплачивали жильё и психологическую помощь.
В 2024 году фонд стал помогать и россиянам — жителям Курской области, пострадавшим от операции ВСУ.
«Всем мирным людям, которые страдают от войны, надо помогать. Политическая позиция, взгляды и т.п. – это вершина пирамиды Маслоу. Я готова обсуждать политику с людьми, которые находятся в безопасности, выспались, поели, у которых ничего не болит. Если мирный человек в опасности, мне все равно, каких он взглядов, его надо вывозить в безопасное место. Тем более это касается инвалидов, стариков, людей из уязвимых категорий, которым и так сложно справляться с жизнью, они лишь бы были живы-здоровы, а что там они думают про политику, мне вообще неважно», — объясняла она это решение.
В социальных сетях Мониава не раз высказывалась о происходящем. Оставаясь в России, она продолжала говорить слово «война» вместо «СВО», что само по себе часто становится основанием для преследования. В эссе для «Новых известий» она сказала, что выбор остаться не связан с работой хосписа, и сравнила его с «иррациональными» решениями вернуться в страну Алексея Навального и Ильи Яшина.
«Я христианка и стараюсь жить так, как делал Иисус Христос. Он знал, что его ждут плохие события, но не пытался от них уехать, как-то от них спрятаться. Пройти через плохие события имело смысл», — писала Мониава. «Почему-то мне кажется, что стоять на своем месте и ждать как проявят себя другие по отношению к тебе имеет большой религиозный смысл»
По собственным словам, Лида боялась последствий за свои посты.
«В России у нас свои триггеры — звук звонка или стука в дверь. Слышала это от многих знакомых и друзей, к которым „приходили“ или которые опасаются, что к ним „придут“. Я после таких визитов попросила друзей никогда не звонить мне в дверь, предупреждать, что они подошли, в вотсап. Потом совсем отключила дверной звонок, чтобы он не зазвонил больше никогда, так как каждая курьерская доставка заканчивалась паникой», — писала Мониава.
Издание «Агентство» со ссылкой на адвоката Мониавы пишет: пост, который лёг в основу уголовного дела, был посвящён смерти трёхмесячной девочки Киры из Одессы. Среди прочего, в нём приводились данные ООН о количестве погибших в Украине.
«Сколько еще невинных людей за этот год погибли по вине моей страны? По данным ООН —cза последние 12 месяцев в Украине в результате войны погибли по меньшей мере 8 тысяч мирных жителей и 13 тысяч получили ранения… Огромную травму получили из-за войны люди в Украине. Но за этот год видно, что страшная травма для Украины стала точкой роста и силы», — говорилось в нём.
В день рождения Алексея Навального Мониава ездила на его могилу.
На работе хосписа эта ситуация не скажется, заявила пресс-секретарь организации Ирина Любина. «Но мы ждём новостей и надеемся, что все закончится хорошо», — добавила она.