Портрет дня: Энди Бёрнэм — экс-мэр Манчестера, который в понедельник станет премьером Британии
Что случилось?
Сегодня, 17 июля, съезд Лейбористской партии Великобритании утвердил нового лидера. Согласно британской конституции, пост премьер-министра автоматически достаётся лидеру партии с большинством в палате общин, которое сейчас у лейбористов. Таким образом, 20 июля Кира Стармера на этом посту сменит Энди Бёрнэм. Его поддержали 379 из 403 депутатов партии в палате.
Бёрнэм ходит в тёмных футболках, джинсах и тёмных очках, любит футбол, группы Oasis и The Smiths. Он трижды избирался главой Большого Манчестера и был одним из самых популярных мэров в стране. Манчестерский журналист Джош Херрман описывает его как «инстинктивного» политика с врождённым «даром коммуникатора». Лёгкий нрав и острый язык недавно помогли ему победить на довыборах в парламент на севере Англии (там его называют не иначе как «королём» — как газета The Guardian, так и местные жители). Будучи социалистом, который при этом не чурается бизнеса, он часто конфликтует с более левым крылом лейбористов.
Обозреватель Financial Times Роберт Шримсли назвал главным преимуществом Бёрнэма умение внушать людям надежду. Похоже, это срезонировало в Великобритании, проживающей кризис: по оценкам Организации экономического сотрудничества и развития, экономика страны близка к стагнации. Падает и доверие к политикам — за десять лет сменились семь премьеров, популярность набирает национал-популизм Найджела Фаража и его партии Reform UK.
Мальчик из рабочей семьи
Энди Бёрнэм родился в 1970 году в семье инженера телефонного оператора British Telecom и сотрудницы регистратуры в поликлинике. Он рос с двумя братьями в Калчете, небольшой деревне в графстве Чешир.
Бёрнэм учился в районной католической школе, и когда учитель английского предложил ему подавать документы в Кембридж, долго сомневался, считая, что «мальчику из рабочей семьи» вроде него там не место. Тем не менее, Бёрнэм поступил на факультет английского языка. В университете, по его словам, он впервые ощутил классовое неравенство: с однокурсниками, окончившими дорогие частные школы, он чувствовал себя «не в своей тарелке». Он и его братья стали первым поколением семьи, получившим высшее образование.
После университета Бёрнэм попробовал себя в журналистике — писал для отраслевых изданий Tank World (журнала о нефтехранилищах) и Passenger World Management (об авиации и перевозках), прежде чем в 1994 году получить место исследователя-референта у лейбористского депутата Тессы Джоуэлл. С этого началась его политическая карьера.
Затем он несколько лет проработал в профсоюзах — транспортников и медицинских работников, а также администратором в футбольном регуляторе Football Task Force. В 1998 году он стал спецсоветником министра культуры Криса Смита, оставаясь на этом посту вплоть до избрания в парламент в 2001-м.
В 2001 году Бёрнэм выиграл выборы в округе Ли в Большом Манчестере и стал депутатом. Его уникальный бэкграунд — сочетание образа выходца из рабочего класса с кембриджским образованием — обеспечил ему быстрый взлёт в карьере. Тони Блэр сделал его замминистра внутренних дел, а в 2008 году Гордон Браун назначил его министром культуры, медиа и спорта, а затем и министром здравоохранения.
В 2009 году произошёл один из переломных для Бёрнэма моментов. Он выступал на траурном митинге в память о трагедии на стадионе «Хиллсборо», где в 1989 году в давке погибли 97 ливерпульских футбольных болельщиков. Его речь прервали гневные выкрики из толпы. Семьи погибших уже много лет в одиночку боролись против дезинформации, которую продвигала полиция, — будто фанаты сами были виноваты в случившемся.
Бёрнэм вскоре стал главным защитником пострадавших семей в политических кругах Британии. Он добился нового расследования, официальных извинений от властей и инициировал закон, который обязывает чиновников говорить правду о масштабах любых катастроф.
После того как в 2010 году лейбористы лишились власти, Бёрнэм дважды, в том же 2010-м и 2015-м годах, выдвигался в лидеры партии, но оба раза проиграл. Во второй раз он был близок к победе, но занял второе место, уступив тогдашнему фавориту Джереми Корбину. С ним его давно связывали напряжённые отношения.
Корбин, называющий себя демократическим социалистом, делал ставку на громкие лозунги — борьбу с неолиберализмом, пересмотр участия Великобритании в НАТО и перераспределение богатства. Бёрнэм, выросший на прагматичных идеях Блэра и Брауна, считал, что уход Корбина в радикально левую повестку превратит лейбористов в «партию вечного протеста», которая никогда не сможет выиграть реальные выборы. Корбин же и его сторонники видели в Бёрнэме беспринципного карьериста и типичного представителя старой элиты.
Король Северной Англии
В 2017 году, во время кризиса в партии, он временно ушёл из парламента, чтобы побороться за пост мэра Большого Манчестера. Это было одним из нескольких больших рисков, которые помогли ему построить карьеру.
Стиль Бёрнэма на этом получил своё имя — «манчестеризм». Политэкономист Уилл Хантон в своей колонке для The Observer называл его стиль управления «бизнес-френдли социализмом» — ставкой на «необходимую комплементарность» частного и государственного сектора и готовностью к сотрудничеству с бизнесом. Он не стеснялся привлекать к строительству инфраструктуры как государственные деньги, так и частные.
Одним из главных триумфов его «манчестеризма» стала реформа общественного транспорта и создание единой системы The Bee Network («Пчелиная сеть»).
До Бёрнэма городской транспорт Манчестера критиковали за хаотичность. Автобусные маршруты контролировали десятки частных компаний. Те завышали цены на билеты, пассажирам приходилось покупать несколько разных проездных — для автобусов, трамваев и поездов.
Бёрнэм вступил в публичный конфликт с транспортными магнатами и сделал то, чего в Британии никто не решался сделать со времен Маргарет Тэтчер, — вернул автобусные перевозки под контроль государства, а также ввёл фиксированную цену на транспорт — два фунта стерлингов.
Когда-то Манчестер был сердцем индустриальной революции и промышленным гигантом, но с упадком британского производства город быстро опустел. При Бёрнэме в нём начался настоящий строительный бум, на месте бывших пустырей и промзон построили небоскребы.
На севере страны политику помогла давняя обида на политические элиты: жители давно привыкли, что в Лондоне не замечают проблем остальной страны. Один из ярких эпизодов произошёл во время пандемии 2020 года. Даунинг-стрит попыталась запереть Манчестер на карантин, но мэр запротестовал, заявив, что не подпишет указ, пока не добьётся честных компенсаций для местного бизнеса.
«Я не позволю делать из манчестерцев подопытных канареек в шахте ради сомнительных медицинских тестов правительства» — говорил Бёрнэм консервативному кабинету министров.
Эти кадры стали вирусными в сети и обеспечили ему народную любовь. Харизма Бёрнэма выделялась на фоне строгости Стармера, и в прессе его стали называть «Королём Северной Англии». Опросы YouGov, проведенные незадолго до ухода Стармера в мае 2026 года, показали, что почти половина избирателей Лейбористов (47%) видели в Бёрнэме идеального партийного главу, тогда как действующего лидера поддерживал лишь 31%. Более того, три четверти партийцев согласились, что именно Бёрнэм поможет лейбористам взять реванш на следующих парламентских выборах в 2029 году.
Сможет ли Бёрнэм вывести Британию из хаоса?
Среди главных претензий граждан к ушедшему Стармеру — отсутствие ясности по ключевым вопросам и неспособность предложить стране яркую, простую идею. В аналитическом материале Policy Magazine эксперты называли его месседжи «неубедительными за пределами Вестминстера и улицы Уайтхолл». Стармера то и дело упрекали в попытках «усидеть на двух стульях»: он то обещал масштабные реформы, то вдруг урезал социальные выплаты ради экономии бюджета. Именно поэтому, по оценке Люка Трайла, директора исследовательского центра More in Common, избиратели быстро почувствовали в действиях Стармера неискренность — будто тот случайно выбирает, к какой группе населения апеллировать сегодня. В глазах британцев экс-премьер остался осторожным лондонским технократом, неспособным на смелые шаги. Это подтверждают и цифры: британский поллстер-гигант YouGov фиксировал стремительное падение рейтингов Стармера, которое в конечном итоге привело к его отставке.
В своём 10-летнем плане Бёрнэм обещает попытаться распространить свой «манчестеризм» на всю страну. В частности, он намерен продолжить сотрудничать с бизнесом, сохраняя умеренно левые позиции. Инвесторам он намерен предложить выгодные правила игры, потребовав взамен проекты, сделанные в интересах общества. Так, он планирует использовать государственные субсидии для привлечения частных инвестиций — к примеру, для строительства доступных домов и развития инфраструктуры. Об этом бывшие и нынешние члены его команды рассказали агентству Reuters. В Большом Манчестере его план действительно показал эффективность — по официальной статистике, с 2017 по 2023 год экономика региона выросла на 17,4%.
Бёрнэм также обещает распространить на всю Британию и «Пчелиную сеть», проведя масштабную реформу транспорта.
Чего ожидают от внешней политики: поддержка Украины и критика Израиля
«Да я его знать не знаю. Мэр какого-то городка», — сказал недавно Дональд Трамп, когда американские репортеры спросили его о Бёрнэме, добавив, что считает его «экстремальным либералом».
В части международной политики от Бёрнэма тоже ожидают многого. При новом премьере может радикально измениться позиция Даунинг-стрит по Ближнему Востоку. Бёрнэм пообещал жёсткие меры против израильского правительства: ввести санкции и остановить торговлю товарами, произведенными на территориях Западного берега реки Иордан, которые Израиль называет Иудеей и Самарией. Amnesty International, Human Rights Watch и несколько структур ООН считают их оккупированными. Кроме того, Бёрнэм публично извинился за то, что до этого Великобритания безоговорочно поддержала военную операцию Нетаньяху в секторе Газа — для страны, которая сыграла ключевую роль в создании государства Израиль, это беспрецедентный шаг.
При этом позиция Бёрнэма по Украине схожа с общеевропейской и отличается от радикально-пацифистских взглядов более левого крыла партии. В своей программной статье для The Times он заявил: Британия сохранит ядерный щит и не откажется от статуса ключевого игрока в мировых альянсах. Бёрнэм напрямую связал безопасность Соединенного Королевства с судьбой Украины. Он уже пообещал Владимиру Зеленскому поддерживать Киев так же, как Стармер, и подтвердил, что Британия сохранит свою роль в «коалиции решительных». Он также называет украинский фронт «передовой линией обороны для всей Европы». Будучи мэром Манчестера, он активно запускал программы трудоустройства для украинских беженцев United for Ukraine, а также инициировал создание международной сети реабилитации раненых Unbroken cities network. Отношения Даунинг-стрит с Кремлём, скорее всего, останутся напряжёнными — Бёрнэм не делал сигналов в сторону возобновления тесных контактов, называл Владимира Путина диктатором, начавшим «варварский конфликт». Государственная «Российская газета» называет его «последовательным критиком России», а Дмитрий Песков, комментируя назначение Бёрнэма сказал, что «вряд ли сейчас кто-то на политическом небосклоне Великобритании будет иметь отличную от Кира Стармера позицию в отношении наших двусторонних отношений».
Критика справа и слева
Для консерваторов Бёрнэм стал главным политическим противником. Тори регулярно припоминают ему работу на посту министра здравоохранения в конце двухтысячных, когда разразился скандал вокруг больницы в Стаффорде. Тогда за три года, с 2005-го по 2008-й, там из-за врачебных ошибок и халатности медперсонала умерли сотни пациентов. Бёрнэма до сих пор критикуют за то, что он изначально сопротивлялся проведению полномасштабного публичного расследования, пытаясь, по мнению консерваторов, защитить репутацию ведомства.
Не забыли ему и «ковидный бунт», который Тори называют «безответственным».
Внутри Лейбористской партии тоже есть скепсис по отношению к Бёрнэму. Противники внутри партии убеждены, что у Бёрнэма нет твердых убеждений, а его взгляды меняются исключительно в зависимости от электорального ветра. Сторонники ушедшего Стармера и вовсе недолюбливали мэра Манчестера за то, что тот годами вел теневую лидерскую кампанию, регулярно критиковал официальный курс партии из своего регионального анклава и сознательно расшатывал партийную дисциплину.