Звонки в WhatsApp и Telegram запретили. Теперь официально
Главная новость вчерашнего дня – с одной стороны ожидаемая, с другой внезапная. Теперь в России официально заблокированы голосовые и видеозвонки через WhatsApp и Telegram. О чем напрямую заявил Роскомнадзор. То есть в этот раз нас даже никто не пытается убедить, что это сами сервисы что-то там не обновили, свои серверы в России не поддерживают, как было в случае с YouTube, например. Нет, государство прямо заявляет: заблокировали мы.
Есть еще один факт, который отличает происходящее от всего, что мы видели раньше. В этом процессе нет постепенности. Слухи о блокировке стали ходить пять дней как, а вот уже оно случилось. События развивались стремительно. 9 августа стало известно, что большая четверка крупнейших операторов связи — МТС, Мегафон, Билайн и Теле2 — попросила заблокировать звонки в иностранных мессенджерах. Ссылаясь на то, что это, в частности, «снимет основные претензии силовиков». А ещё поможет в борьбе с кибермошенничеством. 10 августа эти данные со ссылкой на свой источник подтвердила российская редакция Forbes. Тут же появляются первые жалобы пользователей в России, что звонки в WhatsApp и Telegram не работают. И вот от момента, когда были зафиксированы первые сбои, до официального подтверждения РКН прошло всего-то три дня. Необычные темпы.
Как всегда в таких случаях, вопрос тут стоит задавать не столько о том, почему происходит то, что происходит. Ведь происходящее в целом логично. Интернет для российской власти — враг. Вся стратегия последних лет в том, чтобы его задушить, перевести на белые списки и построить даже не китайский Firewall, а северокорейский «Кванмён». К цели этой российское государство идёт весьма последовательно и не сворачивает.
Поэтому мы зададим другой вопрос: какого фига оно сейчас ускорилось? Почему лето этого года у нас аномально не только на расходы, но и на закручивание гаек? Всем вдруг стало абсолютно плевать не только на бюджетную сбалансированность, но и на то, чтобы граждан не бесить. Почему стало так необходимо этим заняться прямо сейчас? Кто куда спешит и почему? Вот на эти вопросы нам предстоит сегодня ответить, и хороших ответов у нас, говоря правду, не очень есть. Точнее, нет вариантов, где происходит что-то хорошее.
В качестве самой мирной и спокойной гипотезы предположим, что это такой агрессивный маркетинг мессенджера Max. Дескать, свернем бошки всем остальным, чтобы перетащить граждан в полностью контролируемую среду. Подходит версия? В принципе, подходит. Без таких агрессивных мер чудесное произведение ВК как никому не было нужно, так нужно и не станет. Людей можно туда загнать, только заблокировав любые альтернативы. Версия эта хороша всем, кроме скорости. Принудительно проталкивать всем в глотку мессенджер Max можно хоть пять лет. Нет необходимости делать это прям завтра. Наоборот, всю дорогу вроде бы государство в таких делах стелило мягко. Если бы всё шло как обычно, то сначала бы в Max перетащили всех зависимых пользователей – официальные каналы чиновников, любую коммуникацию внутри бюрократии и бюджетной сферы. А затем, когда миллионы людей окажутся втянуты просто по необходимости, по указу начальства, тогда уже можно начать постепенно кошмарить конкурентов. Где-то замедлить связь, где-то постепенно урезать функции. Постепенно делать так, как с YouTube. Вроде как никто ничего наглухо не блокирует, но пользовательский опыт становится настолько отвратительным, что многие вынуждены самостоятельно от него отказаться. Процесс этот можно растянуть надолго. Не завтра же Путин собирается куда-то уходить. Вроде бы нет причин людям прямо сейчас и прямо в лицо говорить: мы вас лишим голосовой связи просто потому, что хотим, потому что иначе нашим чудесным мессенджером никто пользоваться не будет.
В этот момент вопрос наш видоизменяется. Зачем всех жителей страны прямо сейчас нужно лишить связи в обход СОРМ? Почему им нужно оставить только аналоговые голосовые звонки и мессенджер Max? Коммерческими мотивами это не объясняется. Очевидно, государству совершенно без разницы, насколько коммерчески успешен мессенджер Max.
Цензурными мотивами не объясняется тоже. Ведь как-то жилось с тем уровнем цензуры, который допускал существование и WhatsApp, и Telegram. Жилось и в 22-м, когда война началась, и в 23-м, когда война шла ровно так же, как и сейчас. Так что же изменилось? Сейчас об этом поговорим.
***
Так вот, что же такое сейчас изменилось, что пошли так активно действовать? В этом месте мы переходим к главному вопросу, который в большей степени волнует нас в последнее время.
Чем же отличается лето 25-го года от любого другого в этой войне? Вроде бы ничего не изменилось. Война идет себе как идет. Она ужасна, кровопролитна, но была такой же и год назад, когда почему-то уживались и с Telegram, и с WhatsApp, и даже частично с YouTube. А теперь вдруг уживаться перестала.
Ровно как в случае с параметрами федерального бюджета, с дефицитом и долгом, мы пока никак не можем объяснить спешку теми причинами, которые разобрали выше. А точнее, никакая из причин просто не годится для мирного объяснения спешки.
Представим, что российское государство сделало выводы из вторжения в Украину. Что не хочет следующую войну начинать в ситуации, когда все со всеми на связи и благодаря этому российский танк едет прямо на украинский Javelin. Что свобода перемещения информации в принципе объявлена одной из главных, если не главной причиной того, почему специальная военная операция превратилась в войну, которая идет четвертый год и никак не может достичь хоть сколько-то осязаемых целей. Если предполагается повоевать еще где-нибудь – то уж точно нельзя начинать новую войну с теми же исходными данными. Ведь нельзя же снова допустить, чтобы чудесное зрелище горящей бронетехники разлеталось по российскому интернету со скоростью больше, чем она, собственно, успевает сгореть. Если предполагается повоевать где-нибудь еще и понабрать под это дело прорву людей – нельзя, чтобы на Верхнем Ларсе и прочих пограничных переходах России с кем угодно снова встали выразительные очереди из людей, наслушавшихся каналов типа нашего. Если государство задумывает большую гадость, в его интересах не допустить неподконтрольную коммуникацию между людьми. Ведь в прошлый раз большая гадость пошла не по плану ровно потому, что коммуникация между людьми была свободной.
Существует ли вариант, что мы переоцениваем риски ровно потому, что в прошлый раз сильно их недооценили? Существует ли вероятность, что мы обожглись на молоке и дуем теперь на воду? Существует. Наш режим благополучно проехал стадию, в которой его что-то могло остановить. Он уже ведет большую войну в Европе. Тормоза, с его точки зрения, придумали трусы. И когда вот такой режим вдруг начинает вести себя необычно, когда ему почему-то очень нужно лишить граждан методов коммуникации, мы естественным образом задаемся вопросом. Что же такое они задумали? Кого и в каком количестве они собираются убить, если свободная связь между людьми сию секунду им стала костью поперёк горла?
Зачем вы заодно с этим явно тренируетесь вырубать мобильный интернет по всем регионам наглухо? Ведь то, что сейчас происходит в той же Нижегородской области – очевидно, ни с какими беспилотниками не связано. Это просто масштабные учения из серии «А что будет, если?» А что будет, если целый регион в центре страны останется без связи вообще? Как там будет жизнь функционировать?
Есть ли ответы на эти вопросы со стороны государства? Они как бы есть, но в наших условиях даже смешно их всерьез воспринимать. Во-первых, какая к лешему борьба с мошенничеством? Что за телефонные мошенники, которые не пользуются обычной мобильной связью, а почему-то звонят именно в мессенджерах? Во-вторых, с каких пор российское государство принимает столь радикальные меры, чтобы у несчастной пенсионерки 10 тысяч рублей с карты не увели?
Да, мы отмахивались от многих намеков на то, что вторжение все-таки будет в 2022 году. Ведь исходили из того, что принимающие решения люди не сошли с ума. Сейчас мы не можем из этого исходить. Сейчас, когда вдруг начала происходить какая-то необъяснимая ерунда, причем ерунда стремительная, мы говорим: опасайтесь, они что-то доготовят.
Спросите нас, что именно, и мы совершенно честно скажем: не знаем. Зато на вопрос, стоит ли спокойно относиться к тому, что все ваши звонки, по мнению российского государства, неделю назад не должны были быть записаны, а теперь обязательно должны быть записаны, мы ответим: ни в коем случае нельзя относиться к этому спокойно.
Мы без малейшего понятия, что происходит. Но наблюдаем, как одновременно готовятся встречи Путина и Трампа на Аляске. Прямо под это происходит блокировка всех коммуникаций, выходящих за пределы СОРМ. Прямо под это вскрывается резкий рост расходов федерального бюджета и готовность Минфина залезть в любые долги.
Всё это в сумме звучит довольно опасно. Опасно ли до такой степени, что мы можем сказать «спасайся, кто может»? Пока нет. Мы можем прийти только к тому выводу, к которому пришли вчера. Если воюющее государство вдруг начинает вести себя необычно, это очень тревожный звонок.
До завтра.