Жить и работать в изгнании без возможности вернуться очень тяжело
Понятно, всем не до того, но.
Джафар Панахи — один из лучших режиссеров в мире, недавний лауреат «Золотой пальмовой ветви» и номинант «Оскара» — вернулся в родной Иран, невзирая на заочный приговор: год тюрьмы за «пропаганду против Исламской республики» и два года запрета на перемещения.
Собственно, он с момента триумфа в Каннах был тверд в своем решении вернуться, хотя его картина уже тогда вызвала возмущение властей. А это было еще до (нынешнего витка) войны и всех политических обострений.
Он вернулся. Было заседание суда. Приговор оставлен в силе. Его ждет год тюрьмы и два года безвыездной жизни в Иране — скорее всего, без возможности работать, поскольку политической цензуре Панахи принципиально не подчиняется.
Правда, пока он еще на свободе, ждут апелляции. Но надежд мало.
Политическая тюрьма Эвин, где Панахи отсидел дважды (из этого опыта родился сценарий гениальной «Простой случайности»), это жутчайшее место, я читал несколько книг воспоминаний бывших узников.
В прошлый раз Панахи чудом остался в живых — его освободили вскоре после объявления сухой голодовки. А могли бы и не.
Очень не хочется слышать в ответ высокомерные реплики «А на хрена он туда поперся?».
Это его дом, он не желает покидать дом. И не верит, что его фильмы возможно делать вне Ирана.
Жить и работать в изгнании без возможности вернуться очень тяжело. Поверьте, у меня тоже год колонии заочно. Хоть я и не Панахи, куда мне.
Не мог не подумать о другой драматической судьбе.
Прошло всего несколько дней со дня смерти Маржан Сатрапи, выдающейся иранской писательницы, художницы и режиссерки. Ее шедевр «Персеполис» переведен на множество языков (включая русский) и превращен в мультфильм (изумительный).
Она ушла из жизни в 56 лет. Причина — безутешное горе по ее возлюбленному и мужу, умершему год назад. Деталей не сообщают. Возможно, суицид.
Успех в эмиграции для Сатрапи ограничился иранской темой. Ее попытки выйти за пределы устойчивого амплуа и экзотической рамки не привели ни к одной значительной удаче. Другими словами, как она сама показала в «Персеполисе», для Ирана Сатрапи оказалась слишком свободолюбивой, для Европы… слишком иранкой, что ли.
Читал только что ее чудесный комикс «Вышивки», невольно вспомнил «Круг» Панахи. Есть переклички, это неслучайно.
Панахи и Сатрапи пишут и снимают о свободе. Но о полной свободе для себя могут разве что мечтать.
На фото — моя первая очная встреча с Панахи, два года назад: открытый мастер-класс на «Золотом абрикосе» в Ереване.
Я к тому моменту написал и опубликовал уже свою книгу о его кинематографе, в Армении смог наконец отдать лично. Он тогда впервые за полтора десятилетия смог выехать за пределы Ирана. Неясно, когда это случится в следующий раз.