Женская доля
Времена меняются и сегодня женская доля в России совсем не та, что оплакана Николаем Некрасовым в середине позапрошлого века («Доля ты! — русская долюшка женская! Вряд ли труднее сыскать»). Сыскать, может быть, и не труднее – горя по всему миру хватает – но то, что сегодня женщины в России наравне с мужчинами расплачиваются за свободолюбие, бесспорный факт. Платить им приходится годами тюрем и лагерей. Вот несколько судеб.
ВРАЧ
Надежда Буянова, врач-педиатр, 69 лет. Работала дежурным педиатром в московской детской поликлинике № 140 на бульваре Яна Райниса. На момент ареста в 2024 году проработала врачом около 40 лет. Обвинялась в публичном распространении заведомо ложной информации о действиях российской армии (ст. 207.3 УК РФ). Дело возбуждено по доносу пришедшей на прием женщины со своим сыном, которой не понравились антивоенные высказывания врача. О возбуждении дела распорядился глава Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин. Приговор: 5,5 лет лишения свободы.
СТУДЕНТКА
Улькяр Гашимова, студентка, 26 лет. Училась на факультете хорового дирижирования музыкального колледжа в Дербенте, Дагестан. В 2022 году была отчислена за высказывания против войны с Украиной, после чего до ареста работала в кафе. Обвинялась в публичных призывах в интернете к террористической и экстремистской деятельности (ст. 205.2 и 280 УК РФ). Приговор: 4,5 года лишения свободы.
МЕДСЕСТРА
Ольга Меньших, медсестра, 61 год. Работала медсестрой-анестезиологом в хирургическом центре им. Пирогова в Москве. Поводом для преследования в 2024 году стали два поста в социальной сети с рассказами о действиях российских военных в Буче и Виннице. Обвинялась, как и Надежда Буянова, в публичном распространении заведомо ложной информации о действиях российской армии (ст. 207.3 УК РФ).Приговор: 8 лет лишения свободы.
Звучит, конечно, ужасно, но в судьбах этих трех женщин нет ничего экстраординарного: таково лицо сегодняшнего российского «правосудия». Подобных случаев много по всей нашей стране. Машина государственных репрессий, набрав уже немалые обороты, не щадит ни молодых, ни старых; ни мужчин, ни женщин; ни сознательных оппозиционеров, ни далеких от политики людей.
Почему я привел в пример именно этих трех политзаключенных? У них есть одно общее – все они отправлены отбывать наказание в одну и ту же колонию общего режима: в ИК-3 в поселке Прибрежный Костромской области. В ту самую, где уже находятся политзаключенные Валерия Зотова и Евгения Беркович. Теперь их там пятеро. Администрация колонии разбросала их по разным отрядам – чтоб меньше общались и не поддерживали друг друга. На каждую в отдельности давить будет легче, а цель у начальства неизменная – угрозами, насилием и обещаниями преференций добиться безоговорочного послушания. Кнутом и пряником склонить к покорности.
О постоянном давлении на Валерию Зотову написано уже немало, не буду повторяться. Об Улькяр Гашимовой известно, что девушка она упорная, вину не признала ни на следствии, ни в суде, а по прибытию в колонию отказалась от принудительного труда, за что помещена на режим СУС (строгие условия содержания). О положении в лагере Ольги Меньших и Надежды Буяновой пока мало что известно.
Что можем сделать мы на воле? Чем можем помочь политзаключенным? Единственное эффективное оружия противодействия тирании – общественная солидарность. Однако не только на словах, но и на деле. Не только в социальных сетях и газетных публикациях, не только в письмах и поздравительных открытках. Политзаключенные и их семьи нуждаются в живой и личной поддержке, в участии, в непосредственных контактах с теми, кто готов им помогать.
Если кто-то представляет, как можно общими усилиями помочь политзаключенным женского лагеря под Костромой, прошу писать, делиться соображениями.