Зэтник зэтнику рознь
Постоянно встречаю такую формулировку: «Зэтникам ничего невозможно объяснить, даже не стоит и пытаться».
Друзья, зэтник зэтнику рознь. Как и любая другая электоральная группа, зэт-среда делится на так называемый «базовый электорат» – иногда его называют «ядро», – и «периферию».
Так вот, ядро вы действительно ни в чём не убедите, а периферию можно. И это имеет принципиальное значение – потому что периферия почти всегда в разы больше, чем база. Если отсечь периферию, база становится политически ничтожной – её значимость падает до минимума.
Периферия гораздо более конъюнктурна, чем база. Много вы помните зэтников в 90-е? Их было предельно мало, потому что конъюнктура тогда была другая. Ни одна из имперских партий, участвовавших в те годы в выборах, даже 5-процентного барьера ни разу не преодолела. Конгресс русских общин, Российский общенародный союз, все эти дугинские евразийцы и так далее – все они были по большому счёту маргиналами. За КПРФ люди голосовали не потому что они ностальгировали по империи, а потому что тосковали по советскому собесу, за Жириновского – чтобы насолить мейнстриму… Вы помните, сколько Дугин набрал на выборах в питерском одномандатном округе в 1995-м? Менее одного процента. Почему? Да потому что столько идейных зэтников там тогда и было. Вот как выглядит электоральная база без периферии.
Конъюнктура, о которой идёт речь и на которую реагирует периферия, в какие-то моменты определяется властью, а в какие-то оппозицией. Моментальная конвертация вчерашнего лоялиста в оппозиционера – это скорее исключение, чем правило. Обычно этот процесс занимает несколько лет. В качестве примера можно привести Польшу 80-х годов. ПОРП была, по-моему, единственной партией в стране социалистического лагеря, которая организовала для себя массовые опросы населения. Архивы исследований были открыты после падения режима и исследователи могут теперь наслаждаться картиной реального общественного мнения эпохи позднего социализма. Так вот, в Польше падение популярности режима было заметно уже в 1985 году, а рост симпатий к оппозиции фиксируется не раньше января 1989-го. Россия тоже движется сейчас в этом направлении.