Вопрос о ревизии «наследия СВО» станет главным вопросом российской политики
Кирилл Рогов написал текст, в котором, кажется, дважды повторяется несколько запутанно сформулированная мысль: верное суждение об оценке участников войны, сделанное из-за пределов российского общества, может оказаться нерелевантным для тех, кто находится в нем.
Я согласен с тезисом о том, что борьба за осмысление участия в войне будет развиваться, и что у тех, кто ее осудил, равно как и осудил наемников-участников, здесь хорошие шансы: социология действительно показывает, что россияне не доверяют “участникам СВО” и боятся их.
Более того, я думаю, что на ближайшие годы именно вопрос о ревизии “наследия СВО” станет главным вопросом российской политики, на который нанизывается вопрос про отношение к путинизму и диктатуре в целом, а также вопрос о возвращении страны в Европу.
С чем я не согласен, так это с намеком на то, что я или Рогов не являемся частью российского общества или “социального котла”, в котором нельзя пережить “атмосферу повседневности”, покатавшись с СВОшником в поезде. В силу интенсивности информационных потоков, идущих через границу, мы как раз довольно заметная часть российского общества: и пропаганда, и российские власти признают это, говоря о нас каждый день, да и аудитория, с которой мы общаемся, находится в первую очередь в России.
Думаю, мы что-то вроде арьергарда российского общества, который не успевает за его перестройкой под задачи сохранения путинской власти во время войны и несколько застрял в доковидных болотах, где у россиян еще были какие-то политические права. В ходе дальнейших событий это может оказаться полезной тактической позицией.
У политической эмиграции есть хорошая возможность помочь стране скинуть с себя “героев” – для начала в моральном смысле слова.