Война на истощение
Недавно Владимир Путин разглагольствовал про «ногу русского солдата» и заявлял, что «не исключает» захвата города Сумы с областью. Насколько реален такой поворот войны и что вообще сейчас происходит на фронте?
Многие вспомнят, как в мае провластные СМИ анонсировали масштабное наступление российских войск. Это не оказалось блефом: за июнь ВС РФ уже захватили более 500 кв. км территории Украины (для сравнения: за всё лето 2024-го захватили 700–800 кв. км). Причём, как отмечает украинский OSINT-проект «Око Гора», россияне наступают всё агрессивнее, их изначальный темп продвижения уже вырос двукратно.
Но пока нельзя говорить, что Россия добилась стратегического перевеса? ВСУ удерживают все значимые прифронтовые города: и Константиновку, и Купянск, и Лиман, и Покровск, и Часов Яр. Больше того, украинцы по-прежнему удерживают отдельные кварталы в Торецке и Волчанске, куда российская армия вроде как зашла ещё полгода и год назад соответственно. Так что львиная доля из вышеупомянутых 500 км2 — это закрашивание «серой зоны» или «флаговтыки», значимые больше для пропаганды и отчётов наверх.
Конкретно в Сумской области в мае и июне ВС РФ создали на севере региона ощутимый плацдарм, но об угрозе ни областной столице, ни другим городам речи пока не идёт. Наступающие медленно идут на юг: малыми тактическими группами, с минимальным применением тяжёлой техники. Пока не похоже, что российская армия готовит там по-настоящему крупную операцию с осязаемой стратегической целью. Нет такого ощущения и на других участках фронта.
Если суммировать всё сказанное военными аналитиками — Русланом Левиевым, Яном Матвеевым и Ильёй Абишевым из Русской службы Би-би-си — вырисовывается следующая картина. Российское командование намеренно отказалось от единого решающего наступления в пользу попеременных ударов в разных местах. Если посмотреть последние сводки, то видно, что жарко становится то на Запорожье, то под харьковским Купянском, то на Новопавловском направлении.
Война из просто позиционной окончательно перешла в схватку на истощение. Российская сторона пытается использовать преимущество в живой силе. С этой целью, по-видимому, и затеваются бесконечные «размены пехотой». ВС РФ вынуждают украинцев постоянно терять людей и притом постоянно отступать на разных направлениях, а это создаёт риски кризисных ситуаций.
Конкретно сейчас опасения наблюдателей с украинской стороны связаны не с Сумщиной или Покровском, а с недавно образовавшимся Новопавловским направлением (граница Донецкой и Днепропетровской областей). Константин Машовец («Zvиздец Мангусту») допускает, что ВСУ находятся там на грани крупного тактического поражения. Впрочем, весной украинские военкоры точно так же «хоронили» свой контроль над Купянском, но ВСУ, несмотря на все трудности, до сих пор удерживают этот город в Харьковской области.
Неясно только, насколько долго хватит возможностей украинской армии — особенно на фоне всей неопределённости с западной (прежде всего, американской) военной помощью. Financial Times уже сообщала об опасениях лидеров стран НАТО. Они допускают, что фронтовая ситуация для ВСУ может серьёзно ухудшиться к осени 2025 года, а представители Киева уже якобы кулуарно согласны на перемирие. На фоне таких слухов российская сторона едва ли будет менять стратегию: давить по всем фронтам и мелким штрихом закрашивать карту юга и востока Украины в свой цвет, пускай даже жертвуя целыми ротами ради захвата разбомбленных деревень.
Офицеры ВС РФ не стали ценить жизни своих подчинённых выше. И это, как видно, не баг, а фича. По оценкам The Economist, в среднем командование платит одной солдатской жизнью ради захвата 0,038 км2 (грубо говоря, площади пяти футбольных полей), а всего в мае-июне российская армия, по их подсчетам, уже потеряла убитыми более 30 тысяч человек. Это больше, чем в любой другой период войны. Но для Путина главное, чтобы перед смертью они успели поставить ногу на чужую землю — значит, оттуда уходить нельзя.