Война Гундяева и РПЦ с абортами
На днях Владимир Гундяев, также известный как предстоятель Русской православной церкви Кирилл, высказался на тему абортов. Согласно его ценному мнению, нужно расширить инициативу регионов по запрету склонения женщин к аборту, что бы это ни значило. Это, по его словам, нанесёт государству огромную пользу. По мановению волшебной палочки, говорит предстоятель церкви, которая недавно боролась с книгой про Гарри Поттера, потому что там колдовство, так вот, если научиться отговаривать женщин от абортов, то по мановению волшебной палочки сразу пойдёт в рост население, возникнут рабочие руки в экономике. С одной стороны, РПЦ в целом и её предстоятель в частности. Фигуры особенно комические. Как они что ляпнут, эти охреневшие от безнаказанности и роскоши ребята, так обязательно в лужу пёрнут.
РПЦ всецело поддержала войну, в принципе, на этом с ними разговор и окончен. Но беда заключается в том, что, несмотря на полную бессмысленность и нулевое влияние на общество, эти ребята имеют прямое и значительное влияние на принятие решений. В нашей искажённой политической среде РПЦ – мощный лоббист, который может испортить жизнь реальным людям. А предельно размытые формулировки вроде склонения к абортам – это прямой путь испортить жизнь большому количеству людей.
Имеет смысл поговорить о том, почему именно сейчас, почему именно аборты, и какое место РПЦ занимает в российской системе. Только сначала дадим прямой ответ господину Гундяеву.
Спрашивается, ты кто такой, говна кусок, чтобы рассуждать о живых людях как о племенных коровах на разведение? Это ж реальные семьи. Реальные женщины, которые принимают решение рожать или не рожать реального человека, а не учётную единицу в ведомости. Им его вынашивать, им его воспитывать. Им с учётом всех российских реалий выращивать его до взрослого состояния, а потом, если мальчик получится, ещё до 30 лет прятать его ор российского государства, которое обязательно захочет его грохнуть под очередным Бахмутом или Кандагаром. Это реальной женщине, работающей на кассе «Магнита» за 20000 рублей в месяц придётся искать лишние 15000 на сбор ребёнка в первый класс. При этом попытки выбить с отца-алиментщика хотя бы 500 рублей на школу будут безрезультатны. Рожать или не рожать – это вопрос здоровья, возможностей и просто желания нормальных живых женщин, каждая из которых живёт в своих реальных живых, а не вымышленных историях. По этой войне, по историям семей погибших мы точно знаем: никакие нефть с газом не могут спорить по объёму запасов в России с несчастными семьями и никому не нужными детьми. С нищетой, наследуемой из поколения в поколение, с борьбой за выживание изо дня в день. Все эти разговоры о регулировании женской плодовитости – физическое воплощение деградации спикеров, конченого отрыва их от реальности. Абсолютно бессмысленные, никем не избранные, совершенно охреневшие от безделья и благополучия мрази.
Депутаты, министры, уполномоченные, начальник РПЦ рассуждают о живых людях в духе знатных селекционеров. Решают, кому рожать, как рожать, в каком возрасте рожать, что делать – сначала рожать, а потом учиться, или наоборот. Мы как-то оказались в точке, где по-хозяйски распоряжаться чужими матками – это допустимое публичное поведение. Мичуринцы грёбаные. «Хочешь быть передовым – сей квадратно-гнездовым». Ясное дело, они относятся к тому, что называют населением, как к говорящему скоту. Что отказывают всем, кто не входит в ближний круг, в праве называться людьми с какими-то правами или хотя бы потребностями. И не то, чтобы это что-то новое. Это довольно типичная манера режима, который не зависит от избирателей, которому не нужно добиваться их голосов и одобрения. Элиты в таких режимах неизбежно начинают относиться к гражданам своей страны как к обслуживающему персоналу. Но в последнее время система деградировала настолько, что теперь они не стесняются демонстрировать это отношение, публично относиться к людям как к мусору.
Путин не только с трудом сдерживает хихиканье, когда разговаривает с матерями погибших солдат, он прямо говорит им: «Я вам сделал одолжение. Так бы быдло, которое вы наплодили, от водки бы скопытилось. А я его убил на войне, зато вас на беседу с самим президентом послали. Так что сейчас вы бы за микрокредитом пошли, чтобы его похоронить, а я вам 70 штук баксов подгоню. Для массажиста моей любовницы – это один раз в Дубаи туда-обратно приват-джетом слетать, но ваш-то никчёмыш за всю жизнь половину этого бабла бы не заработал, так что жрите. Или типа детский омбудсмен, Мария Львова-Белова рассуждает о похищенных украинских детях как о модных аксессуарах, которые подбирают под цвет сумочки, и ничего у неё нигде не щёлкает.
Теперь вот Гундяев. Число россиян у него по мановению волшебной палочки пойдёт вверх. Дамблдор ты херов! Население он выращивает. Мало ему, козлу, людишек, надо больше. И это представитель церкви, путаясь в рясе, вперёд всех бежит восхвалять войну и упиваться кровавыми ужасами. Церковь эта, надо сказать, изгнала из своих рядов каждого, для кого человеческая жизнь была не пустым звуком. А патриарх, который недавно рассказывал людям о пользе ядерной войны, теперь рассказывает о приросте людской массы посредством физического её размножения. Тьфу.
Дискуссию о допустимости искусственного прерывания беременности закрыла советская власть более века назад, первой в мире легализовав аборты. Это случилось в 1921 году, за два года до образования СССР. Прабабушки нынешних россиянок уже имели право на аборт. С ходом времени аборт стал ординарной медицинской процедурой. Совсем не полезной. Но относительно безопасной. Мало за что можно сказать спасибо советской власти, но за то, что она разрубила топором некоторые общественные дискуссии – вполне можно. Работа для женщин, светское школьное образование и право женщин на аборт, то, что в западных обществах постепенно достигалось весь двадцатый век – мы просто унаследовали. Возникает закономерный вопрос: так какого хрена всякие бессмысленные деграданты хором доколебались до людей? Ответ очень простой: российское начальство в широком смысле настоящие иностранные агенты. Они хотят играть в консерватизм, но консервироваться им не в чем. За прошлый век у нас сменилось три страны, и каждая начинала с отрицания предыдущей. Теперь корни, к которым хотят вернуться высшие российские долбоёбы, висят в воздухе между святым причастием и пионерской клятвой. Сами они не верят ни в бога, ни в чёрта, поэтому тупо пересказывают программу консервативного крыла республиканской партии силами комсомольской самодеятельности. Это чистый импорт чужой дискуссии, чуждых западных ценностей, которые, как бананы в Якутске, не могут здесь расти, им не на чем. Реклама.
================
Так вот, дискуссия об абортах – это совершенно не российская тема, это тема совершенно американская. Аборты – одна из пяти главных тем, которые делят американское общество пополам. По отношению к ней можно почти со 100% точностью понять, за кого человек будет голосовать, за республиканцев или демократов. На любых выборах, начиная со школьного округа и заканчивая Овальным кабинетом. Этот вопрос реальном меняет отношение избирателей к кандидатам. Они могут поддерживать 99 из 100 пунктов программы, в том числе жизненно важные вопросы вроде медстраховок, но если не совпадут в отношении к абортам – то голосов их кандидату не видать никогда. А всё потому что США – очень религиозная страна. Американские церкви, хоть католические, хоть Движения святых последних дней, то бишь, мормоны, – это очень мощные, богатые и влиятельные политические акторы. К их мнению прислушаются избиратели. У них есть свои лоббисты, в каждом органе власти сидят люди, которых ещё младенцами принесли в церковь, и спустя 40 лет они каждое воскресенье ходят в ту же церковь и к тому же священнику. А ещё есть бизнесмены, актёры, певцы, телеведущие и прочие лидеры мнений, для которых своя церковная община – как семья, и мнение этой семьи для них очень важно. Американское государство не занимается строительством храмов, не отгружает бабло на создание могучего церковного аппарата. Если в городке стоит церковь, значит, её содержат прихожане. Священник живёт за счёт прихожан, за счёт общины. Священник – важный и уважаемый человек в местном комьюнити, его суждения имеют вес, в том числе и по политическим вопросам. Обращали внимание, что в американских ситкомах и мультсериалах часто обыгрываются библейские сюжеты? В репертуаре почти каждого комика имеются шутки об исходе евреев из Египта и о волхвах, идущих с дарами к новорожденному Христу.
Почему у нас такое не практикуется? Почему в нашей культуре шутки о религии – исключительно об обнаглевших попах на бентли? Потому что в нашей стране никто просто не поймёт, что к чему. У нас Библию мало кто в руках держал. Какой горящий куст, какая саранча? Где тут должно быть ха-ха?
В этом фундаментальная разница между двумя мирами. В Израиле, например, легко понять, какую роль в жизни людей может играть религия и какими значимыми могут быть дискуссии на религиозные темы. Я как раз там провёл детство и видел людей, которые с вечера пятницы по вечер субботы не будут работать ни при каких обстоятельствах, за исключением случаев, важных для жизни людей. Обещай им десять окладов, угрожай увольнением – не будут, и всё. Им реально важно, например, кем, из чего и как готовилась еда, как правильно мыть посуду. Для них дотошное соблюдение подробных правил, регламентирующих весь образ жизни – это и есть образ жизни. Но насколько это всё очевидно израильтянину, настолько же невообразимо для жителя России.
Россия не просто секулярная страна, она антирелигиозна сверх всякого предела. 70 лет советской власти наглухо разорвали преемственность традиций, похоронили под собой всю религиозную дискуссию. Для США Иисус – это действующий политический актор, с ним придётся выстраивать отношения, если хочешь строить карьеру и получить общественную поддержку. В России же всё наоборот. Ни для кого не секрет, что посещаемость православных церквей в Москве даже в дни самых больших праздников, Рождества и Пасхи, составляет всего 2% от городского населения. А любые инициативы по распространению влияния РПЦ от школьных уроков до строительства храмов встречают активное сопротивление, какого не наблюдалось, казалось бы, по более важным поводам. Реальная паства РПЦ, прихожане, живущие церковной жизнью, для которых слово патриарха имеет какой-то вес, очень невелика. Если бы на свободных выборах кандидаты в Думу от РПЦ взяли бы несколько одномандатных округов в сельских районах юга России, это был бы уже гигантский успех.
Чтобы всё понять про РПЦ, достаточно посмотреть на храмы, которые они строят. Это не жители какого-то района скинулись и воздвигли себе скромную церковь – место, где собирается их община. Нет, современный храм РПЦ – это несколько тысяч квадратных метров железобетона, построенных либо на государственные, либо на олигархические деньги. Там одни счета за отопление такие, что никакая община не потянет. Смотришь на этот храм – и сразу понятно: православная церковь в России – никакой не общественный институт, а государственное учреждение, которое содержится и развивается как государственное учреждение.
Почему же организация, имеющая столь смехотворное общественное влияние, так успешно продаёт себя государству? Почему она получает от государства что угодно – и бесконечные бюджеты. И возможность успешно проталкивать свои интересы? Как ей удаётся навязывать государству свою повестку и даже превращать её в законы? Ответ прост: вся власть в России находится в руках никаких не религиозных фанатиков, а просто насквозь советских людей, точнее – советской номенклатуры, которая действует в логике советской бюрократии. Патриарх Кирилл и Русская православная церковь – это не священник и религиозный институт, это министр и министерство того, что они считают консерватизмом. Комитет государственных традиционных ценностей там.
Вера российского начальства во влиятельность РПЦ обходится безо всякого бога, в любом его воплощении. Вера начальства в РПЦ – это вера в бумажку. РПЦ назначена главной по богу, у её сотрудников есть соответствующая униформа, для них строятся соответствующие учреждения. Если у начальства стоит задача где-то отыскать и навязать какие-то ценности и традиции, если под выборы нужно запудрить публике мозги какой-то перпендикулярной совершенно дискуссией, объяснить ей, почему нынешнее положение вещей нужно продлить в вечность, если нужно хоть что-то из перечисленного, есть для этого специализированное учреждение со своим стандартным набором сюжетов типа там регулирования семейной жизни, борьбы с ЛГБТ, законом о домашнем насилии и с абортами. Насколько эта организация реально влиятельна, насколько слова патриарха откликаются в сердце общества, насколько общество вообще озабочено этой псевдорелигиозной проблематикой- этот вопрос волновал бы демократию или автократию на том этапе жизни, когда она ещё не оторвалась от земли окончательно, когда она ещё помнила, как в последний раз выглядела действительность. Неважно, что ставка на РПЦ как на источник общественной поддержки не сработала ни разу, хотя эту тему отчаянно мурыжат как минимум с 2012 года. Неважно, что любая попытка порадовать граждан, переделка музея в храм или постройка храма а месте сквера всякий раз оборачивалась всплеском негодования. В равной степени неважно, что и для самого начальства общественная религиозность стала бы страшным злом. Они же вполне демонстративные нехристи, не особо скрывающие до предела развратный образ жизни. Со вторыми семьями, детьми от любовниц при живых жёнах, причём это для них социальная норма. Просто у РПЦ такая социальная функция – наскребать по сусеками какой-то традиционной легитимности, пытаться внушить обществу дискуссию из параллельного мира. Что РПЦ с этим дело очень плохо справляется – это да, у верблюда шея кривая. Но, с другой стороны, а что у него прямое, у верблюда-то? Что в этой системе так уж хорошо работает? ФСБ тоже 8 лет наводняла Украину сетью спящих агентов, но наводнила только бассейны в личных дубайских апартаментах. Не в репрессиях, но именно в этом главная беда автократий, особенно автократий пожилых. Из-за отсутствия выборной конкуренции, свободных СМИ, здоровой политической дискуссии политику государства могут определять не реально значимые общественные группы, не выразители массового запроса, а абсолютно никому не нужные, ничем не важные и в целом никчёмные олухи, просто попавшие на нужное место системы и просто оказавшиеся у нужных ушей. У этих ушей нет никакой альтернативной информации, они слышат только тех, кто рядом. Без выборов и, в общем-то, и не нужно слышать общество, ведь у него нет инструментов реального влияния. В такой ситуации самые маргинальные, самые статистически ничтожные группы в своей борьбе за бюджеты начинают определять государственную политику, начинают портить людям жизнь. Их фантазии, в случае ограничения на аборты и взлёта абортов подпольных, неизбежного последствия, начинают убивать людей.
Только конкуренция за власть и ротация этой власти могут обеспечить стране базовую безопасность. Просто такое положение вещей, где маргинальное меньшинство не сможет гробить жизни большинства.
Перед тем, как сегодня закончим, два небольших объявления. Во-первых, вы можете поддержать наш канал небольшим регулярным пожертвованием или единоразовым, это можно сделать по ссылке в описании на Патреоне или Бусти или через крипту. Во-вторых, у нас сейчас проходят живые выступления. Это довольно такой интересный эвент с небольшой театральной частью, потом мы ролик записываем на завтра прямо в театре, и дальше я отвечаю на вопросы. На этой неделе мы будем на Кипре, также мы будем до конца месяца в Амстердаме и Вене. Ну и в других городах – Париж, Рига, ещё некоторые города. Ссылка в описании. До завтра