Военкор ВГТРК Сладков призвал прекратить войну — что случилось
3 мая украинские силы нанесли комбинированный удар по Новороссийску. Были применены ракеты, дроны, безэкипажные катера. Атаковали и военные, и гражданские объекты. Пять человек получили ранения, пострадали десятки квартир. Z-блогосфера особенно отметила первый случай в военной истории, когда безэкипажный катер смог сбить самолет боевой авиации — двухместный истребитель Су-30. Оба члена экипажа катапультировались и были спасены.
С одной стороны, произошедшее в Новороссийске – событие не вполне ординарное. Речь не только о применении новейших технических средств. После того, как российский Черноморский флот фактически выдавили из Севастополя, именно Новороссийск стал восприниматься как безопасный тыл. Теперь и это не так.
С другой стороны, каждый час нынешней войны по количеству разрушений и по числу жертв оставляет далеко позади всё, что случилось в Новороссийске 3 мая. Произошедшее там – лишь маленький эпизод большой войны.
Но для одного из самых известных провоенных спикеров этот эпизод, по-видимому, стал последней каплей. И в России, и в Украине сейчас обсуждают пост, опубликованный бессменным военкором ВГТРК Александром Сладковым.
Сладков — один из немногих z-авторов, кого мы на канале называем не военблогером, а военкором. Ибо речь тут о профессиональных достижениях. Сладков – действительно наиболее опытный и популярный военный корреспондент в новой России. Десять лет Сладков отслужил в советской армии. В военной журналистике он работает более 30 лет. В качестве военкора прошел несколько вооруженных конфликтов на постсоветском пространстве, обе Чечни. Работал на Балканах, в Афганистане, Ираке и в Сирии. Был вхож на американские военные базы. В 2008-м получил пулевое ранение в ногу в ходе пятидневной войны в Грузии.
За три с лишним года войны Сладков еще не был замечен в z-нытье. Совсем наоборот. У него сплошь одухотворенные интонации. И Авдеевку взяли, и Курахово взяли, и Шойгу молодец, и Белоусов молодец. Еще больше причем, чем Шойгу. Все молодцы – а Путин вообще гений. За победой следует победа.
Если на фронте есть существенные подвижки, Сладков пишет так: СВО как асфальтоукладчик, катится, подминая под себя роты и батальоны ВСУ. Если же потери велики, а продвижения российской армии несущественны, военкор все равно полон оптимизма: мы опять пошли вперед, как трудолюбивый мул, маленькими шагами, неторопливо, но все-таки вверх. Взяли Лобковое. Это мне говорит о том, что Запорожье и Херсонщина, как и Донбасс, сыпятся золотом земли в наши русские закрома.
Тут речь идет, если что, об украинском селе, где по переписи еще 2001 года жили всего 99 человек.
Сладков зарекомендовал себя как регулярный поставщик хороших новостей, причем наиболее авторитетный и опытный среди всех коллег по цеху. Потому неудивительно, что недавний пост в его телеграм-канале на 850 тысяч подписчиков привлек особое внимание.
Мне нас жалко. Нас бьют. Я уже дошёл до жалости. Был период отрицания, гнева, ещё чего-то. А теперь я принял ситуацию такой, какая она есть. Нас бьют, как мух мухобойкой. Да, мы несокрушимы в обороне и неотразимы в штурмах. При переходе к стрелковому бою противник почти всегда сдаётся. Но Россию трясёт от налётов беспилотных аппаратов противника. Теперь и боевой флот не знает, куда спрятаться. Такая аббревиатура, как ЧФ, черноморский флот, кроме морпехов, вообще в теме СВО отсутствуют.
Надо сказать, что в этом тексте Сладкова есть оговорки и реверансы, но я позволю себе все это словесное кружево пропустить и перейти к сути поста.
Надо или прекращать войну, переходить к заморозке, к перемириям или еще куда-то, или воевать так, как обычно воюют русские на фронте и в тылу, и в Ставке. Мы в этом боевом паритете с Украиной можем сточить оставшихся желающих драться. Тут уже «да ладно, всё нормально» не прокатит.
О как сказал!
Сладков проявил неожиданную откровенность, когда написал, что уже прошёл период отрицания. Мы прежде обращали внимание именно на эту черту Сладкова — отрицание реальности. Так было в январе 23-го, когда он брал интервью у Алексея Мильчакова. Не нужно быть каким-то специалистом по жестам и мимике, чтобы заметить — у военкора в голове не особо укладывается, что в российской армии на командной должности служит натуральный маньяк, живодер и открытый нацист. Но Сладков от этой неприятной ему действительности отмахивается: ну что поделать.
В декабре 23-го Сладков оказывается в Марьинке, где делает один из самых своих резонансных репортажей. Город без преувеличения выглядит хуже, чем Хиросима или Нагасаки в 45-м. Но Марьинка — это вообще-то донбасский город. По национальному составу, языку, культуре и религии он ничем не отличается от Донецка. Вся спецоперация была начата, как говорил Путин, ради блага живущих там русскоязычных людей, чтобы их, дескать, не притесняли. А теперь этих людей вообще нет. Они погибли или, бросив всё, уехали на запад Украины. Нашумевшие съемки Сладкова в Марьинке — это, в общем-то, репортаж обескураженного человека, который не в ладах с тем, что видит своими глазами.
И Марьинка – не единственный такой случай. В одном из своих стримов военкор с тоской в голосе говорил про другой русскоязычный город Донбасса — Соледар. Там, среди руин, он встретил местного жителя. Последнего из живших там десяти тысяч. В начале этого года Сладков опубликовал видео с аннотацией: Русский комбат обращается к русским раненым солдатам, тем, которые, ссылаясь на ранения, претендуют на отход от СВО.
Мы много раз говорили, но тут стоит повторить. До так называемой СВО, до этой войны, не было прецедента в мировой истории, чтобы раненых заставляли воевать как здоровых. Даже в страшные сороковые годы не могла прозвучать фраза «раненый солдат претендует на отход». Ведь раненый должен отойти в тыл, иное никому и в голову не пришло бы. Не могла подобная фраза прозвучать ни в одной из горячих точек, где Сладков побывал за предыдущие 30 лет. Военкор не может не понимать, что происходящее сейчас в российской армии – ненормально по меркам любой войны. И я думаю, понимает. Но в той публикации с видеообращением комбата к раненым, как будто пытается сам себя переубедить.
В новом своем посте Сладков уже не спорит ни с собой, ни с реальностью, а ставит вопрос ребром.
Нельзя воевать так, как сейчас воюет российская армия. Нынешний конфликт надо или замораживать, или переводить в новое качество, превращая в военный лагерь всю Россию.
Из-за достаточно витиеватых формулировок сложно понять, к какому варианту склоняется сам военкор. Вроде кажется, что ко второму — отмобилизовать всю страну. Но не факт.
Далее у Сладкова сразу следует еще один пост, смысл которого можно понять так: Сильная держава на то и сильная, что может по своему усмотрению прекратить бесперспективную интервенцию и не обращать внимания, кто и чего по этому поводу скажет.
Привет из прошлого. В США в Афганистане, 2005 год. Гитарист-полковник Рик Скаветта опекал меня на американской базе Баграм. Американцам пофигу, что о них думают. Пришли в Афган, ушли. Струсили? Да им до одного места.
Если Сладков подразумевал то же, что мы ранее интерпретировали, это очень хорошая мысль.
Мы не раз говорили о парадоксе нынешней войны. Чтобы подготовить сильный антивоенный выпуск, достаточно изучить материалы государственных российских СМИ и публикации z-блогеров. Если отбросить всю риторическую мишуру и лозунги, если посмотреть на фактуру – увиденного будет более чем достаточно, чтобы возненавидеть идущую сейчас войну.
Вот совсем свежий пример. Когда мы работали над этим выпуском, вышло новое интервью у известного военблогера Юрия Котенка.
У нас был случай, я говорю, вот рассказал, что вытаскивали раненых, через канал вот этих переправляли. Они неделю не могли выбраться из норы. Они в норе сидели, в яме неделю и гнили там. Запах был неимоверный от них. Гнили трупы, вот которые там лежат. Море трупов. Оторванные части тел, там руки, ноги, полголовы. Ты вот ходишь, это видишь все. Прямо, в прямом смысле слова, по остаткам человеческим ходишь. И вот они не пахнут так, как пахнет живой человек, который заживо гниет. Я увидел этих людей и понял, что, если мы им не поможем, вряд ли кто-то еще здесь будет и кто-то им сможет помочь.
Возникает логичный вопрос. Почему z-спикеры, которые каждый день пропускают через себя подобные ужасы, так долго не могут прийти к очевидному выводу, что войну надо останавливать? Среди провоенных лидеров мнений встречаются персонажи вроде Владимира Соловьева, конечно. Таких не пронять ничем. Соловьев в принципе не видит проблемы в том, что российские мужчины страдают и погибают, что их жены остаются вдовами, а дети – сиротами. Однако спикеров вроде Соловьева скорее меньшинство. Большинство же, как Сладков, пребывают в постоянном противоречии с собой.
Мне кажется, давно пришло время со всеми этими противоречиями разобраться. Для этого даже не надо всем становиться либералами вроде меня. Пусть z-автор, будь он националист или коммунист, просто возьмёт лист бумаги и с точки зрения собственных даже взглядов распишет плюсы и минусы от продолжения или прекращения войны.
Российская армия сейчас наступает, инициатива на её стороне. Но это такого рода наступление, что сражение за 12-тысячный городок Часов Яр армия России ведёт уже более года. Столько же продолжается схватка за 17-тысячный Волчанск. Восемь месяцев идут бои внутри некогда 30-тысячного Торецка. Теоретически, убив очень много российских солдат, можно все эти города дожать. А убив на порядки больше и провоевав еще несколько лет, можно, наверное, взять все оставшиеся города Донбасса, включая 50-тысячный Славянск и 140-тысячный Краматорск. Ну а в какой-то совсем уж фантазийной реальности, проведя новые волны мобилизации, можно захватить и Запорожье с Херсоном.
Разумеется, все эти города с преимущественно русскоязычным населением будут в ходе боев разрушены до основания. Такое исторически сложившееся явление, как русскоговорящий Восток Украины, исчезнет навсегда и безвозвратно. Если сегодня в составе российских войск пока остаются живые мужчины из Донецка и Луганска, мобилизованные еще в феврале 22-го, то в боях за административные границы новых регионов полягут уже точно все. Москва и Петербург, Поволжье и Урал, Сибирь и Дальний Восток, Северный Кавказ и русский север своих мужчин, мобилизованных осенью 22-го, тоже не дождутся. Погибнет очень много и тех россиян, кто пока не имеет никакого отношения к армии. Они прямо сейчас работают на стройках и в трамвайных депо, в госучреждениях и в коммерции. Однако, чтобы завоевать все вписанные в Конституцию территории, убить придется и их тоже.
И тут хочу спросить: есть ли на свете такой русский националист, апологет русского мира, которому всё это могло бы нравиться? Какой честный коммунист мог бы сказать, что это хороший сценарий для России? Каких, в принципе, убеждений нужно придерживаться, чтобы, смотря на все плюсы и все минусы, хотеть продолжение войны?
Странно ждать какой-то рефлексии от условного Соловьева, который целые эфиры посвятил отбеливанию репутации полковников, которые буквально истребляют свой жилищный состав. Но эта среда же состоит не из одних лишь Соловьевых. Военблогеры и военкоры под имперскими флагами, советскими знаменами и российскими триколорами как-то тоже, наверное, по-своему любят Россию. И базово не желают своей стране зла.
Будь сейчас мирное время, можно было бы подискутировать насчет убеждений. Но сейчас времена настолько беспросветно-кошмарные, что я наоборот призываю каждого оппонента ну просто быть последовательным. Посчитать, что приобретает и что теряет Россия на этой войне. И сделать выводы. Не обманывая самого себя в полном соответствии с внутренними убеждениями.
Я очень рад, что военный корреспондент Александр Сладков впервые за всю войну прямо сказал: ему жаль нашу страну. И сделал, наконец, следующий логический ход, который не делает почти никто из его коллег. Озвучил мысль, что войну надо замораживать. Да, формально военкор упомянул заморозку войны как один из возможных вариантов. Но, судя по реакциям, именно этот вариант читатели восприняли как основной. И идея эта была высказана Сладковым очень своевременно. Он хоть и намекнул, что сильному и самостоятельному государству необязательно заботиться о сохранении лица, но именно сейчас, в мае 25-го года, сложились все звезды, чтобы закончить войну даже с сохранением лица для кого-то.
Пока еще действует режим благоприятствования со стороны администрации Дональда Трампа. Киев согласен на безусловное прекращение огня по нынешней линии фронта. Это значит, что сухопутный коридор в Крым де-факто остается под российским контролем. Азовское море де-факто превращается для российской страны во внутреннее. Этого достаточно вполне, чтобы каждый z-автор объявил это победой в войне. И таким образом помог бы путинской системе выйти из войны настолько мягко, насколько это в принципе возможно сделать.
Конечно, на самом деле мягко из этой войны уже никак не выйдешь. Сотни тысяч убитых и покалеченных жизней. Огромные захваченные территории, непригодные для жизни, которые только разминировать теперь будет безумно дорого и сложно. Испорченные на многие годы отношения с наиболее похожим на нас соседом.
Война не может закончиться хорошо. Но если закончить ее сейчас – она закончится лучше, чем если закончить ее через неделю, месяц или год. Погибнет меньше людей. Меньше городов будет разрушено. Меньше людей покалечено. Меньше людей лишится своих домов.
И тут с какой страны не смотри – хоть с моей, оппозиционно-либеральной, хоть со стороны военкора Сладкова. Позиция у нас, похоже, одна и та же. Чем быстрее эта война закончится, тем лучше это для России.
До завтра.