Великий Петр на площади Сената…
Classic news с Дмитрием Быковым и Александром Плющевым
Прежде всего всех – с наступающим днем Лицея.
Что же делать, если сегодня все ценности Лицея так ужасно, так позорно извращены.
Что сказали бы его воспитанники о сегодняшнем Царском Селе?
***
Великий Петр на площади Сената такой же мрачной ночью, как когда-то, своей тоски не может превозмочь и в мрачном темпе Largo ostinato бормочет вслух: «Украинская ночь!».
Выходит, как ни страшно, ни нелепо, империя – сомнительная скрепа, не покорить Украйну, хоть убей! Выходит, здрав был все-таки Мазепа, хотя и прав упрямый Кочубей?
Куда сегодня скачет всадник медный, когда он растерял свой звон победный, имперского величия отец? С Исакия сползает позолота. В сражении гранита и болота болото победило наконец. Увы, кого сегодня ни спроси я, какую грязь сегодня ни меси я – бесцельно все, как пушка без ядра. Страна, в которой я замучил сына во имя сверхдержавного всесилья, сегодня не мудра и не щедра. По Киеву палит не та Россия, что возмужала с гением Петра. И та страна, где скачет медный всадник, сегодня лишь насилия рассадник, сама не то шакал, не то койот, и топчет украинский палисадник, и, словно душу, дизель продает!
Да что уж вам за символ – Фальконе-то? Я много потоптал – и то, и это, – скача по всей России на коне. Я был тиран, и в этом нет секрета. Я деспот был, однако не за это мне монумент поставил Фальконе! Что говорить, я был великий воин. Хороший город мною был построен – Адмиралтейство, солнце, тишина… Но Боже мой! Могу ли быть спокоен, когда идея так извращена? Где бодрый дух стремительной державы, чей глас осип, а цепи стали ржавы, где всюду след былья, гнилья, ворья? Империя, как в песне Окуджавы, хрипит! (И эту песню слышал я). Ужасно думать в городе Растрелли, насколько мы закисли, одурели, где вместо бронзы – варварская жесть, и только в этом киевском обстреле еще надежда призрачная есть! Выходит, и Кунсткамера, и пресса – нисколько не гарантия прогресса, Россия-мать спиной стоит ко мне, и, как одна сказала поэтесса, зло – от Кремля. Не надо жить в Кремле!
И вопреки российскому раздолью, где с вечною тревогою и болью привычно выли мощные ветра, – все это завершилось бледной молью, постыдною для города Петра! Не знаю, как Россию обустроить, мятущуюся душу успокоить, чем вытолкнуть ее на новый путь…
Но кажется, уже тут хватит строить. Пора уже разрушить что-нибудь.