В Великобритании в конце апреля произошло два события, имеющих отношение к аристократии и политике
Первое – ликвидация права наследственных пэров заседать в Палате лордов. Это выполнение давнего обещания Лейбористской партии, которая стремится исправить негативную для себя тенденцию – массовой миграции своих избирателей к более радикальной Партии зеленых. Нынешняя реформа верхней палаты – продолжение реформы 1999 года, когда лейбористское правительство оставило в ней лишь 92 наследственных лорда. Из половины состава палаты они сразу стали меньшинством. Теперь же все наследственные пэры не могут заседать и голосовать в палате – впрочем, свои титулы они сохраняют.
Как обычно в британской политической практике, не обошлось без компромиссов – ряд наследственных пэров из числа консерваторов и независимых получат пожизненное пэрство, то есть смогут остаться в палате, но уже без передачи этого права по наследству. Наследственные пэры-лейбористы решили такой «лазейкой» не пользоваться.
Еще один занятный момент, связанный с традициями – свои церемониальные обязанности продолжат выполнять граф-маршал и лорд-великий камергер. Должность графа-маршала с 1672 года является наследственной для герцогов Норфолкских. Впрочем, Норфолки были графами-маршалами и раньше, но для одного из них пребывание в этой должности закончилось драматично – он был казнен при Елизавете I по обвинению в измене. А должность лорда-великого камергера в настоящее время занимает Руперт Каррингтон, барон Каррингтон, сын известного британского политика-консерватора, занимавшего посты министров обороны и иностранных дел, а также генерального секретаря НАТО. Впрочем, ни 18-й герцог Норфолк, ни 7-й барон Каррингтон, ни их преемники не будут ни заседать, ни голосовать в палате лордов.
Полное изгнание из палаты наследственных лордов было бы воспринято как революция в ХХ веке – когда лейбористы от имени рабочего класса атаковали аристократию. Но теперь общественный интерес к этой теме невелик – тем более, что люди за четверть века уже привыкли к тому, что в палате доминируют пожизненные лорды. И на повестку дня выходят другие вопросы, связанные с недемократичностью принципа формирования палаты. Официально пэров назначает монарх, но список кандидатов направляет ему премьер-министр. В списках часто оказываются отставные политики, причем некоторые из них используют полученный титул для лоббизма (как лорд Мандельсон, вынужденный уйти в отставку с поста посла в США из-за «дела Эпштейна»). Также в число лордов попадают партийные спонсоры, что вызывает особенно сильную общественную критику.
Есть и вопросы, связанные с пожизненным членством в палате. Лейбористы перед выборами 2024 года обещали установить возрастной предел в 80 лет, но пока решение не принято. Наконец, согласно многовековой традиции, в состав палаты входят «духовные лорды» из числа епископов Англиканской церкви. Их немного – всего 26 (сейчас заняты 23 места), но критики проводят неожиданную и эпатажную аналогию с Ираном, где религиозные деятели гарантированно представлены во власти.
Так что, скорее всего, палата лордов будет неспешно эволюционировать в направлении выборности, хотя консервативные и лейбористские политики вполне довольны нынешним форматом пожизненного пэрства, когда даже не слишком удачливый министр может рассчитывать на получение титула. Но традиционная двухпартийная система сейчас размывается за счет роста популярности Reform UK и Зеленых.
И здесь интересна вторая новость. 23 апреля, в день святого Георгия, король Карл III заполнил три из четырех вакансий в ордене Подвязки (всего в ордене 24 члена, не считая представителей британской и зарубежных королевских семей). Назначение членов ордена – личная прерогатива монарха. Среди новых назначенцев – судья, историк и госслужащий в отставке, то есть ни одного политика. Хотя у Карла III есть опыт назначения политиков – в 2023 году лейбористки баронессы Эштон и консерватора барона Паттена. Похоже, что в Букингемском дворце не хотят, чтобы монархия сейчас отождествлялась с теряющими популярность партийными деятелями.