В 4:30 утра в этот день год назад меня разбудила замначальника по оперативной работе и дежурная «надзорка»
Якобы, этап. Куда, мол, сами не знают. Спросили, не назначены ли у меня какие-то суды. Я спросонья ничего такого не могу вспомнить. Но в душе, конечно, появляется теплое чувство: о, что-то интересное намечается — движуха! Достаю из тумбочки все личные вещи, всё по списку: книги, письма, средства гигиены. Из рук предательски падает карандаш и кто-то из 39 рядом спящих человек начинает ворочаться. Я подумала, что ну и хорошо — пусть останутся свидетели, если вдруг случится что-то плохое.
Накормили меня овсяной кашей с шелухой, на которую я два раза писала жалобу. Когда увидела её, сказала замначальнику колонии: о, моя «любимая» каша! Она нервно посмеялась — уже можно, ведь она меня больше не увидит.
Перед посадкой в автозак конвойный зачем-то спросил меня, есть ли у меня, колюще-режущие предметы, легковоспламеняющиеся вещества. Стало понятно — везут в аэропорт. По дороге я только уточнила куда — да, именно в Пермь.
Оттуда на гражданском самолете долетела до Москвы. А там, к своему удивлению (ведь я уже побывала в вольном аэропорту и вольном самолете без наручников!), снова в автозак и снова в какую-то тюрьму. Настроение упало — не могли что-ли сразу в один день всё сделать в конце концов! Снова придется чего-то ждать.