Уродец
Гундяев вчера сообщил:
«Серафим Саровский. Как известно, в свое время он претерпел очень опасное страдание, упав с колокольни, стал навсегда инвалидом, согбенным, неспособным выпрямиться, еле-еле ходил. Казалось бы, что же этот согбенный старец молчаливый, уродец, инвалид, ну что он может?».
Показательно, что сайт патриархии убрал «уродец» и «упав с колокольни».
Значит, даже патриаршие спичрайтеры знают, что никакой колокольни во дни детства Прохора не было, и падал он с недостроенной храмовой стены, высота которой была не выше двух метров.
И то падение с церковной стройки не было причиной много позднейшей инвалидности.
Послушанием молодого послушника и иеродиакона было служение «полесовщиком». Его обязанность — обход и охрана лесных владений монастыря. Молодой Серафим с его ростом 180 см вполне для этого годился.
Есть медицинская справка о «ломоте ног» еще при поступлении в монастырь. Но въедливый исследователь-архивист называет это «обычной уловкой с объявлением мнимых болезней» при уходе в монастырь (уходе от налогообложения) в те годы (Степашкин В. Серафим Саровский. М., 2018, с. 79)
Но до Гундяева все новости доходят уже с трудом.
И все же вчера он заработал пять баллов за пропагандистский выверт.
Итак, вчера был день памяти Матроны и день св. Григория Паламы. Кажется, это все далеко от путинской геополитики. Но — слушаем:
«Казалось бы, что же этот согбенный старец молчаливый, уродец, инвалид, ну что он может? Мы знаем теперь, что он смог. Своим смирением и, может быть, своим страданием и способностью претерпевать это страдание по примеру Спасителя, претерпевшего страдания крестные, он сподобился особой благодати и силы и стал одним из самых почитаемых святых на Руси. А почему? Да потому что русский народ, Русь с самого начала своего исторического бытия была предметом вожделения для других, иногда более могущественных соседей. И сколько же было нашествий иноплеменников, сколько было по неразумию правителей земли Русской междоусобной брани, сколько было всяких смертей и страданий!»
Мнимые богатства Саровского отшельника тоже для каких-то из его соседей были предметом вожделений. И что сделал преп. Серафим? А ничего. Он простил нападавших. Но принцип жизни Гундяева другой — «простить было бы некорректно».
А что касается вожделений соседей — увы, исторически они всегда и у всех были одинаковы. И русские князья и цари тоже вели многовековые захватнические войны за соседние земли.
Но тут все же стоит учесть, что никаких богатств русские леса и болота в себе не таили. Почвы бедные. Урожайность на грани голода. Пушнина в окрестностях давно выбита. Полезных ископаемых еще не нашли (подробней в моей книге «Мифология русских войн» Гл. 5. «Почему мы такие большие?»).
И еще одно историческое открытие Гундяева:
«Преподобный Серафим — немощный, не способный ни на какие деяния, ни на политические, ни на административные, ни на организационные — бедный инвалид».
Ну вранье же. Серафим создал два нелегальных женских монастыря и успешно руководил ими до своей кончины. То, что эти общины были незаконны, в данном случае означает, что у него не было никакой «системной» помощи в этом деле. Напротив, синод и епископы настолько мешали ему, что именно тамбовского епископа преп. Серафим и назвал антихристом, который не одолеет дивеевскую канавку.
И — вишенка:
«Найдите хоть одного государственного деятеля, который был бы глубоким инвалидом, который был бы всеми пренебрегаем, кого никто бы всерьез не воспринимал, имя которого осталось в истории. Ни одного! И быть не могло».
Хм… Имени колясочника Рузвельта достаточно?
В списке тяжелобольных руководителей-инвалидов можно назвать византийских патриархов-скопцов.
Язвенника Иоанна Златоуста.
Слепого московского князя Василия Темного и слепого чешского короля Яна, тем не менее пошедшего в бой при Креси.
Л. И. Брежнева, годы болезненного умирания которого пришлись на вершинные годы расцвета советской империи.
И самое парадоксальное имя — английского короля Георга Третьего, в правление которого (1760-1820) был разбит Наполеон (сначала на море Нельсоном, потом Веллингтоном в Испании и при Ватерлоо). А сам король был слепым, глухим, хромым и безумным.
Также замечу, что нет никаких исторических свидетельств того, будто преп. Серафим «был бы всеми пренебрегаем», и что его «никто всерьез не воспринимал».
Наверно, это чисто личная проекция Гундяева. Свое отношение к инвалидам (букв: не имеющий цены) он выдает за всеобщее.