Умер Алан Гринспен
Вчера в возрасте ста лет умер Алан Гринспен – настоящая рок-звезда финансового мира, чьё имя обязаны были знать все деловые журналисты моего поколения. На своём веку он успел многое: провёл ФРС через обвал рынка в 1987 году, азиатский кризис 1997-го, дефолт России и крах хедж-фонда Long-Term Capital Management в 1998-м – и ушёл с должности в 2006-м, в орденах от Елизаветы II и Жака Ширака.
Как российские журналисты гадали по брошкам Набиуллиной, так и американские телеканалы по утрам снимали садящегося в машину Гринспена, чтобы по толщине его портфеля предугадать изменение ставок (только научные методы!). Родился при Кулидже – умер при Трампе, застав смену 17 президентов. Легенда.
Благодаря Гринспену в политической коммуникации появился термин Fedspeak – что-то похожее на язык Йоды: намеренно запутанные спичи, в которых сложно уловить истинный смысл. И это, как он позже признался, никогда не было мемным косноязычием – он умышленно изъяснялся таким образом, в этом и заключались его продуманность и осторожность. Впрочем, когда ему хотелось дать внятную оценку происходящему, он тоже себя особо не сдерживал, как в 1996-м, когда описал состояние рынка двумя словами – «иррациональный оптимизм» (irrational exuberance). Через четыре года после этого лопнул пузырь доткомов. Имел ли Гринспен в виду именно это?
На Гринспена пришёлся один из самых продолжительных периодов подъёма в истории США: между рецессиями 1991 и 2001 годов экономика росла десять лет, S&P 500 вырос почти в четыре раза, безработица опускалась до минимума с конца 1960-х, а инфляция оставалась относительно умеренной. Однако конец карьеры оказался скорее разочаровывающим: вскоре после отставки главы Федрезерва в США случился второй по силе после Великой депрессии финансовый кризис. Гринспена множество раз обвиняли в том, что именно его политика низких процентных ставок и вера в саморегулирующиеся рынки раздули до гигантских размеров ипотечный пузырь – Нобелевский лауреат Роберт Шиллер даже посвятил изучению этого явления свою книгу. В 2008-м пузырь лопнул, похоронив банк Lehman Brothers и ещё несколько сотен более мелких банков. Миллионы американцев не смогли расплатиться по ипотечным кредитам.
А что Гринспен? На слушаниях в Конгрессе в октябре 2008-го он наконец признал ошибку, заявив, что «слишком верил в способность свободных рынков к саморегуляции и не смог предвидеть саморазрушительную силу безрассудного ипотечного кредитования».
Несмотря на сильнейшее потрясение основ своей веры, Гринспен остался приверженцем дерегулирования и невидимой руки рынка: «Я считаю, что свободные конкурентные рынки – это, безусловно, лучший способ организации экономики», – заявил он ещё во время слушаний и не раз возвращался к этой мысли позже в своих работах.
В любом случае сегодня таких гигантов больше не делают ни в Америке, ни где бы то ни было ещё в мире. Ученик и последователь Айн Рэнд, игрок в теннис и гольф и большой поклонник джаза, Гринспен относился к совершенно исчезающему типу политиков, за каждым действием и за каждым высказыванием которых выстроена цепочка причин и следствий.