Украинофобия
Продолжим наши размышления об украинофобии, так тяжело сразившей часть российской либеральной интеллигенции, что она (мы) часто даже и не замечает эту фобию или начисто отрицает её существование.
А между тем именно украинофобия является духовным топливом этой войны. Да, материальным топливом является вся эта «живая сила», что часто очень даже добровольно, но зачастую и по принуждению, прётся в окопы. Что разрабатывает, производит, программирует, запускает эти бесчисленные ракеты, бомбы, корабли и самолёты. Материальным топливом являются и ресурсы России, которые не удается исчерпать, несмотря на санкции (вопрос об их эффективности – это другая тема). А вот украинофобия, даже не узнаваемая многими из нас, позволяет и не замечать эту войну, а если и замечать, то относиться к её украинским жертвам с некой не вполне искренней жалостью. И только.
К ответу на вопрос о причинах столь широкого распространения этой болезни меня подтолкнули размышления о том, почему и некоторые этнические украинцы, или люди, жившие в Украине много-много лет, поражены этой фобией.
Оставим уже в покое Явлинского или Ярмольника. Тем более с Явлинским, по мнению многих, не всё так очевидно (а по мне так всё однозначно).
Приведу примеры, что ближе ко мне. И ярче. Как бывший директор ЦИТО, профессор, уроженец Умани, учившийся в Украине, прекрасно говорящий на украинском, может поддерживать эту войну и быть украинофобом? Как?
Как главным травматологом российской армии, армии-агрессора, армии, проливающей кровь в Украине, может быть этнический украинец, родившийся в селе Педпечеры и получивший первое медицинское образование в Украине? Прекрасно говорящий на языке своего детства и своих родителей?
Вот что главный травматолог министерства обороны РФ пишет в своей автобиографии (доступна в сети по запросу ФИО): «Я, Хоминец Владимир Васильевич, родился 28 сентября 1962 года в Станиславской области (ныне Ивано-Франковская), в семье служащих, украинец. В 1978 году после окончания 8 классов школы, поступил в Ивано-Франковское медицинское училище, которое закончил с отличием в 1982 году.»
Так вот. Российская, весьма специфическая украинофобия, не носит этнического, расового, биологического или религиозного характера.
Именно поэтому данная фобия с таким трудом и распознаваема. И тут я полностью согласен с мнением политолога, специалиста по современным фашистским и правым европейским движениям Антона Шеховцова
Это именно ПОЛИТИКО-КУЛЬТУРНАЯ фобия. И я бы тут даже заострил ещё больше. Это ПОЛИТИЧЕСКАЯ фобия, ориентированная именно на украинцев.
Вы же помните фотографии одного из главных российских пропагандистов этой войны Дмитрия Киселёва в украинской то ли хоккейной, то ли футбольной форме? От 2005 года. Наверняка помните. Весь такой он в цветах украинского флага там.
Вы же помните фотографии Ксении Собчак и Антона Красовского (да, это тот, что призывал cжiгaть украинских детей) в вышиванках на фоне портрета Бандеры или на майдане? От 2014 года. Наверняка помните.
Так вот. Для значительной части российского демократически настроенного истеблишмента украинцы – это такие смешные, даже немножко фольклорные создания, говорящие на странном, «исковерканном русском» языке, любящие вареники, галушки, борщ и сало, танцующие гопак в шароварах, носящие чубы да усы неимоверные… Вот над такими украинцами можно и посмеяться немножко. Можно и погримасничать чуть, надевая их национальную одежду чисто «по приколу», смеха и карнавала ради.
Вот таких украинцев можно и даже пожалеть немножко, когда их бомбят. Особенно детей. Со взрослыми уже чуть сложнее. А солдат вообще уже не принято жалеть. Как будто они, украинские военные, хотели умирать.
И именно поэтому российский либерал, из друзей в ФБ (теперь уже нет), обсуждая в очередной раз снос памятников в Украине, говорит: «главное, я и не критикую. Критиковать странно и неуместно. Я СМЕЮСЬ». Бомбя, они смеются…
И именно поэтому распознавание собственной идентичности (и этничности) в качестве некой шуточной, фольклорной формы, заставляет некоторых этнических украинцев, граждан России сегодня (примеры выше), стать реальными украинофобами. Желание присоединиться к «великой русской культуре» победило и память, и язык, и то, что называют «зов предков». Да и деньги, думаю, играют тут свою роль.
И именно поэтому среди граждан России в 2002 году украинцами себя назвали практически 3 миллиона человек, а в 2021 – уже меньше миллиона. Уехали или умерли все? Новые не родились? Думаю, что по совокупности причин стало меньше. И фобия – это одна из них.
И снова сошлюсь на Антона Шеховцова, с которым в этом вопросе согласен полностью.
Специфическая российская политическая украинофобия «…направлена против украинцев, которые считают, что украинский народ является отдельной нацией, не является частью российского народа и имеет право на собственное государство, на собственный путь внешнеполитического развития.
Когда украинцы соглашаются с тем, что они являются частью большого русского пространства, с ними у российского истеблишмента проблем нет.»
Поэтому, как только речь заходит о действительном украинском суверенитете, о праве на свою территорию, свои законы, свой язык и так далее и тому подобное, вот здесь украинофобия расцветает пышным цветом. И именно поэтому Крым так «хорошо зашёл» россиянам, в том числе и либеральным. Да. Не всем. Но 86% поддержки оккупации, по мнению многих исследователей, являются или реальной цифрой, или близкой к таковой. Так как непризнание суверенитета Украины в его полном объёме и значении – это и есть краеугольный камень современной российской украинофобии.
Ну и, наконец, перейдём к очередному тесту на скрытую (латентную, если хотите) украинофобию. Раньше мы с вами говорили: отношение к оккупации Крыма – это самый простой, первый уровень. Желание обсуждать (и осуждать) снос памятников в Украине – это второй уровень. Ибо это вновь о непризнании суверенитета страны.
Итак. Не секрет, что Харьков россияне расстреливают из Белгорода. И что пусковые установки размещены именно в городе или в самых ближайших пригородах. Публиковал даже как-то. В местных белгородских каналах сначала появляется информация о грохоте; люди пугаются, думают, что это работает ПВО. А через 3-4 минуты вздох облегчения: сообщают о взрывах в Харькове. Значит, «это наши ВС осуществляют пуски» …
И нечему удивляться, когда украинцами удары наносятся и по этим пусковым установкам в Белгороде. Или по Белгороду. Или это ПВО сбивает ракеты над Белгородом. Не важно. Зная, кто развязал эту войну – не важно.
Понятно, что обсуждение в сети – это далеко не верх доказательности распространённости данного мнения «в популяции». Но всё же. Из моей и друзей (не Z-общественности!) ленты:
«но где-то внутри я ощущаю стойкую неприязнь ко всей той стороне. Борюсь с собой, но это честно»;
«да, хуже стал относиться к украинцам… Главное, их дурацкие оскорбления россиян отдаляют их же победу»;
«убитым уже поздно сочувствовать, только их родным и близким. А вы (это обращение к украинцам – прим. моё) ненавидьте на здоровье, ведь ненависть — это топливо войны»;
«сегодня мы (Россия – прим. моё) бомбим Украину без ненависти. Но за всех поручиться не могу.»
Так вот, уважаемые друзья. На войне всегда гибнут люди. И война всегда возвращается к тому, кто ее развязал.
Готовы ли вы (мы) и при новых случаях (что обязательно будут) гибели российских мирных граждан, ещё больше винить (а лучше – ненавидеть) тех, кто развязал эту войну? Тех, кто воюет и обеспечивает вот это всё с российской стороны? Вот их? Не украинцев! Задайте сами себе этот вопрос.
PS. А фото со вчерашнего чудесного спектакля «Гуцулка Ксеня». Что начался позже из-за воздушной тревоги. Но состоялся всё же.
Труппа из Ивано-Франковска, кстати. Как и главный травматолог российского министерства обороны.