У сторонников войны отбирают квартиры и не пускают в Россию. Система и «свои» люди
Сегодняшний ролик – про один из главных парадоксов нынешней России. Самая крупная категория жертв путинской системы – отнюдь не оппозиционеры, не противники режима. Большинство пострадавших — это те, кто так или иначе доверился Путину. Тема эта масштабная, и начнем мы ее с очень локальной истории, которую подсветил известный журналист из Донецка Денис Казанский.
Власти самопровозглашенной ДНР изъяли квартиру у 62-летнего диспетчера скорой помощи Елены Голиковой. В видеообращении та рассказала, что приобрела квартиру в Донецке в 2019 году. Договор купли-продажи был оформлен в соответствии с ДНРовскими нормами, сделку сопровождал местный нотариус. Однако в ходе нынешней войны власти ввели санкции против предыдущих владельцев жилья, которые фактически перешли на новую владелицу. Так договор 2019 года задним числом признали ничтожным, а квартиру обратили в собственность Народной Республики. Сейчас идет суд — Елену Голикову пытаются выселить из уже отобранной у нее квартиры. Это не новость, что у дончан отнимают недвижимость. Но в случае с Голиковой есть особое обстоятельство. В 2014 году она персонально и по идейным соображениям принимала участие в установлении власти ДНР. По словам Голиковой, она тогда вступила в ряды прокремлевских активистов, захвативших здание Донецкой администрации, в качестве медработника. Здание это затем стало домом правительства Народной Республики. И вот что с ней произошло спустя 11 лет.
Для некоторых людей эта история стала поводом позлорадствовать. Для нас же это повод поговорить о масштабном и сложном явлении — о государственном каннибализме, когда система ест своих, и в гораздо больших количествах, чем чужих.
В описанной истории нельзя не обратить внимание: граждане, признанные неблагонадежными, пострадали от ДНРовских властей в гораздо меньшей степени, чем активистка «Русской весны». Нет сомнений, что предыдущие владельцы квартиры, по всей видимости, уехавшие из Донецка, были вынуждены продать её по заниженной стоимости. Однако они остались хоть с какими-то деньгами. А Елена Голикова – и без денег, и без жилья. Глава самопровозглашённой ДНР Денис Пушилин в своих программных заявлениях разделил дончан на две категории — уехавшие после 2014 года и оставшиеся. Для первых он предложил ввести презумпцию виновности. Раз уехали – значит неблагонадёжные. Особенно, если уехали не в Россию, а куда-нибудь за рубеж. Эти однозначно предатели и точно спонсируют ВСУ. Тут и доказывать ничего не надо. А те, кто остались — настоящие герои. Только героям этим предусмотрены очень специфичные награды. С февраля 22-го года в Донецке и окрестностях выгребли и убили в бессмысленных штурмах большинство местных мужчин старше 18 лет. Остальным достались отсутствие водопровода и канализации, необходимость набирать воду буквально в лужах, а также бесправие, постоянный передел собственности и всевозможные схемы отъема квартир. И в этом МММщик Пушилин весьма преуспел. Да, уехавшие из Донецка очень пострадали и многое потеряли, но оставшиеся потеряли гораздо больше.
Еще один показательный случай, о котором малофеевский телеканал «Царьград» даже сделал отдельную передачу. Суть в следующем. Идейно заряженный житель Донбасса Александр Обухов в четырнадцатом году вступил в Донецкое народное ополчение. В пятнадцатом году он потерял ногу в бою против ВСУ. Несмотря на инвалидность, в двадцать втором году снова пошел воевать, причем добровольно. И даже, как говорит «Царьград», совершил подвиг на передовой. Мать этого человека, Алла Валентиновна, такая же идейная. В четырнадцатом году она участвовала в организации прокремлевского референдума в донбасском городке Селидово. Казалось бы, в пропагандистском конструкте этом – это героиня и мать героя. Однако в 2025 году пожилую женщину не пропустили в Россию и поставили запрет на въезд в страну на 50 лет. Когда одни z-блоггеры подняли на эту тему шум, другие нашли рациональное объяснение. Мол, украинские каратели должны были Обухову казнить ещё в 2014-м за организацию референдума. Но почему-то не казнили. Подозрительно. После 22-го киевские власти эвакуировали ее из Селидово, а потом выпустили в Европу, откуда она направилась в Россию. Что, мол, подозрительно вдвойне. Исходя из постов лояльных z-блогеров, пропутинская пенсионерка оказалась буквально виновна в том, что ее в Украине не убили и не посадили. Справедливости ради, те военблогеры, которые не совсем конформисты, начали большую кампанию в поддержку этой Обуховой. Тот же «Царьград» подключился, и спустя несколько месяцев российские власти отменили свое решение и пустили ее в страну. И даже выдали российский паспорт. Однако история все равно показательная. И совершенно не исключительная.
Недавно один из отцов-основателей ДНР и непосредственный участник полномасштабного вторжения 22-го года Павел Губарев сообщил: в Россию не пустили его родного брата. Близкого родственника, героя этой их «русской весны», первого народного губернатора Донецка, выдворили в Беларусь. А потом депортировали и оттуда, поставив 75-летний запрет на въезд в Беларусь. Даже нашлась формальная причина. Он состоял в вотцапе и в чате бывших одноклассников присутствовали переписки, где была фотография с украинским флагом.
Сейчас перейдем к более близким нам событиям.
***
Продолжим. Перейдем к событию, которое гораздо ближе большинству россиян — к мобилизации, объявленной 21 сентября 2022 года. Это ключевой момент не только нынешней войны, но и всего времени путинского правления. Тогда случалось, что мужчин хватали и доставляли в военкоматы с применением грубой физической силы. Но таких случаев было не большинство. Как правило, человек получал повестку с требованием явиться в военный комиссариат для сверки документов. И перед ним вставал выбор. Поверить государству и явиться. Или выбросить просто эту повестку и никуда не являться. Или бежать из страны. Вспомним, насколько изобретательными были пропагандисты в издевательствах над уехавшими изменниками. Соловьев и команда чуть ли не соревновались между собой в изысканности оскорблений.
Итак, мы потеряли полтора миллиона внезапно обретших новую родину, ощутивших себя казахами, армянами, узбеками, таджиками, киргизами, грузинами и получившие медаль за штурм Верхнего Ларса… Они выучили всё, что знали, но не нашли там необходимой еды для их изнеженных педерастическими сетями России магазинов.
Пропагандисты также грозили «героям Верхнего Ларса» самыми страшными расправами. Да и чиновники тоже. Например, глава Госдумы Вячеслав Володин называл уехавших трусами и предателями. Призывал законодателей подумать о наказаниях для них. Однако, когда волна мобилизации спала, многие из вынужденных релокантов вернулись в Россию, и ничего плохого с ними не произошло. Чего нельзя сказать о более лояльных гражданах, которые поверили государству, приславшему бумажку с подписью и печатью. В сентябре 22-го они пошли в военкоматы сверять документы и не вернулись оттуда до сих пор. Не считая тех, кого вернули домой в гробу или лежачим инвалидом. За доверие к власти люди были наказаны этой властью так жестоко, как не был наказан никто из ее противников. У мобилизованных нет даже тех минимальных прав, которые есть у заключенных. Заключенный хотя бы спит на матрасе, ест в столовой. Он не рискует ежесекундно лишиться конечностей, органов чувств или жизни. Уголовник может отбыть свой фиксированный срок и выйти на свободу, в отличие от мобилизованных. Кстати, тот же Соловьев со временем оставил в покое уехавших от мобилизации и стал оттаптываться на мобилизованных. Они, мол, сами виноваты, что оказались не готовы к войне и исполнению священного долга, а их жены, мол, это тетки, которые ничего не понимают.
Тетка говорит: вот моего верните домой. Чтобы что? Чтобы сделать что? А воевать кто будет? Пушкин? Или она просто хочет, чтобы всю страну подняли? Тоже вариант.
Это важно зафиксировать. Те, кого осенью 22-го года официоз называл героями и провожал под марш «Прощание славянки», эти люди оказались бессрочно лишены свободы, прав на жизнь и человеческое достоинство. Их семьи разрушены, дети растут без отцов, жены стали терпеть прямые оскорбления. А те, кто государству не поверил и защитился – в итоге, если и пострадали, то далеко не так сильно.
Живя в России, безусловно, нельзя не осознавать опасность оппозиционной активности. Но существует неумолимая статистика. За оппозиционность приговоры получают тысячи россиян, а зачастую это штрафы. А вот те, кто так или иначе доверился путинской системе, погибают и пропадают без вести сотнями тысяч. Попутно знакомятся с такими понятиями, как «мясной штурм», «обнуление», «посадить на яму» и «пытать тапиком». Тапик — это телефонный аппарат ТА-57, и в сети гуляют уже несколько записей его использования в армии не по прямому назначению.
Да, нельзя умалять риски, которые грозят оппозиционно настроенным россиянам. Но стоило сказать и о тех, чьи риски выше. Помимо мобилизованных и контрактников, повышенные риски есть у чиновников и у лояльных Путину олигархов. Там тоже потери военного времени. Приговоры и раскулачивания поставлены на поток. Политически благонадёжных, доказавших верность делом, репрессируют чаще, чем нелояльных. О чём мы много раз говорили в прошлых роликах в связи с кампанией непрерывных посадок и особым случаем бывшего министра транспорта Романа Старовойта.
Выглядит это как один большой парадокс. Но именно такая парадоксальность характерна для режима, слетевшего с катушек. Сталинский большой террор охватил все слои общества, но никого не истреблял так же рьяно, последовательно и жестоко, как преданных коммунистов. Можно смотреть в Википедии биографии сталинских партийных деятелей, гулять по ссылкам и засечь, как скоро ты наткнешься на человека, у которого дата смерти не 1937 и не 1938 годы. Можно долго гулять – и не наткнуться.
Суммируя сказанное. Будь ты рядовой житель самопровозглашенной республики или деятель «русской весны», просто российский мужчина трудоспособного возраста или путинский номенклатурщик, олигарх или высший военный чин – во многих случаях доверие и лояльность оказываются более опасными, чем недоверие и нелояльность. Хорошо задумавшись об этом, сложно не прийти к выводу. Главный архитектор нынешней политической системы не нужен во главе государства как противникам режима, так и его сторонникам. До войны от него, пожалуй, можно было дождаться благодарности за верность кому-то, кто был ему верен. Теперь это не так. Верность или даже просто доверие Путину выходят боком каждому.
До завтра.