Три фильма Венецианского фестиваля
Три фильма Венецианского фестиваля связаны общей темой. Опытом детского проживания войны и насилия. И памяти о них.
Фильм Владлены Санду, почему-то называемой в прессе «украинским режиссером» на том основании, что она родилась в советском Крыму, так и называется – Memory.
В конце советской эпохи Санду из Феодосии отправили жить к бабушке и дедушке в Грозный.
Ее фильм – экранизация авторского «стихотворения в прозе», основанного на реальных событиях, но иллюстрированного, за неимением подлинной хроники, куклами и красиво снятыми портретами главной героини.
Юная Санду, живя в нищете, наблюдает за тем, как в войне, крови и жестокости рождается новая Россия.
Во время войны в Чечне, Санду отправляют по программе помощи на её родину в Крым, где люди не подозревают о войне в Чечне и где она наконец встречается с отцом, разыскиваемым за торговлю героином.
Фильм «Мой отец и Каддафи» тоже сделан молодой женщиной. Ее зовут Джихан К и она исследует загадочное исчезновение отца, бывшего министра иностранных дел Ливии, переплетая личную историю со сложной историей своей страны.
Ее отец был диссидентом, прежде чем исчез в каирском отеле в 1993 году.
Джихан была тогда совсем маленькой, но сумела воссоздать на экране не только портрет отца, но и напряжённый политический контекст, в котором он жил.
Официальная хроника и семейное видео оказываются бесценными для фильма.
Действие спродюсированной и мною «Сироты» Ласло Немеша разворачивается в 1957 году в Будапеште и тоже посвящено судьбе отца режиссера.
Главный герой — 12-летний мальчишка, надеющийся на возвращение отца, депортированного в конце войны нацистами. Но тут появляется деревенский мясник, страшный и легко впадающий в ярость человек, утверждающий, что именно он и есть отец мальчика. На улицах – следы подавленного в крови антисоветского бунта, участниками которого были и соседи мальчика.
Кто-то из критиков видит параллели между Венгрией, стремившейся избавиться от оккупантов в прошлом веке, и Украиной, сражающейся за свою независимость сейчас.
Все три фильма – не просто попытка примириться с травмой, но и предостережение о хаосе смерти, который царит везде и всегда, где начинается война.