Третья годовщина войны. Срочники на фронте
Сегодня 24 февраля, третья годовщина войны. Уже в третий раз накануне этой даты некоторые из пользователей выкладывают в соцсети нарезки из старых выпусков новостей. Телеведущие гостелеканалов и официальные лица — Сергей Лавров, Мария Захарова, Дмитрий Песков, да и сам Владимир Путин — все они в январе и феврале 22 года картинно вздыхали и закатывали глаза, когда речь заходила о потенциальном вторжении российской армии в Украину. Все они эту «нелепицу» отвергали и высмеивали. Называли антироссийской страшилкой и развесистой клюквой:
«— Как так, не напали. Уже, смотрите, украинские олигархи уже разъехались, уже, может быть, кто-то кредит взял, думая, что отдавать не надо будет — и войны не состоялось. Как так?
— Знаете, как пела и поёт Ирина Аллегрова: «С днём вторжения, улыбок, радости, везения»
Некоторые из спикеров, как, например, пресс-секретарь МИДа Мария Захарова, за неделю до войны упражнялись в остроумии. Вот пост Захаровой от 16 февраля 2022 года.
«Просьба к средствам массовой дезинформации США и Великобритании, „Bloomberg“, „New York Times“, „The Sun“ и так далее. Огласите график наших вторжений на предстоящий год. Хотелось бы спланировать отпуск».
В тот же день Захарова смеётся над публикацией телеканала «Дождь», где пишут о вероятной войне. Сравнивает публикации «Дождя» с услугами гадалки. Ну или вот еще одна шутка, на этот раз с эротическим подтекстом. Захарова обращается к американскому постпреду при ООН Линде Томас-Гринфилд.
«Дорогая Линда, скажу как женщина женщине. Даже когда есть потенциал, желание вторжения не возникает автоматически».
Несмотря на все шутки, война была развязана, и 24 февраля её третья годовщина. А днём позже, 25 числа, в городе Верхняя Салда состоятся похороны 18-летнего солдата-срочника Даниила Селяева. Он родился 1 февраля 2006 года, погиб в Курской области 20 ноября 2024. Почему его хоронят спустя три с лишним месяца после смерти, мы не знаем. Отец Даниила — Алексей Селяев, бывший участник боевых действий на Северном Кавказе, а ныне чиновник в Верхней Салде. Несмотря на боевой опыт, а, может быть, в связи с боевым опытом, у Алексея на странице нет за последние три года ни одной воинственной публикации. Лишь снимки с рыбалки, с тихой охоты за грибами, из бани и из поездок по России. Старший сын Алексея Селяева, Никита, ушёл служить летом 21 года, отслужил и вернулся ефрейтором летом 22-го. Война уже шла несколько месяцев, но старшего сына она, к счастью, никак, видимо, не коснулась. В его отношении обещание Путина было выполнено.
«Подчеркну, в боевых действиях не участвуют и не будут участвовать солдаты, проходящие срочную службу, и не будет проводиться и дополнительный призыв резервистов из запаса. Поставленные задачи решают только профессиональные военные. Уверен, они надежно обеспечат безопасность и мир для народа России».
А вот младший сын, 18-летний солдат-срочник Даниил Селяев, погиб. И его похоронят в первый день четвертого года войны. Той войны, которую президент и МИД обещали не начинать.
В сегодняшнем видео я впервые за время работы канала нарушу правило, которого придерживался последние три года, включу в выпуск фрагмент интервью пленного российского солдата. Такие интервью с военнопленными — популярнейший жанр в украинском YouTube. Их записывают Владимир Золкин, Дмитрий Карпенко, Юрий Бутусов, и некоторые другие медийные лица украинские. Они беседуют с попавшими в плен россиянами из разных слоев общества, с разными взглядами и жизненным опытом. Нередко по ходу беседы рассказываются весьма драматичные истории, достойные артхаусного фильма.
Я никогда не ссылался на такие записи прежде, как на источник информации, потому что разговор с пленным, то есть с обезоруженным человеком, находящимся во власти вооружённых людей, с которыми он только что воевал — это так называемое «недопустимое доказательство», потому что сказать в такой ситуации человек может всё что угодно. Запись такую можно принять к сведению, но аргументацию на ней строить не стоит. Поэтому сегодня покажу фрагмент интервью в виде исключения.
«У меня первый вопрос. Мама в курсе, где вы сейчас?
— Да. В курсе.
— Сколько вам лет?
— Девятнадцать.
— А здесь что делаете?
— Нас на срочке на контракт намотали.
— В смысле намотали?
— Сказали, что на войну не поедешь, подписывайся, будет хорошо, мы тебя отправим.
— Взрослые дядьки обдурили.
Этого юношу, которому на вид не больше 16, зовут Сергей. Наверное, в его части в Мамурской области у офицеров есть план по склонению срочников к подписанию контракта.
— Там два человека надо в день, чтобы подписали контракт, молодые. Если они, честно, это не сделают, то отправят их, а им это неохота. И, как бы, казаться самыми лучшими. То, что вот у нас контракты подписывают, много людей. В первые числа мы заезжали в Лесополку. Со мной было пятеро таких.
— Где они все?
— Погибли».
Далее следует весьма неприятный рассказ о том, как Сергей восемь дней выживал под завалами и как в девятнадцать лет потерял пальцы на ногах.
Российские власти признали как факт, да, 18−19-летних российских срочников обманом, подлогом и принуждением превращают в контрактников. Мы уже освещали случай с молодым сахалинцем Никитой Молочковским. Уже после смерти парня на передовой Институт судебных экспертиз и криминалистики признал его подпись на контракте поддельной.
Институт этот — негосударственная организация, аккредитованная Минюстом России. В середине февраля этого года уже государственные органы в лице военной прокуратуры в Челябинской области признали сразу 13 контрактов с солдатами-срочниками сфальсифицированными. Прокуратура потребовала от воинских частей эти документы аннулировать, чего командиры пока так и не сделали. Предположительно, потому что им спущен план по набору контрактников из числа срочников. План это должен быть выполнен.
В настоящий момент именно Челябинская область чаще всего попадает в оппозиционные СМИ в связи с срочнослужащих в контрактники. Практика эта массовая, её жертвами стали, по меньшей мере, десятки юношей. Применяют полный арсенал методов — психологическое и физическое давление, обман, подлог документов, вплоть до липовых подписей. Еще раз напомню, речь о вчерашних школьниках, которых родители пустили отслужить один год в армию и ждут их возвращения. Ни о каких контрактах, которые сейчас являются нерасторгаемыми и бессрочными, речи не шло.
Но самое поразительное — в начале февраля этого года состоялись похороны сразу пяти срочников, призванных служить в Чебаркуле, но в итоге погибших в Белгородской области безо всякого контракта. Они подпись не ставили, за них никто не расписывался, даже никакого подлога документов не было. Их так в статусе срочнослужащих и убили.
В декабре прошлого года Владимир Путин жёстко и с большим негодованием высказался о возможности снижения мобилизационного возраста с 25 до 18 лет. Говорил он, правда, об Украине.
«Я думаю, что очередным преступлением будет и снижение мобилизационного возраста до 18 лет. Это именно преступление, потому что снижать хоть до 14, как в гитлеровской Германии, создавая Гитлерюгенд, ситуацию на поле боя это не поменяет. Это всем понятно. Но думаю, что по указке тех стран, интересы которых защищает киевский режим, он не защищает интересы украинского народа. Это сегодня уже очевидно, по указке тех, чьи интересы он обслуживает и защищает, пойдут на снижение мобилизации до 18 лет. И пацанов погонят на убой».
Странное заявление, учитывая, что в России, не говоря уже об ЛДНР, нижней возрастной планки для мобилизации не было. К примеру, совсем недавно, неделю назад, на Алтае похоронили 24-летнего мобилизованного Евгения Воропаева. На момент мобилизации ему было и вовсе 22, в Украине его бы не призвали. С момента того выступления Путина понижения возраста в Украине так и не случилось.
Да, украинцы сейчас записывают довольно жуткие видео, где подлежащих мобилизации граждан ловят на улице и в транспорте, но возрастной ценз с апреля 2024 года остается неизменным. До весны 2024 он был 27 лет, сейчас 25. Молодежь до 25, будущее нации, не трогают, насколько бы тяжелым ни было положение на фронте. Потому что, утратив часть территории, страна существовать сможет, а потеряв свою молодежь — нет. Российские власти сейчас стараются избегать открытой ловли людей. Такой, которая была сначала в самопровозглашенных республиках в феврале 2022 года, а потом в самой России осенью того же года. У путинской политической системы есть четвертьвековой опыт существования в формате информационной автократии. Да и сейчас, в общем-то, это частично так продолжается. И потому руководство быстро сообразило, что отлавливать граждан в открытую для отправки на войну значит генерировать крайне нежелательный контент.
Максимум, что власти сейчас себе позволяют — демонстративно хватать призывников. Такие инциденты случаются и в Москве, с ее повсеместными камерами наблюдения и распознавания лиц. Однако случаи отлова призывников, даже если и выволакивают из квартиры или машины, не особо будоражат общество. Речь же, по идее, не об отправке на войну, а о годичной службе, которую немаленькая часть российского общества считает обязательной.
В начале ролика мы как раз привели пример чиновника из Верхней Салды, который ни единым своим постом не намекнул, что он сторонник войны, но фотографии сыновей, проходящих срочку, публиковал с нескрываемой гордостью. Судя по всему, он и в страшном сне не мог себе представить, что его младший 18-летний сын окажется на фронте и там погибнет.
В комментариях к моим роликам время от времени появляются вопросы, когда же я начну рассказывать о так называемой бусификации. Мне и в личку об этом пишут мои украинские зрители. Бусификация — это украинское понятие, так граждане называют случаи, когда подлежащих мобилизации мужчин ловят на улице и заталкивают в бусик, то есть в микроавтобус. Ну что тут мне рассказывать, могу только констатировать как факт, такая практика в Украине есть. Но мне, как российскому гражданину, желающему заниматься политикой не в Украине, а в своей стране, важнее обратить внимание на ту скрытую бусификацию, которая происходит в России.
Она, в отличие от украинской, обществу не особо видна, ведь происходит за заборами воинских частей и по отношению к тем, кто уже и так находится в армии. Принуждение срочников к подписанию контрактов, обман, когда им под видом чего-то иного подсовывают контракт, подлог, когда за юношей расписываются их командиры, и отправка на войну без какой-либо даже филькиной грамоты. Все это, несмотря на незаметность, одна из самых страшных практик путинизма. Никакие украинские нацисты и наркоманы, как говорят в пропаганде, так со своими детьми не обошлись. А у самозванных освободителей и денацификаторов, у главных родителей за приумножение русского народа при обращении с русскими же детьми, никаких тормозов нет. Вернее, тормоз только один — не создать плохой контент, не повторить ошибки осени 22-го, не делать того, что нарушило бы общественное спокойствие. Подспудно же путинская система готова убивать каких угодно и сколько угодно российских граждан. И раз уж стали заканчиваться заключённые, власть легко переключается на другую категорию подневольных людей, на 18-летних солдат.
В Телеграме есть небольшой, но, на мой взгляд, очень важный канал «Срочники на войне». На момент записи этого видео там опубликованы имена 425 срочников, оказавшихся на фронте. 149 имен названы с пометкой «плен», и большинство из них уже обменяли. Остальные — погибшие и пропавшие без вести. У многих год рождения 2005 или 2006. Это безумие должно быть немедленно прекращено, и лучше бы никогда не начиналось. Сомнительный юмор Марии Захаровой насчет графика начала войны наша страна перенести может, а вот такие потери — нет. До завтра!