«Традиция, которую необходимо оспаривать»
Сегодня – три года со дня ареста Евгении Беркович и Светланы Петрийчук, крупнейшего современного поэта и замечательного драматурга, создателей спектакля «Финист ясный сокол», удостоенного сразу двух высших российских наград: «Золотой маски» и политического процесса.
Студенты моего курса «Тюрьма и каторга в русской литературе» в университете Рочестера в конце семестра выбирают любимого автора. В этом году с большим отрывом победили стихи Жени Беркович (второе место досталось письмам и воспоминаниям Али Эфрон).
Голосованием студенты не ограничились и написали обращение. К кому? – To whom it may concern. Оно в равной мере касается властей, читателей, современников – потому что и судьба лучшего русского поэта нашего времени касается всех.
А Беркович, даже если бы ее не посадили, написала в последние пять лет лучшие стихи эпохи, в чем сходятся люди самых разных эстетических позиций. Эти стихи привлекли внимание самых разных людей, от жертв российской агрессии до ее инициаторов. И удостоились наивысшей Государственной премии, которую вручает своим гражданам российское государство.
Это обращение я размещаю здесь, добавляя к нему стихотворение нашего университетского поэта Мохаммеда Аль Хосни, тоже моего студента, что приятно.
Почему-то я думаю, что тысячи российских студентов под этим обращением охотно подписались бы.
А со своей стороны надеюсь, что Беркович до конца пройдет славный путь большого российского литератора: слава – травля – приговор – Нобель. На три четверти, впрочем, она его уже прошла.
***
Мы, студенты курса «Тюрьма и каторга в русской литературе» Университета Рочестера, стремимся привлечь внимание к делу Евгении Беркович, 41 года — выдающегося театрального режиссёра и, по нашему мнению, одной из наиболее значимых европейских поэтесс своего поколения.
Её дело получило международное освещение в СМИ, однако глобальная реакция остаётся недостаточной. Сегодня исполняется три года со дня ареста Беркович и её коллеги и соавтора Светланы Петрийчук, 46 лет. Это скорбная и постыдная дата, обозначающая середину их тюремных сроков. Обе были обвинены в «оправдании терроризма» за театральную постановку, ранее удостоенную «Золотой маски» — самой престижной театральной премии России.
Как однажды заметила диссидент и редактор Мария Розанова, в России человека часто награждают и сажают за одно и то же, причем одновременно.
Наше обращение продиктовано глубокой обеспокоенностью судьбой Евгении (Жени). Её художественное творчество уникально: оно отражает богатство русской культурной традиции и одновременно способствует её развитию. Её заключение поднимает острые вопросы о справедливости, свободе художественного выражения и роли культуры в обществе. Наказание художников за идеи, выраженные в их произведениях, рискует подавить творческое начало и обеднить ту самую культурную идентичность, которую стремятся сохранить.
Это дело также влияет на международную репутацию России. Действия, предпринимаемые в отношении художников, выходят далеко за пределы страны и формируют представление о том, как государство реагирует на критику, творчество и независимое мышление.
В более широком смысле этот случай создаёт тревожный прецедент. Можно — пусть и ошибочно — утверждать, что журналисты обслуживают политические повестки, однако подобные обвинения гораздо труднее применить к драматургам, поэтам или режиссёрам. Искусство по своей природе исследует, изображает и задаёт вопросы; оно не тождественно одобрению. Смешивать изображение с оправданием — значит не понимать сущности художественного выражения.
Трудно также оправдать наказание художника, столь широко признанного и уважаемого в собственной стране. О чём это говорит в отношении ценности искусства в современной России?
Беркoвич стоит в ряду долгой русской традиции, в которой писатели и художники — от протопопа Аввакума до Иосифа Бродского и Владимира Войновича — подвергались преследованиям. В этом контексте заключение нередко предшествовало признанию. Сама Беркович воплощает этот парадокс: её прабабушка, бабушка и мать также сталкивались с давлением и преследованием со стороны государства. Её случай продолжает эту историческую линию самым тревожным образом. Эта семья словно неизменно привлекает пристальное внимание самой могущественной силы в стране.
Мы не стремимся здесь доказывать, что искусство священно, и не возвращаемся к юридическим аргументам, уже изложенным специалистами. Вместо этого мы задаём более простой и практический вопрос:
Достигает ли заключение Евгении Беркович каких-либо целей?
Очевидная цель заключалась в том, чтобы подавить «опасное» послание — заставить замолчать спектакль и наказать его создателей. Спустя три года можно подвести итоги.
Эта цель не достигнута.
До ареста пьеса Петрийчук в интерпретации Беркович была отмечена наградами, но имела сравнительно ограниченную аудиторию. Сегодня это одна из самых обсуждаемых русских пьес в мире. Её темы, диалоги и идеи известны международной публике. Уголовное преследование не подавило произведение — оно многократно усилило его звучание.
Если целью было остановить распространение идей, результат оказался противоположным.
Более того, Беркович продолжает писать — и теперь её аудитория шире, чем когда-либо. Её тексты распространяются по всему миру. Студенты изучают её творчество, пишут о ней и отправляют ей письма. Её голос не был заглушён.
Итак, чего удалось достичь?
Заключение не подавило идеи, не устрашило художников и не укрепило власть. Напротив, оно привлекло ещё больше внимания к тому, что пыталось скрыть. По собственным же критериям это — провал политики.
Продолжение этого курса не свидетельствует о силе — оно говорит о слабости.
Евгения Беркович должна быть освобождена не потому, что искусство неприкосновенно, и не потому, что любые интерпретации её работы не подлежат критике, а потому, что её заключение неэффективно. Оно не достигает поставленных целей. Это очевидно как внутри России, так и за её пределами.
Мы обращаемся с этим призывом, уважая суверенитет России и её правовые институты. В то же время мы убеждены, что правосудие должно служить разумным и осмысленным целям, а не произвольным решениям.
Мы не питаем иллюзий относительно своей способности повлиять на российскую пенитенциарную систему. Однако мы считаем, что международное внимание имеет значение. Мир должен стать свидетелем стойкости Беркович — её главного и самого значительного выступления.
Как часто говорят, у писателя есть одно особое преимущество: даже невыносимую жизнь можно превратить в великое искусство. Однако в авторитарных системах нередко происходит обратное — власть стремится сделать само искусство невыносимым, превращая жизнь его создателей в сущий праздник.
И это тоже традиция — но та, которую необходимо оспаривать.
Спасибо за внимание.
Ингрида Моркявичюс
Алексис Мендоса
Кристиан Дитрих
Икечи Оквуадигбо
Мохаммед Аль Хосни
***
(А стихи переводить – только портить; насладимся в оригинале)
O’ Glorious Emperor, I confess, I have sinned
Yet I appeal
If thou wilt hang every man, have mercy upon the trees.
Fell no trunks to raise thy gallows, fell no trunks
Lest spring break upon a famine, and there be no fruit upon the branches for thee to smell;
Lest the killing winter loom upon the lands, and thou must cross our vast Russ in search of shelter,and find only frost and steppe,and frost and steppe,and a fire of thirst within thy ribs
O’ Master of the Siberian desserts, in the darkness of nights, O’ Emperor of the blizzards
I cry out for the trees of our Russ, for the trees of our Russ, for the roots of our Russ, for the snowy mountains of our Russ, for the engulfing land of our Russ
I plead with thee for my tender Jhenya for she is the last tree standing in our Russ,
and shall her voice be struck down, there shall be no spring…
Mohammed Al Hosni