Теракт, не уступающий по значению атаке на «Шарли Эбдо»
Убийство Семена Скрепецкого — это ТЕРАКТ.
Теракт, не уступающий по значению атаке на «Шарли Эбдо».
Сведение счетов за активное действие (в данном случае — художественное высказывание), сопряженное с запугиванием всего общества. Классическое определение теракта. Пока не будет доказано обратное (не исключена и бытовая природа убийства), я уверен в этом.
При том, что я не являюсь поклонником творчества Скрепецкого (например, за его довольно обидные карикатуры на Навального, в том числе, и после убийства последнего), — но и работы «Шарли Эбдо» «удовлетворяли» далеко не всех! Но нормальная критика творчества должна происходить в рецензиях и комментариях, а не через физическое насилие.
В связи с этим событием я, Евгений Алексеев, считаю своим долгом сообщить следующее:
1. Как резидент Европейского Союза я жду от польского государства скорейшего расследования этого преступления. Подчеркну, что это не вопрос политических распрей и даже не вопрос российско-украинской войны. Это принципиальный вопрос: может ли творческий человек свободно самовыражаться на территории государства и союза государств, называющего/-щих себя свободным(и) или нет.
2. Как человек, профессионально занимающийся искусством, я ожидаю от коллег подобного публичного высказывания: как они считают — такой методике конкуренции и реакции на искусство место в этом мире или нет? Более того: я ожидаю ответа и от представителей художественной сферы с «противоположной» стороны. Скажем, если бы я узнал об убийстве пропутинского карикатуриста, я бы открыто осудил этот акт (другое дело, что я не уверен, есть ли в принципе талантливые карикатуристы в путинском «лагере»).
3. Ну и как просто человек я выражаю искреннее соболезнование родным, близким и друзьям Семена Скрепецкого. Считаю, что в память о художнике правильным жестом было бы повесить у себя на страничке одну или несколько его работ на свой вкус. Что я и делаю.
P. S. Кстати, я с ним один раз пересекался — на марше в Берлине, организованном Яшиным, Навальной и Кара-Мурзой. Его роль на шествии была довольно провокационной по отношению к общему посылу акции. Но, повторю, это было:
а) Его право как человека и как художника,
б) Могло быть критикуемо сугубо публицистическими инструментами — и никак иначе.