Сжигать корабли скоро выйдет из моды, не пройдет и полгода
Хватит глупо хихикать! Рассказываю российские законодательные новости о наркотиках. С давних пор в России жила-была статья 46 федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах», которая запрещала пропаганду наркотиков:
1. Пропаганда наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, новых потенциально опасных психоактивных веществ, культивирования наркосодержащих растений, осуществляемая юридическими или физическими лицами и направленная на распространение сведений о способах, методах разработки, изготовления и использования наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, новых потенциально опасных психоактивных веществ, местах их приобретения, способах и местах культивирования наркосодержащих растений, а также производство и распространение книжной продукции, продукции средств массовой информации, распространение указанных сведений посредством использования информационно-телекоммуникационных сетей или совершение иных действий в этих целях запрещаются
Закон жил, курилка, запрещал рекламировать наркотики и «распространять сведения» об их изготовлении и «использовании».
Однако непонятки оставались. Что нам делать с книжкой, где главный бандит, например, нюхает? Это уже сведения про использование? Или, наоборот, антинаркотическая пропаганда, ведь бандит плохой, и его вот-вот арестует сыщик? А если это и есть сам сыщик Шерлок Холмс? Который в первоисточнике колет под укоризненные речи доктора Ватсона? Нам теперь запретить Конан Дойля?
Поэтому наркоопределение было решено наркорасширить. Так появился Федеральный закон от 08.08.2024 г. № 224-ФЗ о внесении изменений в статью 46 — принятый Госдумой, одобренный Советом Федерации и подписанный лично Путиным год назад:
2. Положения пункта 1 настоящей статьи не применяются:
1) к произведениям литературы и искусства, содержащим информацию, которая предусмотрена подпунктами 1 и 2 пункта 1 настоящей статьи и составляет оправданную жанром неотъемлемую часть художественного замысла;
в) дополнить пунктами 21 и 22 следующего содержания:
21. При этом нахождение в обороте указанных в подпункте 1 пункта 2 настоящей статьи произведений литературы и искусства, за исключением указанных произведений литературы и искусства, обнародованных до 1 августа 1990 года, должно сопровождаться маркировкой:
1) о вреде для здоровья незаконного потребления наркотических средств или психотропных веществ, потребления их аналогов;
2) о законодательном запрете незаконного оборота наркотических средств, психотропных веществ (оборота их аналогов), прекурсоров наркотических средств и психотропных веществ, наркосодержащих растений;
3) об установленной законодательством ответственности в сфере оборота наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов или прекурсоров, наркосодержащих растений.
22. Порядок осуществления такой маркировки, в том числе способы и сроки ее осуществления, объем указываемых в ней сведений, а также перечень указанных в подпункте 1 пункта 2 настоящей статьи произведений литературы и искусства, в отношении которых осуществляется такая маркировка, устанавливается уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти.
Какие изменения произошли? Во-первых, оказалось, что книжки про Холмса можно не сжигать во дворах взрослых библиотек 18+, закон относится только к книгам, обнародованным после 1 августа 1990.
Что за судьбоносное литературное событие расгомофобило историю литературы на две эпохи? Об этом мы можем лишь догадываться. Например, примерно с этого года начался приход Пелевина — хоть первые рассказы он публиковал раньше, но основная дурь типа «Хрустальный мир» вышла покурить позже. Кроме того, в 1991 Шульгин обнародовал TiHKAL. Пусть в США, пусть на английском, но обнародовал же, не постеснялся. В общем, Холмсу стало пока еще можно, а вот Пелевину уже облом.
Помимо этого, сами определения пропаганды расширились словно зрачки:
3) о допустимости, привлекательности либо необходимости незаконного потребления наркотических средств или психотропных веществ, потребления их аналогов;
4) о каких-либо преимуществах незаконного использования отдельных наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов и прекурсоров, наркосодержащих растений;
5) об использовании в медицинских целях подавляющих волю человека либо отрицательно влияющих на его психическое или физическое здоровье наркотических средств, психотропных веществ, наркосодержащих растений;
6) о совершении иных незаконных действий с наркотическими средствами, психотропными веществами, их аналогами и прекурсорами, наркосодержащими растениями путем их оправдания или представления как общепринятых норм поведения.
Добавили отдельно «Интернет». Пропагандой стало не только любое упоминание «допустимости, привлекательности», но и сравнение вреда разных наркотиков («какие-либо преимущества отдельных наркотических средств») и даже упоминания «об использовании в медицинских целях». И уж тем более наркотики стало нельзя «представлять общепринятой нормой поведения».
Вышло в законе и послабление: упоминать наркотики теперь разрешили в медицинской литературе и полицейских протоколах, прошлый закон об этом не думал. В литературе и «произведениях искусства» упоминать тоже разрешили. Разумеется, только в рамках художественного замысла (а он у нас всегда с собой), и без пропаганды, и с маркировкой книг и комиксов прямо на обложке — про вред здоровью, про запрещенность наркотиков и про уголовную ответственность.
Чуть позже догнались и выдохнули (законопроект) этой маркировки: 5% обложки любого неосторожного томика отныне украсит высокохудожественная фраза «Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещён и влечет установленную законодательством ответственность», а также будет нарисован «предупреждающий знак в виде равностороннего треугольника с закругленными углами и вписанным в него восклицательным знаком» что бы это ни значило.
Я представляю себе обложки новых книг так:
В общем, всё это, придуманное в августе прошлого года, должно было вштырить нас ровно с 1 сентября 2025. Умный Пелевин отреагировал быстрее всех — уже начиная с 2021 его герои перестали употреблять наркотические вещества и принялись употреблять вещества электронные. Маркировать их на обложках пока не требуется.
А вот издатели, а особенно музыкальные издатели занервничали — ведь по новому закону ответственность за слово «дунули» полагалась уже не только рэперу Пупкину, но всей цепочке его распространителей, почти что сообщников в составе организованной группы. Поэтому все присели на измену, и к 1 сентября издательства бросились перечитывать, а стриминговые платформы переслушивать всех своих авторов в поисках упоминаний того, о чем писать и петь с 1 сентября грозит бэдтрипом.
Но… нельзя так много думать об употреблении наркотиков без практики. Чувствуя приближение осени, российские законодатели догнались еще одним законом — о внесении изменений во внесение изменений. В нем решено было чуток попуститься и борьбу с наркотой отложить на полгодика — до 1 марта 2026. Что мы видели на картинке выше.
И если вдруг вам показался серьезным передозом наркозакон о наркопереносе наркопоправок в наркозакон, вы просто новичок в этом деле и не вкуриваете пока современное российское законотворчество. Ведь если наугад потыкать в разные законодательные акты на сайте kremlin.ru, в большинстве случаев вы увидите примерно такой разноцветный психодел:
Где там твоя новая осенняя книга, Пелевин? До марта можно.