Судьба человека
Изучал сейчас судьбу членов Временного правительства — самого последнего состава. Поразительно интересные были люди, все без исключения. В советских фильмах и на соцреалистических полотнах их обычно изображали стариками почему-то в богатых шубах, а на самом деле они были молодые: средний возраст — сорок лет.
Знаете ли вы, например, что всех министров-социалистов большевики освободили почти сразу, а остальных — через пару месяцев? Потому что это всё были люди с очень хорошей репутацией, а озверение еще не наступило.
Из 18 членов кабинета половина эмигрировали, половина остались в России.
Четверым оставшимся повезло — вовремя умерли. Остальные пятеро были репрессированы.
А из девяти уехавших судьба трагически сложилась только у одного. И сложилась, скажем так, неоднозначно (редкий случай, когда это замыленное слово к месту).
Сергей Николаевич Третьяков, тридцати пяти лет (из тех самых московских Третьяковых, которые галерея) был у Керенского председателем Экономического комитета. Участвовал в правительствах Деникина и Колчака. Из Франции, будучи эмигрантом, помогал голодающим советской России.
Утомленный эмигрантскими склоками (о, как нам это знакомо), сжег то, чему поклонялся (белой идее) и поклонился тому, что сжигал. На практике это означало, что Третьяков стал тайным агентом ОГПУ. Шпионил против бывших соратников. Например, провернул такую операцию: сдал за символическую цену помещение под штаб Российского Общевоинского Союза, а чекисты заранее установили там прослушку.
За то Третьяков и поплатился. Причем, что усложняет ситуацию, покарали его не белые, а немцы.
Во время оккупации гестапо обнаружило подслушивающую аппаратуру, арестовало Третьякова как советского агента и не стало разбираться, против кого он работал. Дальше — концлагерь и расстрел.
И как эту жертву фашизма оценивать — непонятно. Изображать перед товарищами своего и предавать их, как делал Третьяков, поступок отвратительный. Но ведь жертва гестапо.