Суд. День 21-22. 24 и 29 мая 2023 г.
Продолжение прений, реплики и последнее слово.
Все уже наверняка прочитали мое «последнее слово», но я все-таки для полноты истории хочу рассказать, как прошли прения.
Напомню, что прокурор Лавров выступил в прениях еще 26 апреля. В мае настала очередь стороны защиты.
Сначала выступил Мулюков. Говорил без бумажки. Все выступление заняло не больше 5 минут. По его мнению это дело доказывает фальсификацию доказательств и превышение должностных полномочий со стороны обвинения. Настоящие подстрекатели — не я, а те бывшие сотрудники правоохранительных органов, которые сделали его инвалидом 2 группы. Это не правосудие, а позорище.
Затем зачитала свою позицию адвокат Мулюкова — Туразянова.
Когда слово перешло мне, я обратилась к судье с ходатайством: «Ваша честь! На выходных посмотрела фильм «Нюрнберг». Там фашистов на судебном процессе в «клетках» и в «аквариумах» не держали. Я что, хуже фашистов? Прошу дать мне выступить не из «аквариума», а за столом, вместе с моими адвокатами. У меня 25 листов текста, тут жарко и нечем дышать».
Судья тут же дал команду конвоирам вывести меня к трибуне. И когда полицейские предварительно скрепили мои руки наручниками и прицепили к себе, судья добавил: «К сожалению, такие правила». Так, со связанными руками, в которых я держала увесистую стопку документов, я дошла до трибуны. Я зачитала эти 25 страниц за несколько часов с перерывом на обед. Пристегнутые полицейские периодически менялись. Я не буду здесь приводить весь текст своих прений. Отмечу лишь три момента, доказывающие абсурдность обвинения, хотя и так «все всё понимают».
1. Обвинение говорит, что моей целью было «насильственное изменение основ конституционного строя». Эта фраза на 60 страниц обвинительного заключения встречается 20 раз. На прения я взяла с собой Конституцию РФ и начала свою речь со чтения ее первых 16 статей, в которых и раскрываются основы конституционного строя.
А там, напомню и только не смейтесь, говорится, что Российская Федерация — это демократическое государство, что источник власти — народ, что есть выборы, что человек, его права и свободы — высшая ценность, что семья поддерживается государством, что Россия — социальное государство, которое обеспечивает достойную жизнь, государственные пенсии и иные гарантии социальной защиты, что есть разделение властей, есть местное самоуправление, отсутствует государственная идеология и признается политическое многообразие (ха-ха) и т.д.
И вся моя деятельность, а также материалы дела и показания свидетелей говорят о том, что я то как раз поддерживаю все эти демократические основы конституционного строя, когда защищала права граждан, выступала против повышения пенсионного возраста, поддерживала профсоюзы медработников и учителей, наблюдала на выборах, инициировала референдум по возврату прямых выборов мэров городов республики, которые, кстати, отменили не без участия Хабирова.
А вот кто действительно подрывает основы конституционного строя, так это тот, кто сидит в Кремле больше 20 лет; меняет Конституцию и повышает пенсионный возраст, хотя сам обещал этого не делать; не выполняет свои собственные «майские указы» по зарплатам врачей и учителей; не дает во время следствия общаться с моей семьей и т.д.
2. В обвинительном заключении следствие утверждает, что Минюст в ходе текущего контроля в 2020 г. установил, что ФБК преследует цели в сфере политической деятельности. И дальше перечисляет то, в чем это выражается: оказание влияния на госполитику; формирование госорганов и органов местного самоуправления, на их решение на госполитику; формирование госорганов и органов местного самоуправления, на их решения и действия; получение определенного результата на выборах, наблюдение за выборами, участие в митингах и демонстрациях; формирование общественно-политических взглядов.
Через 11 абзацев, ниже, в этом же обвинительном заключении следствие пишет, что цель ФБК — осуществление экстремистской деятельности. И дальше (внимание!) перечисляет то, что перечислил Минюст в качестве политической деятельности: оказание влияния на госполитику, формирование госорганов и органов местного самоуправления, на их решения и действия и т.д.
Единственное, что к этому списку от себя добавило следствие, так это то, что митинги и демонстрации были в том числе несогласованными. Но самое главное даже не это, а то, какой делает вывод следствие после всего перечисленного: «и как итог — насильственное изменение основ конституционного строя в РФ, подрыв общественной и государственной целостности, смена действующей власти под давлением протестующих».
Я, конечно, не медик, но по-моему это какая-то шизофрения. Или как называется эта болезнь, когда человеку кажется, что кругом враги, за ним следят, в квартире кто-то был, а саму квартиру хотят отнять? Надеюсь, врачи разберутся.
3. Помните, я рассказывала, что единственный из свидетелей, который сказал, что Мулюков — «волонтер» и якобы посещал штаб чуть ли не каждую неделю, был «эшник» Ишмухаметов? Утверждал это он без всяких доказательств. Вернее, он ссылался на некую «оперативную информацию», источник которой не раскрыл, а также на одну фотку Мулюкова в штабе за 4 года работы и один из коридора суда. Так вот, материалы дела показали, что само следствие не считало Мулюкова волонтером с самого начала этого дела. Так, во время массовых обысков 15.10.2019 г., когда обыскивали волонтеров штаба, Мулюкова не обыскивали. Когда 15.10.2019 г., 25-26.06.2021 г. массово опрашивали волонтеров штаба, Мулюкова не допрашивали.
Во всех документах о волонтерах штаба, вплоть до 14.07.2021 г., т.е. тогда, когда штабы уже как 2,5 месяца были распущены, о Мулюкове следователи не спрашивали, а полиция им про него никакую информацию не предоставляла. Т.е. первый раз следователи начали наводить справки про Мулюкова 14.07.2021 г. — запросили информацию о судимости и болезнях. При этом во время обысков у волонтеров изымали технику, значки, браслеты с символикой команды Навального (т.е. страшное оружие для насильственного изменения основ конституционного строя), а у Мулюкова, когда его впервые обыскали 07.11.2021 г. (т.е. в день моего ареста), не изъяли вообще ничего.
Вот такой вот у штаба был «волонтер» со слов «эшника» Ишмухаметова, который по его лживому утверждению чаще остальных волонтеров посещал штаб, но на митингах почему-то его ни разу не арестовывали, во время обысков ничего не находили, и не допрашивали, в отличие от остальных волонтеров, которые в штабе почти не появлялись.
После меня выступили мои адвокаты. Лепехин рассказал о судебной практике в России и ЕСПЧ по тому, что считать «социальной группой». Гизатуллин сказал, что Башкирия не ценит свои таланты, а также, что не дали ознакомиться со всеми материалами дела, нарушив право на защиту. Макаренко заявил, что обвинение — это пример нейролингвистического программирования. Конечно, это не все, что сказали мои защитники. Было еще много доводов и юридических, разумеется аргументов в доказательство абсурдности обвинения.
Дальше были реплики. Прокурор Сарсембеков от реплики отказался. Прокурора Лаврова не было на заседании.
Мулюков сказал, что я не при чем. И что с подобной речью он выступал и на других митингах в Уфе.
Я во время реплики напомнила про дело о пиксельных елках. В частности, я сказала, что в результате моего успешного антикоррупционного расследования башкирская прокуратура, башкирский следственный комитет и ФСБ сделали себе звездочки — у победы много отцов! А вот когда Генпрокуратура предъявила мне ложное обвинение, все, что смог оказать участвующий в процессе башкирский прокурор Сарсембеков, это: «Позиция согласована». Если меня посадят, то кто же будет помогать башкирской прокуратуре проводить антикоррупционные расследования? По сути, прокурор Сарсембеков должен был во время процесса больше всех меня защищать, а он вместо этого подчинился Москве. Я также напомнила, что по делу о елках к суду привлекли «стрелочника», да и то по статье о превышении должностных полномочий. А вот про дело о мошенничестве, которое изначально заводилось по этим елкам, ничего не слышно. При этом поставщик, которого ФАС обязал перечислить в федеральный бюджет 115 млн руб., отказывается это сделать и никакой ответственности не понес, так же, как и Хабиров, который еще со времен работы мэром Красногорска лобировал этого красногорского поставщика. Вместо этого в тюрьму сажают меня. Спросила у прокурора Сарсембекова, справедливо ли это? Вопрос остался без ответа.
После меня с репликами выступили мои защитники. А дальше было «последнее слово», содержание которого вам уже известно.
Оглашение приговора назначено на 14.06.2023 г. в 11:00 по Уфимскому времени, т.е. в 09:00 по Москве.
На этом я заканчиваю свой судебный сериал и больше не буду вас мучить длинными «простынями» текста. В оправдание хочу сказать, что пришлось заняться этим стенографированием ввиду закрытости процесса и, в связи с этим, отсутствия на процессе журналистов, которые, я уверена, сделали бы эти репортажи лучше меня.
В любом случае всем, кто так или иначе помогал освещать этот суд, огромное спасибо!