Стамбул как сцена: война говорит языком дипломатии
Главный, но не единственный результат переговоров в Стамбуле – это сами переговоры. Сейчас (пока) процесс важнее, чем результат, то есть начало процесса – это и есть результат.
Не нужно иллюзий: переход от оружия к диалогу в условиях продолжения боевых действий – это как забежать за угол от обстрела, чтобы, перекурив, вернуться к войне. В Стамбуле состоялся перекур, не перешедший сразу на месте в перестрелку. И слава Богу. Договорились продолжить. После трёх лет ежедневного убийства людей делегации впервые сели за столы в одном зале и говорили. Таковы были возможности этого дня, ограниченные боевыми действиями.
Политические переговорные позиции Украины и России сегодня несовместимы. Это было очевидно и до переговоров, это понятно и после них. Вопрос о территориях остаётся непреодолимым минным полем. И останется таковым в обозримой перспективе. Ни сегодня, ни завтра его невозможно разрешить согласием сторон.
Обменявшись предсказуемыми высказываниями, делегации нашли заранее приготовленный «хороший знак», чтобы встречу не объявили провальной: крупнейший обмен пленными 1000 на 1000 человек. То есть гуманитарная повестка, в отличие от политической, продвинулась, и значительно. Это объективно хорошо.
Обе стороны, послушав враг врага и высказавшись, разъехались по домам и двусторонним консультациям с американцами. Диалоги как у Украины, так и у России, выстроены только с Трампом. Именно Трамп является сейчас главной опорой моста, на который вышли Россия и Украина. Инженерно-политическая конструкция, которую в момент начала катастрофы невозможно было предположить.
Трамп для Украины – залог сохранения боеспособности и финансовой состоятельности. Трамп для России – единственный гарант возможного снятия санкций и легального прорыва политической и экономической блокады.
Можно как угодно называть противную сторону, пересказывать несуществующие цитаты из Наполеона и Бисмарка, обещать повторение «Северной войны» на 21 год, но Трампа расстроить и тем более разозлить нельзя. Слишком дорого.
Организовать с наскока триумфальную (откуда были эти иллюзии, непонятно) встречу Путина, Зеленского и Трампа в Стамбуле не удалось. Трамп на неё намекнул, Трамп же её и отодвинул, когда стало понятно, что Путин точно не приедет. Как мог, прикрыл партнёра Владимира. Оставил ему пространство для манёвра.
При этом личная встреча Путина и Трампа не назначена до сих пор – повестка понятна, потребность очень высока, но решения не согласованы. А без такого согласования встреча ухудшит, а не улучшит дело. Скорее всего, без этой встречи дело вообще по существу не сдвинется, и Трамп прямо об этом сказал: без его личной встречи с Путиным «ничего не будет».
Между тем встреча делегаций в Стамбуле подтвердила ещё раз: реально переговоры могут вестись только о всеобъемлющем прекращении огня по «линии боевого соприкосновения» и о гарантиях будущего. Настоящее несовместимо.
Пока эта окровавленная с обеих сторон линия медленно смещается с востока на запад, у России создалось впечатление, что можно настойчивым ползучим движением достичь искомых границ. Украина, соответственно, реконструирует военную коалицию с американоцентричной на евроцентричную, чтобы остановить это движение или даже развернуть его вспять.
Обе цели практически недостижимы или достижимы такой ценой, которую ни одна из стран не только не готова, но физически и экономически не может заплатить. Осознание этой реальности – тоже избавление от иллюзий, что очень трудно принять. Как ни парадоксально, встреча в Стамбуле – шаг к такому принятию. Причём для обеих сторон. Поэтому официальные комментарии осторожно позитивны и заявлено, что встречи продолжатся.
В ближайшее время две тысячи человек вернутся из плена домой. От хода переговоров зависит дальнейшая судьба как минимум этих двух тысяч живых сегодня людей – домой к родным или снова на фронт, где только смерть властвует безраздельно.