США с Израилем убедительно побеждают / унизительно проигрывают в Иране
Обстоятельные комментарии в обозначенном диапазоне появляются каждые 10 минут или даже чаще.
Причём с каждым днём нагляднее, что оценка строится на эмоциональном отношении к Трампу, а не на какой-то сетке критериев.
Глянем через лобовую – военно-политически-нефтяную – призму и восстановим правильные имена.
1. Любая война содержит подчинённый военный и главенствующий политический компонент. Соответственно – есть военные (вопросы армии, обороны и т.д.) и есть политические (вопросы власти) цели.
В военном плане всё более-менее понятно. Осуществить стратегическое разоружение Ирана. «Демилитаризацию».
Разгромить его ракетную программу, подорвать возможность производить серьёзное оружие, уничтожить на какое-то время или максимально затормозить программу обогащения урана. А также зачистить иранских прокси, которые создают проблемы безопасности.
Всё это более чем полностью соответствует интересам Израиля.
Для Израиля перечисленное – самодостаточная цель. Военное в один клик трансформируется в политическое. Т.к., война с Ираном для Израиля – «экзистенциальная», буквально вопрос выживания.
Поэтому: Израиль сейчас ведёт бесконечно успешную войну с выходом на достойный политический результат.
Выглядит так (только выглядит), что Израиль подписал в эту кампанию сильного союзника и методично разрушает военный потенциал Ирана. Наведёт больше порядка по своему периметру, и можно фиксировать прибыль текущего этапа. Косвенный ущерб в виде нападений на еврейские объекты в условной Голландии и Бельгии только наигрывает Нетаньяху.
Т.е., вот уже прямо сейчас Израиль безусловно выиграл. Каждый день он собирает дополнительные бонусы. И термин «война Израиля с Ираном» полностью отвечает происходящему.
Неясно только одно – а где тут США?
2. США провели блестящую военную операцию летом 2025 года. Тогда всё было органично: показали запредельное военное доминирование и способность действовать практически в любой точке мира в одиночку.
Зачем снова ломиться в Иран? Каковы цели?
Эти вопросы звучат, в первую очередь, в самих Соединённых Штатах. Успех Израиля выглядит просто вызывающе, поэтому его стали реже упоминать в лояльных к администрации Трампа медиа. Ибо позиция Вашингтона в контексте публично звучащих лозунгов смотрится не так хорошо.
Были ли у США аж прям такие военные цели в Иране, чтобы вести флот через полмира, перебрасывать авиацию и масштабно бомбить? Иран что, экзистенциально угрожал Америке? Вопрос дискуссионный даже в американской военной среде.
Для наглядности: «война США с Ираном» на уровне термина – это примерно как «война России с Волчанском».
Россия одержала безоговорочную военную победу над Волчанском. Город стёрт с лица земли, многие жители погибли, остальные ищут пристанище, где могут. Если смотреть в конкретную точку – это триумф российской военной машины. Но в России горят стратегические военные заводы и нефтяная инфраструктура, Шойгу жалуется на угрозу Уралу – как это соотнести с победой над Волчанском?
Термин «война России с Волчанском» не раскрывает ситуацию и создаёт негодный объект. Точно так же, как и «война США с Ираном».
Обобщающая конструкция «война США и Израиля с Ираном» только провоцирует на крамольные мысли о несоответствиях.
3. Текущая активность Вашингтона лишь в какой-то малой доле касается военных целей в Иране. (Не)Успех США находится вне Ирана и вне сугубо военной плоскости.
Это прекрасно осознают европейские лидеры, хотя и не могут озвучить вслух.
Например, Мерц говорит: мы хотим услышать от США, каковы их военные (!!!) цели в Иране, чтобы понять, где рамки урегулирования.
Вы собирались утопить иранский флот? Он на дне. Уничтожить ракеты? Заявлено, что остались считанные проценты, а возможность производства утрачена. Это значит: ещё пару дней, и конец боевых действий? Ведь так?
Тогда зачем вам помощь НАТО или отдельных стран – от Японии до Франции? Поймать в Ормузском проливе две мины, если их теоретически вбросит Иран? А США сами не справятся?
Что может ответить Трамп в военной плоскости? По сути, только одно: уран, надо его забрать.
Но без урана аятоллам точно конец, только из-за бомбёжек они его не отдадут. И немецкий корвет с французским тральщиком тут не помогут.
Нужна какая-то эскалация, чтобы создать дополнительные мотивы. А это можно сделать только с помощью того или иного формата наземной операции. Что крайне непопулярно НИГДЕ.
Потенциально возникает диспозиция: немецкие корабли приходят ловить пару мин, начинается эскалация (которой европейцы не управляют) или какая-то подлая иранская ракета попадает в американский объект, жертвы… И всё. Уйти уже нельзя.
Поэтому европейцы и стараются проявить: а что, собственно, происходит? Для чего на самом деле мы там нужны?
Ответы на поверхности. Просто они звучат неполиткорректно и слегка унизительно для Европы.
4. Если заменить ложное название «война США с Ираном» на правильное «война США с Китаем в Персидском заливе», тогда всё становится на свои места.
Слово «Иран» – вредоносная маскировка. Упоминание США и Ирана в одном предложении уводит от сути. Попробуйте вместо «Ирана» использовать «Персидский залив».
Сразу проясняется, что никакой Израиль никуда США не заманивал. У них разная мотивация и разные уровни войны, хотя действуют они сообща.
И появляются объективные критерии для оценки мотивации и успеха США. К этому подводят не лозунги, а цифры.
5. Согласно усреднённым данным из разных источников, Китай потребляет в год около 765 млн тонн нефти. Точной цифры не будет, ибо много разного мухлежа. Но порядок – такой. Тенденция: транспорт начинает потреблять меньше, нефтехимия – больше.
Около 25-28% потребляемой нефти (215-220 млн тонн) Китай добывает сам. Динамика китайской добычи небольшая, рост косметический.
Порядка 72-75% нефти Китай импортирует. Цифры могут отличаться год от года с учётом показателей внутреннего потребления. Но вывод наглядный: ¾ потребляемой нефти или порядка 570 млн тонн Китай импортирует.
Это много, большая зависимость.
Ввиду чего есть две плоскости влияния на Китай посредством нефти:
• Через игру ценами;
• Через контроль над объёмами.
Структура китайского импорта нефти выглядит так.
Главный поставщик – Россия: ~105-110 млн тонн, или порядка 19-20% импорта (~14% потребления). Объём в 2025 г. вырос.
На втором месте … Саудовская Аравия: порядка 82 млн тонн (~15% импорта или ~11% потребления). Объём чуть снизился.
Порядка 60-65 млн тонн (~12% импорта и ~8,5% потребления) стабильно поставляет Ирак.
Дальше начинается непрозрачная магия. Ибо, согласно открытым данным, порядка 150-155 млн тонн суммарно поставляют Иран, «Малайзия» и Венесуэла. Малайзия что-то добывает сама, но также работает в качестве крупнейшего хаба для перевалки подсанкционной и различной «серой» нефти. Суммарно эти три позиции обеспечивают около 20% нефтяного потребления Китая.
Доля Ирана где-то между саудитами и Ираком.
Из крупных поставщиков ещё Бразилия, Оман, ОАЭ и Кувейт.
Если немного иначе структурировать, то получается:
• Нефть Персидского залива (без Ирана) – порядка 45-50% китайского импорта.
• Нефть подсанкционных стран (Россия, Иран, Венесуэла) – порядка 35%.
6. Возникает две логики.
Первая. Подсанкционную нефть Китай покупает с большим дисконтом. Надо сделать, чтоб покупал дороже, забрать у Китая экономически необусловленную премию. Т.е., вывести указанные страны из-под санкций. Что означает – сменить там политические режимы или найти формулу сделок с дьяволами. Выход легальной нефти на рынок может повысить для Китая и снизить для всех. И кто выиграет – надо считать.
Вторая. Физически взять под контроль источники нефтяного импорта в Китай. Что уже в целом проделано с Венесуэлой.
Но даже полное выбивание Венесуэлы и Ирана затронет лишь порядка 15% потребления Китая. Это скажется на ценах (для всех). Однако данный объём может быть компенсирован на рынке. ОПЕК+ радостно подхватит выпавшее знамя. Что-то компенсируют сразу нефтепродуктами.
Т.е., Пекину добавится хлопот, что-то он потеряет. Но это абсолютно не гарантирует постановку КНР в подчинённую позицию и продавливание его по каким-то принципиальным моментам. Плюс косвенный ущерб может нивелировать все плюсы.
Поэтому «Ирана» в данном контексте недостаточно. Даже если заткнуть тушками аятолл все скважины.
А вот «Персидский залив» (куда входит и Иран) – это 55+% от китайского импорта и под 40% потребления. Под 300 млн тонн нефти. Если хаотизировать весь Персидский залив, эффект будет нетривиальный.
Трампу по большому счёту всё равно – Китай не получит всю иранскую, либо половину иранской и половину саудовской нефти с довесками Ирака и ОАЭ.
Но знаете, в чём парадокс?
Доля поставок нефти из Залива в импорте ЕС заметно снизилась. Ядро поставщиков – Норвегия, США и Казахстан. ЕС сменил зависимость от России и шейхов привязкой к Вашингтону и Астане.
Основные поставщики из Залива в ЕС – это Саудовская Аравия и Ирак. Если смотреть на долю, то их поставки примерно соответствуют доле Ирана в импорте Китая. И часть потока вообще может пройти через нефтепровод к Красному морю.
Это не смертельный объём, чтобы даже думать о со-участии в войне. Для Европы сейчас страшнее, если Трамп их начнёт запугивать перебоями нефти из США под предлогом обеспечения внутреннего рынка.
Т.е., если против Китая основное оружие – это объёмы, то против ЕС – общемировые цены. А чтобы качнуть цены нужна… неопределённость.
Что мы, собственно, и наблюдаем.
8. Европа не мотивирована что-то физически контролировать в Ормузском проливе из-за небольшого объёма потребления тамошней нефти. Но посыл Трампа – в другом: хотите определённости – тащите сюда свои корабли.
Ужас этого предложения в том, что определённость нужно будет поддерживать ВСЕГДА. Европейские корабли и сопутствующие контингенты должны будут обосноваться в Персидском заливе на постоянной основе. Это калька с подхода к Украине: война в Европе – вот пусть Европа помогает.
Итого: политическая задача Трампа в этой войне – форматирование потоков ВСЕЙ нефти из Персидского залива в невыгодную для Китая сторону.
Задача со звёздочкой – одновременно наклонить ЕС и создать почву для конфронтации Европы с Китаем. Трамп пытается загнать ЕС на растяжку – вы или с Америкой, или с Пекином, выбирайте.
Европейские лидеры понимают это более чем прекрасно. Поэтому будут отмахиваться топором.
Пока Израиль истребляет всех, до кого может дотянуться, США, Китай, Иран и ЕС заходят в позицию стратегического терпения. Один из главных фронтов – кто лучше совладает с ценовыми шоками. А уже по итогам какого-то устаканивания можно проводить саммит Трамп – Си.
Поэтому отчёты об успешных бомбометаниях, равно как и об атаках Ирана по Дубаю – это всё прекрасно. Но измеряться всё будет в долях контроля над общим потоком из Залива. И в балансе цен.
9. В этой связи возможная операция по захвату иранской нефтяной инфраструктуры является обоюдоострой. Контроль США – больше определённости, больше ответственности. Поэтому какое-то время может работать логика «захотим – разбомбим, захотим – оставим так»…
Естественно – нефть, как и газ, не самодостаточные причины. Но рассматривание через отраслевые призмы проявляет группы по интересам, которые поддерживают разные сценарии.