Рискнуть всем и спасти тысячи беженцев
Представьте ситуацию: тысячи людей просят вас о помощи. Они хотят покинуть страну, сбежать от людоедского режима как можно дальше и получить убежище. От вас лишь требуется предоставить им визы. Но есть загвоздка: вы всего лишь навсего вице-консул, у вас есть своё начальство. Любая ваша инициатива может стать последней для вашей карьеры, а ещё у вас жена и трое детей. Рискнёте ли вы? Сегодня я расскажу историю дипломатического работника, который мог спрятаться за бюрократией и не рисковать ничем, но вместо этого развернул бюрократию лицом к людям, помог сотням семей перебраться через границу и оказаться в безопасности. Его имя Чиуне Сугихара, японский дипломат, разведчик и незаурядный русист. В Израиле его признали праведником народов мира, в православной церкви причислили к лику святых. Вся его биография – готовый авантюрный роман. В нём нашлось место войне и дипломатии, шпионажу и любви, а ключевая глава посвящена состраданию и милосердию.
Жизнь Чиуне Сугихары с детства проходила в разъездах и путешествиях. Родился он в 1900 году в Японии и первые годы провёл в Корее, на тот момент японской колонии. Потом вернулся обратно и в 18 лет поступил в престижный токийский университет Васеда. Но уже через год юноша перевёлся в китайский Харбин, чтобы стать одним из первых студентов нового учебного заведения, русско-японской школы. Школа работала в Китае под патронажем Министерства иностранных дел Японии. В совершенстве овладев русским языком, правда, ещё в дореволюционной орфографии, в начале 24 года Сугихара поступил на службу в японский МИД. В том же году Чиуне Сугихара становится Сергеем Павловичем. Сугихаре не раз приходилось совмещать профессию дипломата и разведчика, но в данном случае шпионские дела совершенно ни при чём. После октябрьской революции в Харбине жили множество российских эмигрантов. Там молодой японец влюбился в молодую эмигрантку Клавдию Аполлонову и принял православие, чтобы на ней жениться. Сергей – это имя Чиуне Сугихары при крещении, а отчество Павлович ему дал настоятель местной церкви отец Павел. В Харбине в 26 году Сугихара готовит для Токио грандиозный 600-страничный доклад об экономике СССР. Работа получает высокую оценку, японский МИД даже печатает тираж для внутреннего пользования. 6 лет спустя, в 32 году, Япония оккупирует Манчжурию, регион на северо-востоке Китая. Харбин становится одним из крупнейших городов прояпонского государства Манчжоу-го. У Сугихары прибавляется работы, формально он становится кем-то вроде заместителя министра иностранных дел при марионеточном режиме, но фактически, конечно, продолжает служить Японии. В новом статусе Сугихара расследует деятельность пропагандистов, вербует агентов и приобретает у информаторов секретные сведения. Он также участвует в переговорах о судьбе Восточно-китайской железной дороги, которая до 1935 года была в собственности Советского союза. При участии Сугихары Манчжоу-го выкупает её у Советского союза, причём с большой выгодой для японской стороны. В течение 11 лет Сугихара был женат на русской девушке, и всё это время он принимал у себя белоэмигрантов, которые искали у дипломата помощи и заступничества. Но жена-белоэмигрантка стала препятствием на карьерном пути Сугихары, ведь его близкие родственники сражались в войну против большевиков. И когда Сугихара получил возможность отправиться на работу в японское консульство в Петропавловск-Камчатском, он выбрал развестись и жениться вторым браком на японке, Юкику Кикучи. С первой женой Сугихара сохранил добрые отношения, детей у них не было. Дипломат едет на полгода на советский Дальний Восток. Затем короткий выезд в Токио, откуда он должен перебраться на работу в Москве, но в начале 1937 года Народный комиссариат иностранных дел припомнил Сугихаре и то, как он сбил цену на китайскую железную дорогу аж на миллион долларов, и все его многочисленные гуманитарные, деловые и личные связи с белоэмиграцией, и в Москву дипломата не пустили. Был большой скандал, заместитель наркома иностранных дел Борис Стомоняков говорил тогда с возмущением: «Деятельность Сугихары в Манчжурии была ненормальна, незаконна и недопустима. Мы можем только удивляться, что японское правительство настаивает на пребывании в нашей стране лица, занимавшегося антисоветской деятельностью». Иронично, что японское начальство, напротив, подозревало тогда Сугихару в излишнем русофильстве и симпатиях к СССР. Иронично и то, что с помощью виз тысячи жизней спасёт тот, кому в визе отказали. Получив от Москвы вместо въездной визы гневную отповедь, Чиуне Сугихара направляется в Хельсинки, где как специалист по России опять начинает налаживать связи с русскими эмигрантами. В столице Финляндии он проработал два года, затем переехал в Каунас, столицу ещё независимой Литвы. Главное дело своей жизни он совершит именно в Каунасе.
Первого сентября 1939 года нацистская Германия вторгается в Польшу, начинается Вторая мировая война. А в октябре 39 Чиуне Сугихара открывает в Каунасе японское консульство. Очевидно, что это лишь способ организовать разведывательную работу в пользу Японии, ибо ни в Каунасе, ни во всей остальной литовской республике нет никаких японских подданных, нуждающихся в консульских услугах. Тем не менее, официальный статус давал дипломатический иммунитет и давал Чиуне Сугихаре быть глазами и ушами генштаба японской армии. И это в начале мировой войны, в преддверии аннексии Советским союзом территории Литвы и накануне нападения Германии на СССР. Как это было с русскими в Харбине, в литовском Каунасе к Сугихаре стали обращаться те, кому больше не у кого было попросить помощи. Это были еврейские беженцы из Польши. После раздела Польши между Германией и СССР Москва передала Литве часть польской территории, включая город Вильно, нынешний Вильнюс. Литва при этом советской республикой ещё не стала, около 20000 евреев смогли воспользоваться открывшейся возможностью и перебрались из Польши в Литву, тем самым спасая себя от нацистских оккупантов. Некоторые беженцы уже тогда понимали, что пересидеть в Литве всю войну не получится. Кто-то ждал, что немцы пойдут дальше на восток и вслед за Польшей захватят и Литву. Кто-то верно догадывался, что Литва отойдёт не к Германии, а к ссу, но и сталинский СССР – не лучшее место для жизни, если ты бывший польский гражданин и верующий иудей. Польских панов и активных членов любых религиозных общин, в том числе иудейских, в СССР, мягко говоря, не любили. Само уже получение советского паспорта при сопутствующих рисках всё равно не давало надёжной защиты от немцев. Как мы уже сейчас знаем, совсем скоро, в июне 41 года, вермахт оккупирует всю Литву. Буквально за неделю. Каунас и Вильнюс пали уже на второй и третий день Великой Отечественной войны. Жертвами Холокоста станут более 220 тысяч евреев. Погибнут почти все евреи, кто находился на литовской территории, как местные, так и приезжие. Некоторым всё же удалось спастись до прихода гитлеровцев, ключевую роль в их спасении сыграл Чиуне Сугихара. Осенью 39 года тысячи евреев бежали из Польши в Литву. Здесь они получили вовсе не спасение, а лишь короткую отсрочку, чтобы вырваться с континента, который Адольф Гитлер вознамерился очистить полностью от евреев. Но куда им бежать? Великобритания установила смехотворно маленькие квоты для желающих перебраться в Палестину, которая тогда была под британским контролем. Соединённые штаты не хотели принимать у себя никого даже в рамках имеющихся квот. Они потребовали у эмигрантов справки из польской полиции, которая после оккупации Польши просто не существовало. Казалось бы, мир огромен, но в условиях мировой войны спасаться было негде, это наглядно показала ещё в 38 году печально известная Эвианская конференция, в которой из 32 стран-участниц лишь одна Доминикана согласилась принимать у себя евреев, да и то за большие деньги. Тысячи еврейских беженцев, застрявших в Литве, ищут хоть какую-то возможность вырваться из охваченной войной Европы, литовское правительство пытается им помочь, но тщетно – даже с литовскими документами польских евреев никто не хочет к себе пускать ,а в июне 40 года Литву занимают советские войска. Нужно было уезжать, и уезжать немедленно. Наконец, обнаруживается лазейка: нидерландский консул в Каунасе Ян Звартендейк пишет от своего лица специальные бумаги для польских евреев, согласно которым еврейским беженцам не нужны визы для посещения принадлежащего Нидерландам карибского острова Кюрасао. Правда, бумаги, выписанные Звартендейком, не более, чем филькина грамота. Во-первых, сами Нидерланды к тому моменту уже оккупированы нацистами, а нидерландская королева Вильгельмина бежала в Великобританию. Её суверенитет над заморскими территориями, включая остров Кюрасао в Карибском море, признавали в мире разве что по инерции. Во-вторых, Ян Звартендейк явно превысил свои полномочия, давая польским евреям разрешение на въезд в Кюрасао. Согласно процедуре, такое решение должен был принимать губернатор острова. Звартендейк был даже не совсем дипломат, его основная деятельность – торговый представитель голландской компании «Филипс». Почётным консулом он работал по совместительству и особых полномочий-то не имел. Тем не менее, у беженцев появилось зыбкое основание выехать из Литвы. Вроде бы им разрешено перебраться в Кюрасао, но даже если так, возник вопрос, а каким же образом им выехать? Ответ дал японский консул Чиуне Сугихара.
«У забора моего дома образовалась огромная толпа людей, которые оказались беженцами, прибывшими через Вильно из разных районов Польши. Толпы с каждым днём возрастали, они просили со слезами в глазах выдать им японские визы для проезда через Японию на другие континенты». Таким образом Чиуне Сугихара вспомнит жаркие дни лета 40 года. Положение самого Сугихары было шатким, из-за особенностей японской бюрократии он изначально представлял свою страну в Литве не как консул, а как вице-консул, хотя других японских дипломатов в стране не было. Затем Литва перестала быть самостоятельным государством, став советской республикой, японскому вице-консулу надлежало в короткие сроки покинуть страну. Однако Сугихару настолько впечатлило бедственное положение людей, что он пошёл на переговоры с советским спецслужбистом и дипломатом Владимиром Деканозовым. Тот как раз курировал советскую оккупацию Литвы. На переговорах, в курсе которых были лично Сталин, Молотов и Берия, выработали сложную схему. Советский союз предоставит еврейским беженцам право проследовать по Транссибирской магистрали до Владивостока, оттуда беженцы смогут доплыть до Японии, а уже из Японии до своего окончательного места назначения. Принципиальные условия советской сторон – у беженцев должна быть не только псевдо-виза в Кюрасао, но и японская транзитная виза. При этом все догадывались, что никто в действительности до Кюрасао не доберётся. Вилами на воде писанное разрешение на въезд в нидерландскую заморскую территорию, выписанное представителем «Филипса» от имени государства, которое оккупировано – это лишь необходимое звено в бюрократической цепочке.
=================
Получилось так: СССР готов дать советские транзитные визы тем беженцам, у кого есть японские транзитные визы. Чтобы их выдать, Сугихаре нужно было какое-то формальное обоснование, и он согласился на свой страх и риск таковым признать фиктивное намерение беженцев проследовать через Японию на Кюрасао. Он прекрасно понимал, чего на самом деле стоят бумаги, выписанные продавцом электроприборов из уже оккупированных нацистами Нидерландов, но тем не менее, Сугихара начал выдавать визы. Спасением людей Чиуне Сугихара занимался в инициативном порядке, начальство в Токио таких инициатив не запрещало, но и не поощряло. Но стоит помнить, что Япония, на минуточку, союзница нацистской Германии. Скоро будет подписан пакт в Берлине. Да, в самой Японии государственный расизм не был направлен против евреев, но мировое еврейство было врагом номер один для ключевого японского союзника, Гитлера. Инструкции из Токио относительно евреев были двойственными, и уже от самого Чиуне Сугихары зависело, как именно их трактовать. Как обычно действуют чиновники в такой ситуации? Они не берут на себя лишней ответственности. Ничего не предпринимают, никаких действий, ничего не подписывают, руководствуются принципом «человека в футляре»: ах, как бы чего не вышло. Но Сугихара не был среднестатистическим чиновником, он не боялся лишний раз подставиться, наоборот, увидев, что есть узкая бюрократическая лазейка, он запихнул в неё лом, чтобы превратить лазейку в ворота для тысяч людей. 9 июня 40 года Сугихара выдаёт первые транзитные визы, а 26 июля начинает уже пачками выписывать документы для беженцев. Инструкция требует удостовериться, что у получателя визы есть при себе достаточно денег, чтобы он не задержался в Японии и продолжил свой путь – но дипломат не стал цепляться за эту норму. Его задача – как можно скорее выдать как можно больше виз. Его задача – чтобы люди уже выбрались из Европы, где их рано или поздно достанут нацисты, а дальше уж будь что будет. Выдача документов становится едва ли не единственным занятием Сугихары. Спит он пару часов в сутки, не успевает есть, всё время выписывает визы. Дипломату помогает жена. 28 августа японское диппредставительство в Литве упраздняется, но даже закрыв консульство в Каунасе и освободив здание, супруги Сугихара не спешат с отъездом и продолжают выписывать визы в гостиничном номере. Только 4 сентября Сугихара и его семья садятся на поезд в Берлин. Существует красивая легенда, что даже в купе вагона Сугихара продолжал подписывать визы, а когда поезд тронулся, он якобы бросил стоящим на перроне людям копию своей дипломатической печати. В действительности такого не было, но основание у этой легенды есть. После отъезда Сугихары местные еврейские подпольщики сделали ещё сотни поддельных виз, якобы от имени японского дипломата.
Судьба людей, получивших визы от Сугихары, сложилась интересным образом. Во время транзита через СССР они оказались в руках двух самых могущественных советских организаций: первая НКВД, а вторая – Интурист. Всесоюзная туристическая госкомпания Интурист, у которой в условиях войны после не осталась клиентуры, ещё с 39 года лоббировала вопрос транзита беженцев от нацизма через советскую территорию. Упомянутый ранее Деканозов писал об этом наркому иностранных дел Молотову ещё до встречи с Сугихарой, но поначалу убедить Молотова не удавалось. Заполучив же долгожданных клиентов в лице еврейских беженцев из Каунаса, Интурист взял в оборот и потребовал с каждого по 200 долларов. Людям деваться было некуда, пришлось нелегально доставать доллары в Каунасе и платить советской стороне, которая как раз нуждалась в твёрдой валюте. Чтобы всё это не выглядело как откровенный грабёж, Интурист стал полученные средства отрабатывать, устроив клиентам настоящую культурную программу. Три дня их содержали в лучших гостиницах Москвы, водили в Большой театр и Мавзолей, можете себе представить, какое впечатление на раввинов, учеников ортодоксальных евреев и учеников еврейских религиозных школы произвела мумия Ленина. Для правоверных евреев с их строгими погребальными ритуалами выставленный напоказ забальзамированный труп – это ужас ужасный. На Дальнем Востоке беженцам показали Биробиджан, столицу Еврейской автономной области. Сейчас в память об этом на биробиджанском вокзале висит мемориальная доска. На всём пути от Москвы до Владивостока беженцев не только развлекали сотрудники Интуриста, но и вербовали сотрудники НКВД. Они надеялись таким образом получить агентуру, которая разъедется со временем по всему земному шару. Во Владивостоке, где беженцы пересаживались на теплоходы до Японии, работал в то время другой японский дипломат, учившийся вместе с Сугихарой, Сабуро Ней. Малоизвестный герой, он тоже, рискуя должностью и карьерой, помогал евреям перебраться в Японию, в том числе тем, у кого были поддельные визы – но это уже совсем другая история. Как мы сказали ранее, планы беженцев на отъезд из Японии в Кюрасао, были чистой воды фикцией, поводом для получения транзитных виз. Прибывшие евреи стали головной болью для японского правительства. Многих переселили в оккупированный японцами Шанхай, где было образовано шанхайское гетто. Впрочем, это было гетто не в нацистском, а скорее, в исконном понимании этого слова, район компактного проживания евреев. Условия там были скверные, но терпимые. Там можно было просто пережить войну.
Скольких людей смог спасти Чиуне Сугихара? Историки дают разные оценки. 4 февраля 41 года японский МИД отправил Сугихаре запрос, сколько же виз он выдал в августе 40го. В ответ Сугихара предоставил начальству список на 2139 имён. Скорее всего, он неполный, спасённых, вероятно, было около 2500. Сейчас список Сугихары – одна из важнейших реликвий в современной японской истории. Впрочем, правильнее было бы назвать его список Звартендейка-Сугихары. Без участия нидерландского консула Сугихара не смог бы совершить свой подвиг. Оба отринули бюрократизм, не побоялись ответственности и рискнули своим положением, чтобы помочь людям. После войны Ян Звартендейк не получил никакого прижизненного признания, но получил служебный выговор от Министерства иностранных дел. А вот на карьере Чиуне Сугихары вся эта история никак не отразилась, ведь формально он никаких инструкций не нарушил, но изыскивал способы их обходить или трактовать в пользу ищущих помощи людей. Осенью 40 года Сугихара выехал из Каунаса в Берлин, а оттуда в Кёнигсберг. Там он сделал весьма точный прогноз для японского генштаба: Германия нападёт на Советский союз где-то в середине июня 41 года. Кстати, вот уникальные фотографии из оккупированной Праги, где Сугихара тоже успел немного поработать. На воротах парка табличка, где по-немецки написано: «Евреям не входить». Ниже по-чешски: «Евреям входить». Какой-то смельчак стёр частицу «не», а супруги Сугихара обратили внимание и сфотографировались на память. В конце 41го Сугихара получает новое повышение и назначается в Бухарест. В Румынии в августе 44го его семью задерживают советские войска. Домой в Японию Сугихара вернётся только в 47м вместе с группой японских военных, выпущенных из советского плена. Символично, что, возвращаясь в Японию, Сугихара частично повторил именно тот путь, которым ехали спасённые им люди. Дома Сугихару увольняют с дипломатической службы, но это никак не связано с совершённым им подвигом, в японском МИДе тогда шли большие сокращения. В 60м году Сугихара, считавшийся тогда персоной нон-грата, приезжает в Москву, причём аж на 15 лет, правда, работает Сугихара не в посольстве, как он всегда мечтал ,а в торговых представительствах японских компаний. В музее гостиницы «Украина», где Сугихара много лет проработал, хранится небольшая мемориальная доска в память о московском периоде его жизни. Именно в Москве Сугихару находит польский историк Роман Курапжебрек. Тот ещё ничего не знал про спасение более, чем 2000 польских евреев. Курапжебрек разыскивал смелого японского дипломата, который в начале Второй мировой войны помог спастись беглым польским офицерам и вывезти два боевых знамени войска польского. Этим дипломатом оказался Сугихара. Так стало известно не только про офицеров и знамёна, но и еврейских беженцев. В 69 году Сугихару приглашают в Израиль, там его принимает министр по делам религии Зерах Вархавтиг. Этот человек был среди подписантов декларации независимости Израиля, и среди тех, кого спас Сугихара. Один из сыновей героя, Набуки, поступает и успешно заканчивает еврейский университет в Иерусалиме. В 84 году израильский мемориальный и исследовательский центр Яд Вашем присваивает Сугихаре звание «праведник народов мира». Девиз этой награды: «Кто спасает одну жизнь, тот спасает весь мир». Сугихара же сделал гораздо больше. Сейчас по всему миру от 40 до 100 тысяч потомков спасённых им людей. К сожалению. По состоянию здоровья Сугихара не смог принять награду лично. Спустя два года в 86 году его не стало. А коллега Сугихары Ян Звартендейк был признан праведником народов мира уже только посмертно, в 1997 году. Улицы, площади, мемориальные доски и памятники Сугихаре сейчас есть и в Японии, и Литве, и в Израиле, и в Соединённых штатах, и в России. Здание бывшего японского консульства в Каунасе действует ныне как музей его имени, а 2020 год был объявлен в Литве годом Чиуне Сугихары. Однако, Сугихара и его менее известный соотечественник, Сабуро Ней, а также бывший голландец Звартендейк – это далеко не все дипломаты, кто спасал евреев в годы Холокоста. Кто радио этого обходил запреты и нарушал инструкции. Кто рисковал и даже жертвовал всей своей карьерой. Их было гораздо больше. Таким был швед Рауль Валленберг или швейцарец Карл Лутс. Турок Салахаддин Улькмен, китаец Хе Феньшань, португалец Аристидеш де Соза Мендеш, чилиец Самуэль дель Кампу, и многие другие. По всему миру таких было десятки. Во время Холокоста они спасли сотни тысяч людей, и если считать их потомков, то жизнью этим дипломатом обязаны миллионы. Даже те, кого погнали со службы за превышение полномочий и мнимое покушение на национальные интересы – и они со временем стали для своих стран настоящими героями. Их дела должны служить примером для всех современных дипломатических работников, от которых зависит свобода и жизнь людей, ищущих спасения от людоедских режимов и от войн. До завтра.
«Я был один. Я женился, и нас стало двое. У нас родилось пять детей, и все они тоже женились. Нас стало 12, а потом у нас появилось 25 внуков. В нашей семье сейчас 37 человек, и всё благодаря одной визе, которую выдал господин Сугихара»