Современный мир — в значительной степени мир интересов
Поэтому Макрон едет в Китай, где ведёт переговоры с Си Цзиньпином как с лидером одного из ключевых экономических партнёров Евросоюза. Поэтому Байден фактически продолжает курс Трампа на поддержку американской промышленности — невозможно выиграть выборы, опираясь только на талантливых ребят из новой экономики.
Поэтому саудиты, сохраняя партнёрство с США, в то же время в нефтяной политике исходят из собственных интересов, которым никак не соответствуют низкие цены на нефть. И выстраивают отношения с Ираном, что пока выглядит тактикой, а не долгосрочной стратегией.
Поэтому и Индия одновременно является членом БРИКС и диверсифицирует импорт вооружений между Россией, Францией и США. Сотрудничает с Китаем и при этом конкурирует с ним в качестве мирового центра влияния и не забывает про исторические китайско-пакистанские отношения.
Поэтому и китайские представители разного уровня делают внешне противоречивые заявления, которые то обнадёживают российское общество, то разочаровывают его. Хотя, с точки зрения китайской стороны, эти заявления являются не противоречивыми, а взаимодополняющими — типа «мы вас понимаем, но обязательств перед вами у нас нет». То есть партнёрство, а не союзничество. Ведь Китай в политике всё более конкурирует с США, а в экономике остаётся одной из ключевых составляющих глобального мира.
Есть ли место в современном мире идеалам? Конечно, есть — но они, насколько возможно (чтобы не утратить собственную идентичность), сопрягаются с темой интересов. При этом интересы не стоит понимать вульгарно — как желание заработать любой ценой, обеспечить пресловутые 300% прибыли, при которых капитал готов на любое преступление (о чём писал Маркс, приводя соответствующую цитату из ныне прочно забытого Даннинга).
Интересы могут пониматься достаточно широко — от социально-экономической сферы до представлений о комфортном и безопасном мире, в котором, кстати, и торговые отношения развиваются лучше.