Советский миф мигом развалился
Кажется, за месяц-другой до окончания школы мне в руки попал роман Бориса Васильева «Не стреляйте в белых лебедей». Сегодня, спустя 45 лет, я отчетливо понимаю, что тот день, что ушел на чтение, во многом изменил мою жизнь, мое представление о советской стране. Именно доступные каждому «совку» «Лебеди» ее изменили, а не «Архипелаг Гулаг», которого я не знал до Перестройки.
«Лебеди» говорили о том, как гибнет добрый человек — лесник, спасающий природу от браконьеров. Более того, роман Васильева говорил нам о том, что этот человек совершенно не вписывается в советскую жизнь, что мается он из-за своей неприспособленности, что беды приносит тем близким людям, о которых на самом деле хотел бы заботиться по мере своих слабых сил.
Читая тогда «Лебедей», я вряд ли понимал, что здесь речь идет не просто об отдельном человеческом несчастье, а о несчастье, охватывающем нас всех — убогих «совков», неспособных защитить красоту и справедливость. Но вопрос «Почему?» неизбежно вставал передо мной и вступал в противоречие с пропитывавшей мозги пропагандой.
По радио без конца крутили старую песню про то, как вольно дышит человек в советской стране, а на страницах потрясшей меня книги жестоко, цинично, подло уничтожали этого самого «вольнодышащего» человека, лупили тяжелой жердью по спине, били сапогами в живот, в лицо, «били и били, озлобляясь от ударов».
Раньше официальная литература поэтизировала советское общество. Но в 1970-х писатели — в том числе официально одобренные властью и печатаемые огромными тиражами — стали говорить правду. Советский миф мигом развалился.
Оказалось, что пропаганду теперь скучно было мастерить самим же ее творцам, а талантливая, со страстью творимая литература формировала представление о провале той системы, где человек не может дышать вольно, получая сапогом в живот.
Интересно, что значение этого «антисоветского официоза» до сих пор у нас толком не осознается, и потому мы плохо понимаем истинные причины гибели тоталитарной системы.
Сегодня исполняется сто лет со дня рождения Бориса Львовича Васильева.