Скачайте приложение, чтобы слушать «Эхо»

Купить мерч «Эха»:

Смена власти силой. Возможен ли военный переворот в России

Максим Кац
Максим Кацобщественный деятель
Мнения15 февраля 2024

Сегодня Россия оказалась в серьёзном политическом тупике. Персоналистский режим подходит к своему пределу. Война не выигрывается, автократ не становится моложе. Так или иначе, конец существующей системы не за горами. Самый простой и безопасный для всех путь – смена власти на выборах, но сейчас он практически невозможен. Если прикинуть, то самые вероятные варианты развития событий – либо бюрократический переворот формата, что президентом становится премьер-министр, и дальше большой и сложный кризис, из которого неясно, в каком виде выходит, либо раскол элит и деконструкция режима, либо массовые протесты по какой-либо причине и тоже деконструкция режима. Или сочетание всех этих факторов с тем же итогом.

Но, поскольку этот момент, видимо, произойдёт не в мирное время, а в военное, то есть ещё одна вероятность – военный переворот. Этот способ смены власти особенно популярен в Латинской Америке, а вот для наших широт он, скорее, экзотика. Но сейчас идёт война, противоборствующие стороны угодили в позиционный тупик, и российские власти не особо довольны своим положением. Может ли это недовольство вылиться в нечто более серьёзное, чем записанное на телефон обращение. Давайте сегодня поговорим о том, возможен ли в России военный переворот.

Сначала разберёмся с причинами, исходя из которых военный переворот в России не очень вероятен, и эти причины объясняются тем, как формировалась российская, а тогда ещё советская армия. Дело в том, что в нашей стране армия уже почти сто лет не является политическим субъектом. Эта история для неё полностью закончилась ещё в тридцатых годах прошлого века, и связано это с генезисом советской власти. В результате борьбы в партийной верхушке большевиков власть захватили вовсе не те, кто силой брал Зимний и другие органы управления в Петрограде, и не те, кто с шашкой на коне шёл на белогвардейские пулемёты, увлекая за собой солдат. Даже не те, кто глаголом жёг сердца людей и мог целый вражеский гарнизон перетянуть на свою сторону с помощью одной лишь харизмы. Не те, кто делал революцию, побеждал в войне и силой подчинил огромную страну.

К началу тридцатых годов власть всецело оказалась в руках аппаратчиков. Сталин не мог вдохновлять массы своим косноязычием и уж тем более внешним образом. Низенький рябой мужичонка с пережитой в детстве оспой, которая навсегда его изуродовала. Никакие дивизии он за собой не водил, и должность у него была невидимая: генеральный секретарь. Уже потом, при Сталине, она станет синонимом императора СССР, в базе своей она полностью отражает своё невзрачное название. Начальник аппарата партии, командир скрепок, генерал регламента, вождь расписания, главнокомандующий бумажек с печатями.

Именно это и привело Сталина к власти, не борьба на полях Гражданской войны, не харизма – а манипуляции с регламентом, возможность кому-то дать слово на съезде, а кого-то задвинуть. С помощью таких действий он быстро составил верхушку партии и страны из своих людей, таких же тихих бюрократов, которые производят бумажки и бумажкам подчиняются, и задвигают речи, но всё решают в тишине кабинетов, формируя сложные союзы и заговоры.

Сталин создал класс номенклатуры и стал в нём номенклатурщиком номер один. Для таких людей армия – главный и первый враг, ведь решивший взбунтоваться комдив не будет перетягивать на свою сторону делегатов съезда в буфете. А приведёт солдат в Москву и перевешает всех этих тонкошеих вождей так быстро, что они и пикнуть не успеют. Заговор генералов, командующих людьми, вооружёнными людьми – это страшный сон для верхушки такого режима. Любые мысли военных о политике. хоть о какой-то самостоятельности, любые их предположения о реальной силе армии Сталину нужно было устранять превентивно, выжигать на корню. Армия в его режиме должна была существовать только в запутанном до икоты виде, и никак иначе.

Именно это Сталин делал во время Большого террора 37-38 годов, де-факто уничтожив командный состав армии. Из 767 офицеров в здании от комбрига до маршала были ликвидированы 444, и ещё 59 прошли через следствие, пытки и лагеря. Произошло это всё с 37 по 41 год. Если для остального начальства репрессии в эти годы были массовыми, то для армейской верхушки были почти поголовными. Страна очень дорого заплатила за эту политику в начале войны, к которой армия подошла с неоднократно репрессированным командованием, но Сталин своего достиг: люди в армейских погонах стали бояться собственной тени. Бояться настолько, что ни для каких мыслей о политики места в голове не оставалось. Армия стала просто инструментом, послушным до раболепия. Она перестала быть актором.

После победы в Великой Отечественной войне у руководства СССР появилась новая головная боль: популярные и авторитетные генералы выигранной войны. Народ их любит, элиты уважают, войска им преданы. Мало ли что им в голову взбредёт, может, маршал Победы решит, что больше подходит для управления страной, чем Сталин?

Советское правительство приняло меры. Жукова отправили в Одессу бороться с преступностью, Рокоссовского в Польшу, а армию в целом переустроили так, что она не имела никаких собственных ресурсов и рычагов влияния на общество, и чтобы армия не имела руководства, популярного в обществе и среди военных. В следующие два десятилетия после войны армия быстро деградировала. На руководящие должности приходили фронтовики, герои войны, обладавшие безупречным моральным авторитетом. Они за страну кровь проливали, они до Берлина дошли. Но очень многие из них не имели специального образования: не только академиев не кончали, но даже школьный аттестат был не у всех. Дослужившись на войне, скажем, до капитана, в мирное время они продолжали военную карьеру: становились командирами бригад, других подразделений – но лишь приблизительно понимали задачу армии в мирное время.

А вот выпускники командных училищ не могли продвинуться по службе в обход этих заслуженных фронтовиков. Со временем армия стала полукомичной, вечно недофинансированной структурой, в которой всё держится на отрицательном отборе и показухе. Квадратные сугробы, крашеная трава и традиционные портянки. Твердолобые прапорщики, отдающие приказ копать от забора и до обеда.

Ещё один признак того, насколько армия в России изолирована от общества и власти: бывших военных в руководстве страны почти нет. Редкий генерал пробьётся хотя бы в депутаты, не говоря уже о губернаторах или, например, о полпредах. Армейская иерархия не встроена в вертикаль власти. Если человек начал строить карьеру в армии, там он и останется до самой пенсии.

Какой-нибудь фсбшник или полицейский может, например, стать начальником службы безопасности какого-нибудь банка, но военные там не нужны, и даже война ничего в этом смысле не изменила. Ветераны СВО не делают карьеры во власти, что бы там ни болтала пропаганда про новую элита. С началом полномасштабного вторжения в армии так и не появилось ни одного популярного военачальника. Был, конечно, Пригожин, но он совершенно особый случай. Само появление группы «Вагнер» – симптом положения армии в государственной системе России. Только там, где военным не доверяют и ни в грош их не ставят, могла появиться парамилитари структура с теми же функциями и задачами, как и у армии, и руководил ей отбитый на всю голову уголовник, зато свой. В итоге свой Пригожин решился на настоящий мятеж. И то, что он передумал на подступах к Москве, не отменяет старой истины: если разозлить толпу вооружённых людей, создать дискомфортные условия, а потом продемонстрировать собственную слабость, жди неприятностей.

Был ещё Суровикин, он должен был просто принять простое решение и сдать Херсон, но внезапно начал набирать очки популярности. А ещё у него были порочащие связи с мятежниками. Это всё слишком большой ресурс для армейского генерала. После пригожинского бунта он пропал с радаров и теперь работает с документами в закрытом помещении. Так что власть вполне себе понимает, откуда может прилететь, и всё контролирует. Влезает во внутриармейские дела, принимает не только стратегические решения, но даже тактические. Следит, чтобы недовольство ходом войны среди военных не нашло себе выхода. Всё выглядит так, что и сейчас армия в России не является политической силой. А вот кто и является, так это другие силовые ведомства. У них действительно есть влияние, контроль над целыми отраслями экономики и аппарат насилия, который они по закону могут применить к гражданской жизни. Конечно, для персоналистского режима опасны любые силовики, которые сумеют стать достаточно влиятельными. В нашем случае это будет, скорее, не армия, а какой-нибудь ФСБ или МВД.

В России всё закручено вокруг полиции и спецслужб, которые постоянно конкурируют друг с другом: то таможню делят, то гребут под себя ресурсы, и всё время меряются влиянием. Задача центральной власти – эту борьбу стимулировать, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не вышел победителем. Для этого можно из одной структуры выделить другую, как Следственный комитет из Генеральной прокуратуры, затем стравить их между собой, затем затеять реформу, переименовать, слить что-нибудь с чем-нибудь ещё, чтобы представители структур всё время грызлись и не тянули руки к власти, которая им не положена. А армия тут ни при чём, её просто нет в этом уравнении, она не участвует.

С другой стороны, всегда остаётся возможность коллаборации спецслужб и армии, у одних оружие, опыт и желание вернуться домой не в пакете, а у других легитимная власть среди гражданских и ресурсы. Тут могут быть любые комбинации.

Но есть же причины, которые делают военный переворот в России возможным? Разумеется, есть, и первая из них – наличие воюющей армии. Сотни тысяч вооружённых людей, обученных с этим оружием обращаться, имеющих опыт его применения не на стрельбище или в симуляторе, а в реальных условиях против реальных живых людей. Пропагандная реклама службы по контракту рисует этакую глянцевую картинку: вот они, российские военные, все в новенькой современной экипировке, в руках бластер, за спиной верный дрон, патриотизм и готовность навести порядок во всей галактике. Руссо солдато, облико морале. И, конечно, наши парни знают, за что воюют. То против третьего туалета, то за город Одессу.

Начнись эта война лет 30 назад, мы могли бы даже поверить в этот образ.  А сейчас в доступе гигабайты видео, которые не покажут по телевизору. Мы видели записи с видеорегистраторов, камер наблюдения и с дронов, слышали снятые на телефон обращения и жалобы. Нет там никаких героев, там в лучшем случае измученные люди, одетые не по погоде, загнанные в окопы, уставшие и злые. Среди них всё больше дезертиров и отказников, для которых созданы целые нелегальные тюрьмы. Они не верят в цели СВО, они знают, что эту войну им не выиграть. Они  понимают, что о них вытирают ноги, заставляя безо всякой цели и смысле сидеть в окопе в Запорожской области, терять здоровье и товарищей, и всё это ни за чем, в чужой стране. Единственное, что мешает этим людям оказаться, наконец, в комфорте и безопасности – руководство страны, которое хочет продолжать войну, которое не пускает их домой, гробит их жизни впустую.

Путину невыгодно заканчивать войну, ведь военные вернутся с фронта в свои части, вернутся с убеждением, что их использовали и выбросили. Это будут люди, умеющие убивать и здорово обиженные на власть. В стране, по которой здорово расползлась масса нелегального оружия. После военных зарплат им придётся заново привыкать к обычному окладу в 20 тысяч рублей, что их точно не обрадует. Военные и сейчас представляют собой базу для потенциального мятежа, но когда война закончится, эта проблема обострится критически.

Вторая причина, по которой переворот может, вопреки всему, стать реальностью – это качество нынешней российской власти. Политологи говорят, что власть, которую можно свергнуть с помощью переворота, обладает несколькими признаками, и один из важнейших – централизация власти. Здоровый федерализм обычно здорово страхует власть от подобных атак. Как ты свергнешь власть, если она распределена по регионам? Ну возьмёшь ты штурмом здание Конгресса – и что? Там нет никакой иглы Кащеевой, никакой абсолютной власти. Её вообще нет нигде, потому что власть распределена между множеством акторов: верховным судом, конституцией, президентом, губернаторам штатов, муниципалитетами.  А вот у нас есть и Кащей, и игла, в которую он собрал всю до капли власть в стране. Устроил так, чтобы без него ни один туалет в деревенской школе не построился, связал все нити в один узел.

Ещё один признак власти, которую можно свергнуть военным переворотом – это если она теряет легитимность. Если ты солдат, и тебя посылают на смерть, ты должен быть уверен, что посылающий – не хрен с горы, что он отдаёт приказ по праву. А если командовать берётся дед, который уже явно не вывозит, который даже выборы нормально выиграть не может и рисует тоже неубедительно – то кто он вообще такой, чтобы решать, кому жить и кому умирать? Практика показывает, что в другую сторону воевать безопаснее и веселее. Ни укреплений, ни сопротивления, ни потерь не предвидится, а профит можно получить немалый. Главное, трубку не брать, особенно, если звонят с белорусского номера.

Хочу отдельно пояснить, что в этом ролике я не хочу предсказать, как сложится будущее. Я не знаю, будет ли военный переворот в России, а если будет – то когда, кто его возглавит и чем закончится. Сегодня мы с вами просто рассмотрели разные сценарии, каждый из которых не является невероятным. Предпосылки для военного переворота в России имеются, обстоятельства, препятствующие перевороту, тоже есть. Но сама динамика ситуации указывает: время работает против режима. Чем дольше идёт война, тем больше недовольных и в армии, и в обществе. Поражение в армии может привести к массовому дезертирству и массовому росту недовольства. Любая победа способна составить фигуру авторитетного военачальника. Необязательно генерала, после какого-нибудь брусиловского прорыва может появиться свой Брусилов. Если у него будут интересные идеи, вполне может повториться «марш справедливости».

Из сегодняшнего дня кажется, что такой мятеж может привести к смене режима, но маловероятно, что он приведёт к установлению военной хунты. Армия без рычагов влияния вряд ли сможет воспользоваться своей победой, а вот спецслужбы смогут ещё как. Опыт множества военных переворотов показывает, что это вообще ни разу не желательный способ смены власти. Иногда военные и правда быстро передают власть гражданской администрации, которая начинает процесс демократизации, но в других случаях победа армии может означать, что в стране на годы, если не на десятки лет, установится диктатура. Это совсем не то ,что нужно России после десятилетий персоналистской автократии.

До завтра!




Сейчас в эфире
«Прослушка» с Андреем Захаровым: Куда пропал Сергей Миронов. Круговорот войны: даже на протезах наживаются свои
Далее в 16:00Все программы