Система не смогла сделать выборы скучными. Это баг или фича
Жалкие в своём одиночестве стойки сбора подписей за Путина разительно контрастируют с очередями за Надеждина, и это не только абстрактный анекдот и повод попинать старика, ожидавшего народной любви. Это ещё и важный симптом, ведь раньше избирательная машина таких ошибок не совершала. Никакие политтехнологии не сделают божий дар из яичницы. Нельзя из человека сделать того, кем он не является. Задача команды кандидата банальна – распознать его сильные и слабые стороны, сделать всё, чтобы кампания строилась на сильных сторонах, а слабые чтобы где-то потерялись.
Предвыборная кампания в некотором смысле напоминает ухаживания. Когда мы пытаемся кому-то понравиться, мы не становимся же другими людьми. Мы не делаемся ни выше, ни стройнее, ни успешнее, чем есть на самом деле. Просто навык за пять минут соорудить романтический сюрприз из ничего мы демонстрируем как можно чаще. Привычку разбрасывать носки по всей квартире изо всех сил прячем.
Каноничный пример политтехнологического провала – выбор Сары Пейлин кандидатом в вице-президенты в пару Джону Маккейну против Барака Обамы. Шансы у Маккейна против Обамы и так были невелики, но появление Пейлин превратило всю его кампанию в одно большое посмешище. Каждое появление Пейлин на публике открывало новые бездны её невежества, отсутствие самых элементарных знаний об окружающем мире. Каждый её спич расходился на мемные цитаты. Когда она попадала в лапы свирепых и образованных журналистов из топовых изданий – то и вовсе выглядела недееспособной в клиническом смысле. Но факт в том, что она не глупая, Пейлин – типичный американский политик из провинциального штата типа Аляски, собственно, губернатором этого штата она и была. Для политика такого уровня важно быть доброй христианкой, верной женой и любящей матерью. Нормально считать, что глобальное потепление вызвано тем, что господь нас крепче к себе прижимает, путать лидеров и страны и вообще иметь самое смутное представление о жизни за пределами Соединённых штатов. И не потому что американцы тупые, а потому что США – самая зацикленная на себе страна мира. В ней измеряют расстояния в милях, заправляют баки галлонами и ходят на бейсбол. Чтобы зарубежная новость попала на главную страницу американского СМИ, должно случиться из ряда вон выходящее. Это у нас любой областной депутат знает о планах Олафа Шольца больше, чем о состоянии труб в своём регионе – а в Америке и близко не так. Ничем губернатору Аляски не поможет знание тонкостей арабо-израильского конфликта или разногласий во французском парламенте. И такой человек попал на выборы высшего уровня, да ещё и против Обамы, гарвардского доктора с двумя дипломами Лиги плюща. Проблема была не в Пейлин, а в политтехнологах, которые плохо сделали свою работу.
Почему попытка устроить всенародный сбор подписей за действующего президента России привела к звенящей пустоте вокруг этих стоек? Дело тут совершенно не в Путине, дело в том, что он начальство, а начальство не нуждается в помощи, это очевидно каждому, включая горячих сторонников, даже если они есть. Начальник цеха или директор школы скажет, что подпишемся, конечно, не вопрос, какой разговор, ведь так у нас заведено. Но невозможно уместить в голове ничьей, что кандидату Путину всерьёз нужна чья-то подпись. У нас президент не менялся четверть века, на президентские хотелки работает всё государство от министра до учителя, и лепить из Путина кандидата от народа, этакого недонавального, не просто идиотская затея, но вопиющий непрофессионализм, просто базовая неготовность к кампании. Гораздо лучше было бы ему сейчас выдвигаться от «Единой России». Когда партия начальства выдвигает самого главного начальника, это логично и даже по-своему честно. Тем более, когда официальная версия гласит, что аппарат управления у нас един как никогда. Не время дистанцироваться от партии власти, у нас война. Так что же?
Интересно, почему политтехнологи администрации президента лепят сейчас настолько детские ошибки? Ведь когда-то тот же самый аппарат всего за 4 месяца из никому не известного серого и блёклого чиновника с мутной биографией сделал чуть ли не отца нации. То ли старые кадры нюх потеряли в отсутствие конкуренции, то ли теперь кампанией заправляют совсем другие люди, без опыта, но с погонами – бог весть. Но очень показательно, что сбоить начал именно тот институт, который всю дорогу работал безупречно и на котором держалось всё. Понятно, что над самим Путиным у политтехнологов власти нет, он безотносительно от любых соцопросов и вне зависимости от аудитории будет обсуждать свои любимые темы, будет говорить о деторождении, скабрёзно шутить о половых контактах, уверять всех, что война идёт по плану, а страшный позиционный тупик, в который угодили обе армии, это, так сказать, победа. Обязательно потравит исторические байки о том, как Россию все всегда надували, ему же не скажешь: «Дурак ты старый, перед тобой студенты сидят, посмотри на себя со стороны. Это что за намёки, что за пассы руками?» Дед на восьмом десятке рассказывает детям, когда нужно рожать и что для этого делать.
Респектабельный дедушка – вполне неплохой образ, но нет ничего хуже, чем старик, потрясающий седыми мудями на детской площадке. Это отвратительно. Не заставишь его заткнуться и о войне – она стала смыслом его жизни, обизмеряйся ты общественного мнения, обприводись аргументов, но Путин уже счёл себя полководцем, причём успешным.
Возвращаясь к примеру с Пейлин, у кремлёвских технологов нет опции, которую в итоге экстренно ввёл штаб Маккейна: на пушечный выстрел не подпускать неугомонного кандидата к публике и журналистам. Просто запретить ему открывать рот. С Путиным и его дурным языком ничего не поделаешь, из его исходных данных вполне можно было бы слепить эдакого Брежнева, почётного, мудрого и безобидного старца, который олицетворяет собой стабильность и просвещённый консерватизм. Но у Путина свои планы, он хочет пересказывать анекдоты из газеты «Тёщин язык». Ответственным за кампанию приходится работать с тем, что есть. Как говорят у политтехнологов, сложный клиент. Вот очень интересно было бы подслушать то заседание штаба, где кто-то предложил завалить страну стойками по сбору подписей за Путина, и все согласились. И никто не сказал: «Погодите-ка, а что будет, если никто не придёт? Ведь эти сборщики, спящие на столах, сразу станут мемом». Во всей администрации президента такого смельчака не нашлось.
То же касается и сбора денег в формальный избирательный фонд. Понятно, что жалкие 400 миллионов рублей, максимально допустимая по закону сумма на предвыборную кампанию, в случае Путина это не более, чем погрешность, ошибка округления. Стоимость его кампании измеряется совсем другими величинами, иным порядком величин, речь идёт о миллиардах бесконечных. Но отчётность по приходу средств на проведение предвыборных мероприятий нужно публиковать. И все эти 400 миллионов-то увидят. И если уж вы за каким-то фигом играете за народное выдвижение бессмысленного начальства, что ж вам мешало народную кампанию фандрайзинга устроить? Где та 90-летняя Валентина Петровна из удалённого села, которая из кровной пенсии выкроила 300 рублей на поддержку любимого президента?
В своё время, когда ФБК была признана иноагентом, не поленились из Испании перевод им на счёт отправить. А здесь – богатейшее поле для агитации, какую движуху можно замутить, всенародную кампанию по сбору средств! А они просто не вспомнили, просто накидали на счёт независимого самовыдвиженца Путина бабла из фондов «Единой России» и дали интернету ещё один повод поржать над двумястами тысячами рублей, в которые был оценён объём народной поддержки нацлидера, которые пришли от физических лиц. Казалось бы, всё это такие мелочи, но политтехнологии – это и есть сборник тысячи мелочей. И раньше электоральный аппарат их отлично отрабатывал. Мы всегда понимали, кто их кандидат, точно знали, чем Путин, идущий на первый срок, отличается от Путина, идущего в восемнадцатом году. Первый – молодой энергичный лидер, олицетворяющий собой одновременно преемственность и перемены. Второму предложить уже особо нечего, зато есть всеобщее убеждение в неизменности президента, он уже, как земля и небо, пребудет вовеки. А тут будто у кампании вообще нет идеи вовсе, как будто каждый занят чем-то своим. Кому-то в припадке верноподданничества пришла мысль порадовать начальника большими очередями в его поддержку, кто-то несколько месяцев и кучу ресурсов угробил на небывалую волну соцопросов, вот только из них явно не сделано было никаких выводов. Будто вообще нет никакого штаба, никакого центра принятия решений. Будто бы каждый, кто допущен к освоению избирательных бюджетов, действует в меру собственного разумения и старается не столько продать гражданам Путина, сколько его самого развлечь, как-то поднять ему настроение. Будто бы это не избирательная кампания, а подковёрные игры в аппарате, цель которых – не выборы, а что будет после них. Безусловно, так и есть, предвыборный период в этой системе открывает для высшей бюрократии небывалые возможности, но также таит и самые большие опасности.
Это время перераспределения должностей и бюджетов, передвигания чиновников с места на место, и также время посадок, это время, когда система вроде как победила, в очередной раз облапошила граждан и купила себе ещё шесть лет, а, значит, больше нет нужды консолидироваться любой ценой. Можно возвращаться к привычному взаимному каннибализму, съедать друг друга. Силовикам друг друга, силовикам чиновников, всех всем. Можно, например, задать вопрос: а какую такую пользу приносит Сергей Кириенко? Почему он заправляет всей внутренней политикой, а его сын – крупнейшим айти-холдингом? Что-то не очень работают его хитромудрые политические разводки. Вот дубинки Росгвардии и провокации спецслужб работают понятно и однозначно, логично же, чтобы в воюющей стране за политику отвечал генерал ФСБ или отставной генерал, на крайний случай, да и сын генерала тоже не против порулить ВКонтакте. Ведь не гражданам же оценивать, кто больше пользы принёс в продлении Путина и кто со своими умничаньями, скорее, мешается под ногами. Кому нужно дать новую должность ,полномочия и деньги, а кто должен сесть по соседству с Абызовым, человеку, который, кстати, тоже неплохо себя чувствовал перед прошлыми выборами, но почти весь новый путинский срок провёл в тюрьме. Решать все эти вопросы будет Путин, а значит, цель избирательной кампании для каждого из тех, кто ею рулит – доказать свою полезность Путину, и неважно, насколько это повредит самой кампании и системе в целом. Важно, как это увидит начальник, сочтёт ли он полезным конкретного исполнителя.
Непрофессионализм и бардак в электоральной машине Путина порождают для нас разнообразные возможности. Ведь надо думать, те, кто допустил антивоенного кандидата до сбора подписей, были совершенно убеждены в реальности, которую транслирует пропаганда. Типа, все нелояльные граждане уехали, а кто не успел уехать – в липком ужасе молча сидит дома и никогда не посмеет себя проявить. Несколько месяцев подряд мы говорили, что это будет самая скучная избирательная кампания, что Путину в соперники выберут самую мерзкую кунсткамеру, где не будет ни единого человекообразного персонажа, так что даже для привычной тактики «за любого против» придётся подавлять в себе рвотный позыв. Такое предположение мы делали, исходя из той системы, которую наблюдали четверть века. Очень рациональной системы, которая знает себе цену и безо всяких иллюзий определяет свои реальные возможности. Если гроздью уголовных статей удалось заткнуть публичное недовольство, если люди не высказываются в соцсетях и не разговаривают с социологами – это не значит, что противников Путина и его войны стало меньше. Скорее всего, по прошествии почти уже двух лет, когда десятки тысяч погибли, противников стало больше. Просто их количество теперь очень сложно измерить. И если на прошлых выборах реальным оппонентом Путина мог быть только Навальный, то теперь любой, у кого кровища с клыков не капает, может стать точкой консолидации, даже помимо своей воли.
Тот политический аппарат, к которому мы привыкли, который не становился жертвой собственной пропаганды – такой аппарат точно бы это просчитал, точно бы постарался свести выборы к максимально блёклой бюрократической процедуре безо всяких публичных перформансов, без сбора подписей, лучше вообще без кампании как таковой. Ведь бюджетников на участки автобусами всё равно привезут, а остальные там не нужны.
Но, главное, они постарались бы отсеять любую альтернативу на самых дальних подступах, задолго до того, как фамилии кандидатов попадут в заголовки. Опасно экспериментировать с обществом, которое задолбалось, причём даже не понятно, насколько. Любые фантазии, украшалки выборов могут дать людям надежду, а надежда – это самая страшная для вас штука. Система, которую мы знали, прекрасно понимала такие вещи и постаралась бы составить максимально тошнотворный бюллетень из престарелых парламентских лидеров и Богданова на закуску, но сейчас явно работает не система, а куча отдельных людей, каждый из которых заинтересован не в общем успехе, а в личном, отсюда такие ошибки. В локальных случаях, вроде тех же одиноких стоек, это выглядит смехотворно. Но масштабные проколы вроде допуска Надеждина до сбора подписей, ломают саму идею таких выборов, и она уже сломана. Именно по этой причине бессмысленны рассуждения о шансах Надеждина на регистрацию. Та система, которую мы знаем, никогда не допустила бы подобного риска. Она бы его всегда разумно избегала. Но в том бардаке, в который она выродилась, когда каждый суслик, добежавший до Путина со своим аргументом, в поле агроном, в таком бардаке может случиться что угодно.
Например, кому-то может прийти в голову, что старика порадует дополнительное унижение оппонентов, позорные процент-полтора у кандидата, за которого враги народа мёрзли на морозе. Ну а что, а почему бы нет? Что показательный разгром тех, у кого родилась надежда, ярче и эффективнее простого недопуска. Кажется малореальным, но кто-то же вообразил себе, что в народе станет популярной идея подписаться за Путина – значит, реально всё.
Штабы Надеждина ещё открыты, ссылки в описании, приходите и оставляйте подписи. До завтра!