Говорить, что Боня «далека от народа» – это либо снобизм, либо незнание России
С российской оппозицией все как с образцовым университетским курсом: лекции блестящие, ссылки безупречные, список литературы подобран со вкусом. Шульман – цитируют, Дело семерых – помнят, Каспарова воспринимают всерьез. Воздух разреженный, мысли высокогорные.
И где-то внизу, на равнине, где пахнет навозом и усталостью, дочка скотницы из Новосибирской области листает ленту между дойкой и сменой в «КБ». При всем желании, Шульман туда ну никак не доедет. А Боня – еще как! Без всяких лекций и транзитов. Она просто появится в экране, как старая соседка Вика, которая вдруг вернулась – из самого Монако!
И когда эта женщина с губами, которые оппозиция измеряет линейкой презрения, заступилась за фермеров (и не только) – это прозвучало громче, чем аккуратные колонки, выверенные до последней запятой. Потому что колонку читают те, кто уже согласен. А Боню – те, кто вообще не в курсе, что надо соглашаться.
Говорить, что Боня «далека от народа» – это либо снобизм, либо незнание России. Да она ближе к народу, чем любой член ПАСЕ, рассуждающий о гражданском обществе из Страсбурга. И, сдается мне, что умнее некоторых представителей этой бессмысленной панели.
Она не объясняет девочкам, как устроен мир, не пилит их и не учит жизни. Она просто существует и тем самым говорит: можно. Можно из ничего. Можно с ноготочками. Можно без диссертации.
Удивительно, но именно Боня – женщина, которую никто не назначал лицом феминизма, – внезапно ею стала. Помню одну дискуссию – кажется, с участием Лизы Лазерсон. Я тогда сказал: проблема современных феминисток в том, что они звучат как импортная инструкция к жизни, которая никогда не поставлялась в Россию. Что знает о тяжелой женской доле синеволосая активистка, у которой максимум жизненного опыта – это конфликт в комментариях? Что она может рассказать женщине из сибирской деревни, где феминизм начинается не с терминов типа «газлайтинг», а с того, что ты просто выжила и не сломалась?
И вот на этом искусственном фоне возникает живая Боня. Ей 46. Она мать. Опытная. Она эту жизнь увидела и спереди, и сзади. И кому, как ни ей, быть лицом реального, а не вымышленного русского феминизма.
Да, с губами. Ну и что. Она такой же естественный продукт своей эпохи, как Путин – своей. Синеволосая бы тоже себе губы накачала, родись она на 20 лет младше.
Атака Соловьева на Боню понятна: он услышал в шуме лайков шаги конкурента. А вот снобизм оппозиции, как по мне, гораздо хуже. Это привычка смотреть на людей сверху вниз и удивляться, что тебя снизу не слышно.
P.S.
Слышу голоса недовольных: это договорнячок с Песковым или каким-то там крылом админки. Пусть даже так! Если в результате этого конфликта одним говноедом Соловьевым станет меньше – воздух в России станет значительно чище. Если в результате этой общественной дискуссии отношение к женщине в России поменяется – это будет уже маленькая победа.