Сегодня отмечается день театра
Когда-то давно я просто болела театром: сама участвовала в постановках, писала рецензии и даже зарабатывала на этом. Со временем мой интерес к театру угас. Наверное, вместе с ростом интереса к политике. Ведь театральность — как известно — одна из её характеристик. Вот только политический театр, для того чтобы быть успешным, должен быть понятным, использовать понятный язык.
И тут моё увлечение театром, как, впрочем, и сложной литературой, академической музыкой и современным искусством мне только мешало. Сложный язык — это в том числе причина неуспеха протестов Болотной. Элитарность вообще — это причина поражения в обществе людей с декларируемыми гуманистическими ценностями. Тех, кого принято называть интеллигенцией.
Излишняя сложность языка, его элитарность — это то, с чем я борюсь в себе все эти годы, как стала политиком. Вернее, я пытаюсь научиться быть понятнее, яснее. И по мыслям и по их выражению. Ведь главное всегда можно сказать просто.
И лучшие спектакли, которые я видела, всегда были достаточно простыми. Поэтому мои любимые спектакли — детские. В них язык не сложен, но при этом само действие окутывает тебя, как в тёплое море.
В театре есть главное, что совершенно необходимо в политике — возможность заряжать зал чувствами и создавать общую атмосферу. Но происходит это, только если ты предельно честен и открыт, только если можно воскликнуть вслед за Станиславским: «Верю!». Именно поэтому такими неубедительными выглядят любые проплаченные провластные акции.
За последние несколько месяцев я побывала на двух спектаклях. Оба — про времена второй мировой: «Мефисто» в МХТ и «Нюрнберг» в РАМТе. И именно на контрасте двух спектаклей я смогла прочувствовать формулу Станиславского.
Поразительно совпало, что я была на «Мефисто» ровно в то время, когда Хабенский увольнял артистов из театра по приказу сверху. Спектакль как раз посвящён талантливому актёру, который пошёл на службу к нацистам, чтобы «спасти театр», чтобы не бросать своё дело. Удивительное совпадение. И как натужно и неестественно выглядело осуждение главного героя «Мефисто» в театре, в котором как раз разворачивалась подобная драма.
В РАМТе же спектакль звучит как камертон. Постановка про нравственный выбор и ответственность за преступления государства. То — о чём многие из нас думают сейчас и о чём многие задумаются в будущем. Пьеса не отвечает на вопросы. Она их задаёт. И ты выходишь из театра, ощущая, что живёшь в историческое время, чувствуя ответственность за необходимость искать ответы на поставленные этим временем вопросы и торжественность выбора, который поставила перед тобой судьба.