Ровно сорок лет назад
Лето 1986 года, красавец в джинсовой рубашке и в усах – Тед Тёрнер.
Сегодня Тёрнер умер, в 87 лет. На этом фото ему 47, мальчишка. А мальчишка справа в клетчатой рубашке – это я. Мне типа 28. Беседуем с Тедом за жизнь. Где? В качестве подсказки – самовар и пряники.
1986 год. Лужники. Я в этот момент готов лопнуть от понтов: да, а что, собственно, такого особенного? Сижу и беседую с Тёрнером, заняты мы. Работа такая. Виден микрофон – я беру интервью. По-английски. Не понял и половины из того, что Тед сказал. Еще меньше он понял из моего английского.
Но беседуем на равных. О чем? Чтоб я помнил. Тёрнер – создатель СиЭнЭн, визионер, первопроходец. Миллиардер. Но мы про другое его детище говорили – про то, на котором я его и встретил. Случайно. Без писем в его пресс-службу.
Летом 1986-го в Москве шли Игры доброй воли. Их изобрел Тёрнер. В то время обычные Олимпиады загибались: два бойкота подряд в 1980-м и 1984-м, и третий на подходе, так как в 1988-м Игры будут в Южной Корее, а у нас, у СССР, с ней даже нет дипотношений. Враги. Точно забойкотим. И тут Тёрнер предложил Москве: а давайте сделаем другую Олимпиаду! Свою. Участвуют советские и американцы, остальных приглашаем только лучших и за хорошие деньги! Он просек, что в двух главных странах на тот момент по спорту будет запрос, политика всех достала.
Советы радостно за это схватились, тем более, что приезд американцев и прочих звезд заграничных Тёрнер брал на себя. А тут как специально началась перестройка, новое мышление, долой холодную войну. И получилась частная олимпиада Тёрнера и СССР под названием Игры доброй воли.
И вот в один из их дней стою в Лужниках в очереди в буфете для прессы выпить чаю-кофе. На плече имея магнитофон, как и положено репортеру. Прямо передо мной стоит в этой очереди мужичок в светло-джинсовой рубахе. И я вижу, что это Тёрнер. Он всё это придумал, всё это оплатил, в том числе импортную жратву и бухло для спецбуфетов, и вот – стоит в очереди рядом со мной (пока советские чиновники мимо прутся в спецбуфет для блатных). К Теду всё время подходят какие-то американцы в фирменных пиджаках (тоже Тёрнер оплатил), хлопают по плечу, мол, хай, Тед, тут вот какой вопрос… Ни охраны, ни пресс-секретарей. Я и подумал, что раз американцам можно, почему мне нельзя?
Говорю: хай, Тед, тут вот какое дело, я советский репортер. Как насчет интервью?
– Да не вопрос! – отвечает. – Пошли, присядем за свободный столик.
– А чай-кофе? – спрашиваю миллиардера.
– ДА хрен с ним!
И мы присели за свободный столик и стали говорить. И тут рядом оказался великий спортивный фоторепортер Серега Киврин, который и щелкнул это фото. Было Теду тогда 47 лет.
Ровно сорок лет назад.