Риторика «от обид»
Речи Путина в Москве и Байдена в Киеве и Варшаве, конечно, разные, но и то, и другое – публичная политическая риторика. Почему и не сравнить.
Путин говорил, что его и Россию все обижают, но у него, при этом, все хорошо, перечислял нарисованные для него цифры, рисовал картину, в которой российский народ бодро ходит на войну как на работу и, в конце, пригрозил Западу ядерным оружием (приостановка договора об СНВ). Адресат тут – собственное общество и обидчики. Друзья упомянуты не были, только вскользь АТР. Не все даже знают, что это такое. Китай мог бы и обидеться – они это тоже умеют.
Структура речи Путина давно разработанная – это риторика «от обид». Ее схема: «Нас бьют, обижают – а мы держимся – потом всем покажем». Так устроена почти каждая речь Путина. Но такая риторика вообще-то не подходит «хорошему» герою или героине из сказки, пьесы или сценария. Да и довольной собой империи она не подходит. Это реваншистская риторика и она проигрышная. Такая речь произносится из ямы. И это предельно далеко от проповеди – такая речь не заставляет паству вздохнуть, умилиться и увидеть свет впереди. В России вообще уже стало так – не политик заимствует риторические ходы у проповедника (как, кстати, было и у царей, и у большевиков), а наоборот заставляет проповедника говорить своими штампами.
Байден выступал в риторической традиции американских политических речей. В них должна быть четкая структура, выверенная адресность по отношению к аудитории, понятные полюса на оси координат «зло» – «добро», понятная цель. Должны быть названы плохие парни, должны быть запоминающиеся фразы, которые в идеале должны становиться мемами («я – берлинец» Кеннеди). Адресатов у речи Байдена было много – прежде всего украинцы и его домашняя аудитория. Конечно, и союзники – он, в отличие от Путина, упоминал и хвалил друзей. Конечно, Путин тоже был адресатом, но и россияне в целом.
Структура такой речи тоже давняя и разработанная. Тут могут быть шутки или игра слов, как могло бы быть в политическом стендапе. У Байдена, например, было про финляндизацию: «Путин хотел финляндизации НАТО, а получил НАТОизацию Финляндии. И Швеции». Но слово трудное – Байден не справился, сказал «финдализация». Трогательно, что на сайте Белого дома воспроизводятся оговорки. В конце такой речи должен быть предначертанный путь к свободе. Это тип речи, близкий проповеди. Тут должно быть место негодованию по поводу преступления и порока, место умилению и, конечно, воздетые к небу руки и свет впереди. Американские политики, даже если и не очень религиозны, все равно ходят в церковь, потому что так принято ну и слышат там проповеди, учатся.
Это всего лишь слова, риторика. Важны дела. Политическая речь – публичная часть большой игры. Строго говоря, политики могли бы, например, читать подобранные к случаю стихи. Важны жесты, поступки. Байден добрался до Киева, Путин не добрался, например, до Донецка. Байден объявил о новых санкциях и деньгах. Если правда, что Путин собирался накануне своей речи запустить «Сармат», то это очень на него похоже. Ну и не получилось. И еще одно – у Байдена дела на самом деле не так уж хороши. В США нарастает дискуссия о пределах поддержки Украины, о том, что проседает ситуация с Китаем. Наступают конкуренты – республиканцы. Нужно решить, идти ли на выборы, а ему 80. Но это отдельная тема