Режим находится перед новым вызовом
Вооруженная атака против Ирана пришлась на период, крайне невыгодный для властей этой страны. Им не удается прекратить протесты, которые захватывают не только молодежь, желающих расширения свобод, но и рабочих, устраивающих забастовки из-за падения своего жизненного уровня. Страна находится в экономической ловушке, когда высокая инфляция сопровождается высокой же безработицей.
Общество «перенапряглось» от внешней экспансии, продолжающейся десятилетия с неопределенными результатами — отсюда ярко выраженная неприязнь протестующих к символу этой экспансии, покойному генералу Касему Сулеймани. Для молодежи более привлекательным ориентиром является футболист Али Карими («азиатский Марадона»), который без рвения относился к соблюдению поста (за что его на несколько дней отчисляли из иранской команды), но умел забивать голы и зарабатывать деньги. Недавно Карими, живущий за границей, поддержал сына свергнутого в 1979 году шаха.
Высокий уровень коррупции дискредитирует власть, а «посадки» отдельных расхитителей ситуацию принципиально не меняют — они рассматриваются населением как часть внутриэлитной борьбы. Дискредитированным оказалось духовенство — в конце 1970-х годов священнослужители выглядели привлекательной альтернативой шахскому режиму, отличавшемуся демонстративной роскошью и высокой коррумпированностью. Сейчас же их самих обвиняют в роскошной жизни в условиях социальных диспропорций.
Усиливается напряжение в элитах. Если выступления против режима сестры и племянницы рахбара Хаменеи не стали неожиданностью (сестра Хаменеи поссорилась с ним еще в 1980-е годы, когда он был президентом, и к элите не принадлежит), то приговор к пятилетнему сроку лишения свободы дочери покойного экс-президента Хашеми Рафсанджани — это уже куда более серьезно. Сам режим стал менее гибким — если раньше раз в восемь лет была возможна реальная конкуренция на президентских выборах, то последние выборы (2021 года) были проведены в управляемом режиме с заранее известным победителем, которого выбрал Хаменеи. Теперь же режим находится перед новым вызовом — решением вопроса о будущем преемнике Хаменеи в условиях отсутствия консенсусной и харизматичной фигуры. В 1989 году на Хаменеи указал аятолла Хомейни — но у Хаменеи нет такого авторитета, как у основателя исламской республики.
В этих условиях иранские власти проявляют осторожность. Слишком резкие действия могут повысить и без того увеличившиеся политические риски. Какие-то действия, наверное, последуют, но они должны пройти согласование внутри власти и поэтому не будут импульсивными. Начинать мировую войну со столь ненадежным тылом в Тегеране тем более не собираются.