«Репрессий будет только больше»
Вчера в Калининграде Ленинградский районный суд арестовал адвоката Марию Бонцлер. Ей вменяют статью УК 275.1 — «Сотрудничество на конфиденциальной основе с иностранным государством, международной либо иностранной организацией». Бонцлер грозит от трёх до восьми лет тюрьмы.
Статья 275.1 — репрессивная норма, которая появилась после вторжения в Украину. Проект «Первый отдел» трактует ее как своего рода госизмену-лайт: 275.1 даёт объявить преступником любого россиянина, кто любым способом общался с иностранцем и это, по мнению властей, «заведомо направлено против безопасности Российской Федерации». Михаил Беньяш — бывший адвокат, лишенный в РФ этого статуса — подчёркивает, что эта статья особо опасна именно для его бывших коллег. У многих в этой среде можно найти и обращения в посольства, и иностранных клиентов, и жалобы в ООН или ЕСПЧ.
А конкретно Мария Бонцлер — далеко не одна из многих. Это известный и в Калининграде, и за его пределами адвокат, которая защищала людей по резонансным делам. Например, своего земляка Игоря Барышникова — одного из первых пострадавших от «закона о фейках». В июне 2023-го тяжело больному Барышникову за посты в соцсетях суд дал 7,5 лет тюрьмы. У Барышникова на свободе осталась 97-летняя мать; женщина, пережившая Холокост, скончалась через полтора месяца.
СМИ писали про Бонцлер, что она единственный в Калининграде адвокат, кто готов защищать “политических”. Среди других известных ее подзащитных — левый активист Вячеслав Лукичёв («оправдывал терроризм»), блогер Николай Горелов («реабилитировал нацизм») и осуждённая за шпионаж в пользу Латвии супружеская пара юристов Антонины Зиминой и Константина Антонца. По-видимому, реальная вина последних состояла в том, что они выложили фотографии со своей свадьбы, где невольно «засветили» своего знакомого, оказавшегося сотрудником ФСБ. Почитайте, эта история ещё из довоенных пор — непередаваемый мрак сама по себе.
После же нападения РФ на Украину калининградские судьи удостоили Бонцлер особой чести. В мае 2022-го они оштрафовали адвокатессу на 60 тысяч рублей — за два мартовских выступления в суде, когда она защищала задержанных на антивоенных акциях и дважды назвала «спецоперацию» нападением. Как отмечал «Мемориал», впервые в России юриста привлекли к административной ответственности де-факто за исполнение профессиональных обязанностей. Сама Бонцлер говорила, что это возможно первый в мире случай, когда на адвоката донесли судьи.
Тогда Марию поддержали статусные коллеги: обращение в её защиту подписывал лично президент калининградской палаты адвокатов Евгений Галактионов. Но сейчас, когда Бонцлер грозит уже не денежный штраф, а лишение свободы, её коллеги выразительно молчат — вот так за три года поменялись порядки и в адвокатуре, и в регионе, и в стране целиком.
Кто-то может удивиться: а чем опасны государству адвокаты сейчас, при поставленном на поток «басманном» правосудии? Однако грамотный и добросовестный защитник всё ещё способен как минимум отстаивать базовые права своего подопечного и освещать его дело для СМИ. А то и — не без доли везения — добиваться замены статьи на более лёгкую и условного наказания. Все это замедляет и усложняет репрессии. Задача репрессий против адвокатов (а дело Бонцлер не первое) — чтобы защитники в России, как их коллеги из Беларуси, избегали политзеков как прокажённых.
В 2022 году Мария Бонцлер давала интервью “Радио Свобода”, в котором так говорила о смысле своей работе и рисках:
«Репрессий будет только больше. До какой степени – посмотрим. Я уезжать никуда не собираюсь. Кто-то же должен защищать ребят. Когда меня судили за эту “дискредитацию”, я первый раз за всю свою адвокатскую практику поняла, как это хорошо, когда у тебя есть защитник. И еще раз поняла всю необходимость своей работы. А кто ж здесь будет защищать? Мне так и говорят: “Мария Владимировна, что мы будем делать? Мы ведь знаем сейчас, что если с обыском придут, задержат, есть кому позвонить”. У Владимира Высоцкого есть такие строки: “Не волнуйтесь – я не уехал. И не надейтесь – я не уеду!” И я остаюсь здесь».