Развитие и мавзолей
Собеседница К: Тут вопрос стоит не в том, входит ли европейская культура в русскую культуру?
Входит точно.
Тут — вопрос стоит ровно так: а входит ли европейская культура в современную Европу?
Или то, что называется «современной Европой» обозначило давно предсказанный закат Европы, и она кончилась, умерла естественной смертью?
И то, что называется «современной Европой» не имеет уже никакого отношения к культуре Европы?
А тогда — только Россия и может сберечь.
Больше-то некому.
«Культурные европейцы» — ха.
Европейцы уже закатные, то есть, некультурные.
Только и осталось остатков от культуры Европы — что 3% в романах Толстого.
***
Моя реплика: спасибо, давно я так не смеялась. Главная характеристика европейской культуры: она ЖИВАЯ. Она не боится эксперимента, не боится полицейского – мордой в пол и обыск в театре, как в северо-кореизирующейся РФПутии. Она стоит на плечах гигантов, что позволяет видеть дальше, но не молиться на авторитеты, а искать новые смыслы, отталкиваясь от старых—иногда терять, иногда находить— но главное: делать вековое наследие уместным, современным фактом жизни сегодняшних людей, то есть, РАЗВИВАТЬСЯ. Зайдите в Лондонский шекспировский «Глобус», посмотрите, как это делается, дух захватит!
Что и кого может спасти фрик-шоу, которое считается путинской Z-культурой, одно перечисление говорит само за себя: – Шаман, переживший рассудок и талант Никита Михалков, дементная «поэзия» Юнны Мориц, пьяные танцы Волочковой, «русский код» Бабкиной, еще тот укуренный актер, который орал «Гойда», потом — мнящий себя Хемингуэем на минималках фашиствующий Прилепин, и т.д. Только Проханов еще пишет читаемое (его последний роман). Но все они будут погребены под завалами рухнувшего путинизма/русского фашизма. Даже он у России не получился. Получилась плохая имитация рейха из «семнадцати мгновений».
Все, кто обладал талантом, уехали, чтобы не задохнуться – Сорокин, Шишкин, Улицкая, Быков, Акунин, Крымов, Серебренников, и множество других- на Запад, где культура РАЗВИВАЕТСЯ, потому что несвободная культура, с опаской оглядывающаяся через плечо, за которым – потенциальный автозак, может только имитировать пропагандистский оргазм под заранее записанные аплодисменты.
Да, западная культура сложная, многослойная, она развивается замысловато, эпатажно, методом проб и ошибок, но у культуры должно быть право и на эксперимент и на ошибку тоже, только тогда она жива, только тогда она заглядывает дальше, в 21 век. Приезжайте в Лондон, походите по театрам, Вас потрясет интенсивность поиска и находок, борьба различных течений. Я знаю, когда в России закончится фашизм (если), Россия бросится в Европу опять, как это было в 18-м веке, подражать и заимствовать с обновленной силой, потому что своего (вот сейчас это уже точно!) ничего не останется совсем.
Взлет русской культуры, когда она была интересна миру своим глубоким проникновением в суть Человека, длился один-единственный век. Сравнить с веками литературной традиции Англии, Франции, Испании или Польши! Но именно связь с европейской литературной традицией сделала подобный взлет возможным. Без европейских дрожжей никогда не поднималось российское культурное «тесто». Поэтому «Война и мир» — это очень европейский роман, не говоря уже об Анне Карениной, перекличка с Флобером. Пушкин и Лермонтов – это отражения Байрона, Достоевский — это «фрейдизированный» Диккенс.
Сейчас сфинксов давно занес песок. Остались одни непонятного назначения предметы и цементные безглазые памятники, наваленные в пыльной антикварной лавке.
В центре европейской культуры со времен Возрождения и Просвещения (миновавших Россию) стоит Человек, и не обольщайтесь: варварская страна (увы), где жизнь совершенно ничего не стоит, где милосердия не найдешь даже в церкви, страна, бомбящая мирных людей, ничего, кроме смерти и агонии, пошлого, странного, истеричного смешения комплекса превосходства с комплексом неполноценности, никому ничего предложить не может.
Видимые руины украинских городов стали невидимыми руинами того, что считалось русской культурой и цивилизацией.
Зло может многое, но создавать не умеет. У зла отнята эта способность.