Разрыв между двумя показателями
Меня все больше удивляет разрыв между двумя показателями.
С одной стороны, российские правоохранительные органы бодро рапортуют о все более масштабных конфискациях в пользу государства собственности у разного рода коррупционеров и иностранцев. В частности, бывший генпрокурор, а ныне судья Игорь Краснов сообщал, что только за 2024 по искам прокуратуры в доход государства год было обращено имущество примерно на 2,4 трлн рублей, что сопоставимо с объемом дефицита бюджета за тот же год. По оценкам юридической фирмы NSP в 2022–2024 годы государство добилось изъятия или перехода под свой контроль активов общей стоимостью около 4 трлн рублей. И за этими оценками стоят конкретные списки имущества. Есть и более высокие оценки стоимости изъятого.
С другой стороны, доходы от реализации всего вышеперечисленного в бюджете все так и не появляются. В 2023 году по графе «реализация конфискованных активов» поступлений не было вообще, в 2024 поступило 114 млрд рублей. Смотрел недавно принятый бюджет, и там доходы от конфискаций за 2025 год оцениваются в 80 млрд, а на 2026 цифра ожидаемых поступлений отсутствует в принципе. Возникает сакраментальный вопрос: «где деньги, Зин?»
Понятно, что значительная часть изъятого — доли в бизнесе, часть которых передали под управление около-государственным структурам и другим «правильным» людям. Продавать бизнес всегда сложно, и сейчас объективно не лучшее время для приватизации. Однако если смотреть списки изъятого, то там в глазах рябит от домов, квартир, машин и земельных участков. А еще деньги на счетах арестовывали, и из-под полов вынимали. Квартиры, дома и машины — точно не те активы, длительное сохранение которых в собственности государства имеет хоть какой-то смысл, да и с продажей сегодня особых проблем не должно возникнуть. Речь, в любом случае, о многих сотнях миллиардов рублей, которые должны были уже поступить в бюджет, но мы их не видим
Объяснений тут может быть два. Либо правоохранители завышают стоимость изъятого (и это наверняка в какой-то мере так, вопрос масштаба). Либо конфискованное имущество оказывается «где-то еще». Вопрос — где?