Купить мерч «Эха»:

Разбираюсь в «Залоговых аукционах»

Илья Бер
Илья Бероснователь и главный редактор фактчекерского проекта «Проверено»
Мнения20 мая 2024

Я решил некоторое время назад, да-да, в связи всё с тем же фильмом Марии Певчих и его обсуждением, разобраться хотя бы для самого себя с сюжетом под названием “Залоговые аукционы”. Пара важных дисклеймеров. Я полагаю, что всё ещё разобрался не до конца и мой рассказ будет неполным и в каких-то частях однобоким. И уж точно упрощённым. Однако, мне и паре людей, которым я показывал текст, эта попытка представляется небесполезной и небезынтересной. Поэтому пусть висит здесь до следующей итерации, которая, впрочем, может никогда и не наступить.

Эпиграф не совсем про это, но пусть будет тут:

“Неприятная история. И при этом очень характерная для всего ельцинского окружения – мы про принципы и ценности, но только в тех случаях, которые не касаются лично нас”. /Илья Бер, из личной переписки 2018 года/

Диспозиция. Начало 1995 года. По стране вовсю идёт (в основном уже состоялась и даже заканчивается малая и ваучерная приватизация, включая приватизацию жилья. Приватизация – основная часть программы экономических реформ, которые провозгласил президент Ельцин и команды экономистов, которые он привлекает и перетасовывает в последние 5 лет. Приватизация проходит, согласно законам, принятым в 1990–1994 годах. Интересно, что первые приватизационные законы были приняты ещё в СССР, а реальная ползучая приватизация, по некоторым оценкам, шла с середины Перестройки, то есть с 1987 года, после закона о Госпредприятиях и параллельно с развитием кооперативного движения.

Но вернёмся в начало 1995 года. Возникает клинч. С одной стороны, идеологи Приватизации уверены, что без приватизации самых крупных предприятий страны экономическая реформа будет незавершённой и чуть ли не бессмысленной. Конкуренция и невидимая рука рынка не заработают, предприятия останутся неэффективными. С другой, законного способа её провести нет. Российский парламент, большинство в котором с самого начала было у коммунистов, законодательно запретил приватизацию “в ряде особо значимых отраслей (недра, лесфонд, шельф, трубопроводы, автодороги общего пользования, телевизионные станции и т. д.)”.

Дальше в рассказ нужно начать вводить героев. И первым из них будет коллективный Чубайс. Понятно, что Анатолий Чубайс — это вполне реальный человек. Но в народном сознании, так уж вышло, он стал собирательным образом реформаторов-приватизаторов и для удобства рассказа не будем ломать традицию. О роли реального Чубайса можно и нужно писать отдельный рассказ.

Так вот, Чубайс понимает, что законного способа приватизировать крупнейшие нефтяные, металлургические, инфраструктурные и прочие стратегические предприятия нет. Кроме того, через год выборы президента, на которых шанс победить у Ельцина крайне призрачный. Если же он не победит, то не только реформы будут свёрнуты и крупнейшие предприятия не будут приватизированы, но и с высокой вероятностью часть уже приватизированного госимущества будет обратно национализирована. То есть всё было зря. Чубайс страшно и совершенно искренне боится победы коммуниста Зюганова и попытки реставрации СССР. Боится он и лично за себя, поскольку при таком раскладе избежать тюрьмы просто в отместку за всё сделанное будет почти не реально. Напомню, что никакой независимой судебной системы в стране не было и нет. Реальной законности нет. Правосознания у граждан нет. Демократических ценностей и установок нет. Только у некоторых на словах, на деле почти ни у кого. А ещё нет денег, собственных товаров, правопорядка и т. д.

А знаете, кто ещё страшно боится прихода на выборах 1996 года к власти Зюганова и коммунистов? Конечно, знаете. Новый класс предпринимателей-нуворишей-банкиров, уже ставший бенефициаром реформ и новой России. И дальше банкир Потанин, который свой и в правительстве, и среди бизнесменов (тогда так было можно, кажется, даже по закону, а не только по понятиям, как сейчас), предлагает спасительную для всех схему под названием “Залоговые аукционы”. Он говорит: вот смотри, Чубайс, ты хочешь, чтобы почти вся госсобственность была приватизирована – и мы хотим. Ты хочешь, чтобы выборы выиграл Ельцин (точнее не выиграл Зюганов)? И мы тоже. Давай мы соберём самых крутых, богатых и способных из своего круга и раздадим им крупнейшие предприятия. И мы (они) за это обеспечим победу Ельцина. А ещё мы закроем дыру в бюджете. Тут на полях важно заметить, что предприятия те были сплошь (как минимум на бумаге) убыточными, с огромными долгами контрагентам и собственным работникам. Зарплату задерживали месяцами. А в бюджете таки-да была огромная дыра размером почти в 2 миллиарда долларов. По нынешним временам сущий пустяк. Но по тем и в нищей России – очень серьёзно. И только что уволенный Ельциным из Правительства за провал партии власти НДР на парламентских выборах в декабре 1995 года Чубайс (в этой части рассказа не коллективный, а персональный) согласился. Интересно, что он потребовал от будущих олигархов деньги, 3 миллиона долларов. Это можно считать доказанным, он подтвердил это сам в 2020 году. Пошли ли все эти деньги лично Чубайсу как гонорар (версия Ходорковского) или на создание альтернативного штаба, включая 50 тыс. долларов в месяц официальной белой зарплаты лично Чубайсу в созданном под этот штаб юрлице (версия самого Чубайса) пока представляет собой вопрос веры. Строго говоря, прямого противоречия между версиями нет. Чубайс мог запросить деньги на проект, не объясняя в подробностях, как именно планирует их тратить. При этом организация и работа штаба, действительно, стоит денег, и какие-то деньги на это определённо были потрачены. Так или иначе, Чубайс на это соглашается, и в марте 1996 года возглавляет неофициальный предвыборный штаб Ельцина.

Минус во всей затее только один и небольшой – она незаконна с точки зрения духа закона, принятого Парламентом. Тогда придумалась формально, по букве, законная, а по сути, по духу, издевательская схема. Проводим аукцион по каждому предприятию. На аукцион выставляем крупный пакет акций (по сути, контролирующий). Кто даёт больше денег – получает право кредитовать правительство на сумму, равную стоимости этого пакета акций. Через год правительство может вернуть деньги взад и забрать обратно акции. В реальности никто ничего возвращать не собирался, аукционы были фальшивыми (победители определялись заранее путём пацанских неформальных договорённостей между бизнесменами), а сделка притворной, как потом и было официально признано Счётной палатой РФ.

В итоге всё произошло так, как и договаривались. За одним, но важным исключением. Кажется, банкиры расплачивались не собственными деньгами, а деньгами всё того же правительства и госпредприятий, которые лежали на счетах в их банках. Если это так, то ушлые бизнесмены не потратили на скупку пакетов акций крупнейших предприятий вообще ничего. Так ли это? Точно не понятно, этот вопрос ещё предстоит прояснить. Понимал ли Чубайс, откуда возьмутся те самые деньги на выкуп? Тоже не вполне ясно. Справедливо были оценены предприятия? Экономисты расходятся в оценках. Кто-то считает, что в несколько раз дешевле реальной стоимости, другие, что только на 30% (Трейсман), что вообще будто бы соответствует мировой практике при продаже проблемных активов. А есть мнение, что о справедливой стоимости вообще говорить нельзя. Потому что справедливая стоимость актива это та, за сколько его готов купить хоть один участник рынка. А если желающих нет (а их и правда не было, иностранцы отказывались тогда по-крупному инвестировать в российскую промышленность), то и справедливой стоимости тоже нет.

Внимание, здесь важно напомнить, что будущего не знал никто, и никто не мог уверенно предсказать, что уже через несколько лет эти предприятия станут стоить миллиарды долларов, сделав их хозяев соответственно долларовыми миллиардерами и настоящими олигархами. То есть сверхбогатыми бизнесменами, претендующими и на политическую власть в стране. Но экономическая конъюнктура, везение плюс личные усилия и способности этих олигархов привели к тому, что так всё и случилось.

Патриотически-коммунистическая общественность и не только она была в бешенстве, но ничего не могла сделать. Всё было сделано достаточно явно, нагло, у них на глазах, но формально законно. Притворный характер сделок доказать можно только в суде, очень сложно и сильно постфактум.

Но тогда же под прочной конструкцией смычки крупного уже частного капитала и авторитарной (давайте уже называть вещи своими именами) власти была заложена мина замедленного действия.

Главную роль в победе Ельцина сыграли (помимо денег) медиаресурсы государства (ВГТРК), Березовского (Первый канал) и Гусинского (НТВ и ещё ряд изданий). При этом оба они на залоговых аукционах ничего впрямую не получили. Каждый по своим причинам. Березовский немного раньше захотел получить контроль над Первым каналом (тогда ОРТ) и получил. Но это был пока не бизнес. Наоборот, сплошные убытки. А его денежная премия была заложена в полученную на “аукционе” Сибнефть, которую он потом быстро передал Абрамовичу в обмен (неформально) на ежемесячные многомиллионные платежи ему лично. А вот актив под названием “Связьинвест” (почти все региональные операторы связи со всем оборудованием инфраструктурой и т. п.) тогда выставлен не был. Точнее был, и даже аукцион состоялся, но потом сделка была расторгнута. “30 ноября 1995 года итальянская телекоммуникационная фирма Stet выиграла конкурс на покупку 25% плюс одной акции “Связьинвеста” за $1,4 млрд. В декабре Stet предложила правительству скорректировать инвестиционные условия, получила отказ и расторгла сделку.” Тот аукцион не был залоговым: приватизировать телеком закон не запрещал.

И вот на этот-то актив изначально при полной поддержке Березовского и остальных участников сговора претендовал Гусинский. Но когда в 1997 году, наконец, дело снова дошло до приватизации «Связьинвеста» и выставления акций холдинга на аукцион (уже не залоговый), ситуация в стране была совсем другая. Ельцин уже выиграл выборы (а управлять по здоровью толком не мог), появилось новое правительство, включая, например, первого вице-премьера Немцова, который ни в каких старых договорённостях не участвовал. Да, Чубайс, тоже первый вице-премьер, по-прежнему был одной из ключевых фигур. Но, к ужасу Гусинского, он переобулся в полёте и поддержал Немцова в том, что это всё безобразие, и теперь аукционы по продаже пакетов акций госпредприятий будут честными, с непредсказуемым результатом. Кто даст больше на рубль – тот и выиграет. По понятиям получилось, что Гусинского жёстко кинули. Аукцион по “Связьинвесту” в июле 1997 года выиграл консорциум инвесторов, который собрал всё тот же Потанин, а Гусинский и Березовский той же осенью начали изо всех орудий мочить правительство и конкретно Чубайса, Немцова и Коха (последний непосредственно отвечал за залоговые аукционы). Дальше все начали кидать друг друга. Березовский вовремя открестился от “неудачника” Гусинского. В итоге НТВ стал, по сути, оппозиционным каналом, сделавшим ставку в 1999–2000 годах не на преемника Ельцина, а на его главных соперников, Примакова и Лужкова. Они проиграли. К власти пришёл Путин, который вскоре отобрал Первый канал у Березовского и уничтожил медиаимперию Гусинского. На этом декларируемая свобода печати в России, по сути, завершилась.

Отдельно любопытный и не до конца ясный для меня момент. Он касается поездки Гусинского, Березовского и Потанина в Сен-Тропе, 23 июля 1997 года, за два дня до даты аукциона. Это была последняя попытка убедить отдыхавшего там Чубайса соблюдать довыборные договорённости и отдать “Связьинвест” Гусинскому. Забавно, что Гусинский в тот момент считал Потанина союзником, то есть человеком, который тоже будет отстаивать соблюдение прежних правил. На словах, похоже, так и было. А в реальности Потанин, получив вместе с другими от ворот поворот, Гусинского кинул, собрал больше денег (привлёк Сороса) и забрал себе актив. Сделал ли он это на честном закрытом аукционе? Крайне маловероятно, учитывая связь организатора аукциона Коха и с Чубайсом, и с Потаниным (Потанин в правительстве был ещё несколько месяцев назад его непосредственным начальником, вице-премьером). В чём же неясность? А вот в чём. В интервью американскому журналисту Дэвиду Хоффману для книги 2001 года Чубайс утверждал, что Гусинский на встрече требовал себе “Связьинвест”, что соответствует всему, что тогда и потом про это писали. При этом почти в то же время, в видеоинтервью 2001 года документалисту Михаилу Гентелеву Чубайс рассказывал иное. Во-первых, он там говорит, что приехавших было трое, но фамилию Потанина не называет. Во-вторых, он утверждает, что предложение было иным. Будто бы олигархи договорились между собой о том, что “Связьинвест” так и быть забирает Потанин, зато следующий актив, каким бы он ни был, получает Гусинский. Это вроде бы выглядит не очень логично. Гусинский явно хотел именно “Связьинвест”. Однако один из свидетелей событий из окружения Березовского подтвердил мне, что верна именно эта версия. Пока всё.

В этом рассказе, конечно, есть оценочные суждения. Но всё же в явном виде я здесь старался оценок не давать, а собрать именно фактуру. Про оценки как-нибудь в другой раз. Замечания и правки очень приветствуются! Я вполне мог где-то ошибиться. Но честное слово, не специально.

Оригинал

Купить книгу Ильи Бера “Правда ли” на сайте “Эхо Книги”


Боитесь пропустить интересное? Подпишитесь на рассылку «Эха»

Это еженедельный дайджест ключевых материалов сайта


Напишите нам
echo@echofm.online
Купить мерч «Эха»:

Боитесь пропустить интересное? Подпишитесь на рассылку «Эха»

Это еженедельный дайджест ключевых материалов сайта

© Radio Echo GmbH, 2024