«Распятый мальчик» в военной пропаганде 19 века
Сюжет понятен: ну ничего святого нет для этих мамлюков (именно так: на картинке — негр. Это как раз египто-африканский мамлюк, которого быть в Болгарии ну никак не могло, тем более после нескольких турецко-египетских войн 19 века. Но художник-кукрыникс так видит).
Прямо в православном храме, у разломанных царских врат они убивают и насилуют прекрасных православных дев. Более того, название картины навязывает мысль о том, что от жертв требовали принятие ислама, но те остались в твердом исповедании Христа — и потому были убиты.
И контекст ясен: русско-турецкая война «за освобождение братушек от турецкого ига» 1876 года.
Так вот, это фантазии художника, исполняющего госзаказ.
И это классический метод изготовления «образа врага», известный еще в античные времена: враги это варвары, для которых нет ничего святого и отличительная черта которых — сексуальная ненасытность. Он использовался всеми сторонами и в Первую Мировую.
Да, 19 век знает примеры христиан, убитых турками за свою веру в мирное время и безо всякой связи с политикой. Но каждый раз это были единичные истории, протекавшие по четырем основным сюжетам:
1. Жертва частного религиозного энтузиазма соседей или проходящей турецкой воинской части.
2. Человека ложно обвиняли в принятии ислама и в последующем отречении от него. Во всех империях хула на государственную религию и тем более переход из нее в иную веру строго карались – в том числе в Византийской и в Российской империях. Опять же везде принятие иноверным преступником веры кесаря освобождало от наказания или смягчало его.
3. Человек и в самом деле некогда принял ислам и потом от него отрёкся.
4. Энтузиаст, который сам пожелал добровольного мученичества.
Не найти среди них человека, который просто жил и молился в своем монастыре или доме, и вдруг к нему и его соседям ворвались турки и потребовали принять ислам, потрясая указом султана о том, что с сегодняшнего дня все его подданные должны быть мусульманами
Понятно, что бывали вооруженные восстания, и бывало их жестокое подавление. И тут не стоит путать причину и следствие.
Восстание — это прежде всего убийства тех «угнетателей», что оказались в зоне доступа, и сами восставшие комбатанты – отнюдь не предтечи махатмы Ганди.
И судьба всех восставших во всех странах печальна – если они оказываются в руках реставраторов старого порядка. Когда восстали янычары – и их перерезали, хотя они были мусульманами.
Но страшные дни кровавой расплаты не стоит выдавать за обычные будни. Подавление вооруженного восстания — это особая ситуация и из нее нельзя делать выводы, будто: 1) в обычные дни и в мирных областях тоже творились такие кошмары; 2) что причиной казней были именно христианские взгляды погибших (“гонение за веру”).
Увы, при подавлении мятежей страдают не только те, кого взяли с оружием в руках (ср. газовые атаки Тухачевского против тамбовских крестьян или Новочеркасский расстрел). Но из этого нельзя делать вывод, будто обычного жителя в обычное немятежное время и в немятежной местности могли вот так просто взять и казнить. А на войне – как на войне.
Для отказа от живописания жизни христиан в Османской империи исключительно в черных красках достаточно одного простого факта по имени «липоване». Множество русских староверов (и просто казаков) бежало из России и поселялось в пределах Османской империи. В 1862 году их число оценивалось в 250 000 человек.
Да, было массовое насилие по ходу завоевания христианских стран и в первые годы после. Было подавление восстаний. Был страшный геноцид армян в годы Первой Мировой войны и малоазийских греков – сразу после нее.
Но в середине 19 столетия не было оснований говорить, что турецкое правительство проводит политику наступления на права христиан и уж тем паче их преследования за их веру.
И, конечно, не во всех преступлениях подданных виновна высшая государственная власть. Османская империя 18–19 веков — это нечто мало похожее на европейское регулярное-полицейское государство. При этом в реальной истории с конца 18 столетия Турция слабеет и отчаянно нуждается в европейских союзниках, оружии и технологии.
Я не могу себе представить, чтобы «больной человек Европы»[1], во многом лишенный суверенитета европейскими державами, и чье правительство при этом искренне стремится к европеизации, проводил бы госполитику преследования христиан в середине 19 столетия. Напротив, весь 19 век — это издание и подтверждение серии законов, уравнивающих в правах всех подданных Порты.
А беззакония частных лиц никак не могут быть поводом для вторжения чужой армии и войны.
***
Конкретные примеры и факты — в моей книге «Священные войны православного мира». Глава 4-17 На помощь христианам Балкан.
***
[1] Св. Иннокентий, архиеп. Херсонский, видел ее так: «Держава, от коей вовсе нельзя было ожидать нападений, по самой ее слабости, тем паче по нашим услугам ей, которая, образуя из себя дикий и безобразный нарост в благоустроенном составе тела государств Европейских, и по тому самому давно и неизбежно обречена уничтожению» (Речь по прочтении Высочайшего манифеста о войне с Турцией // Сочинения Иннокентия архиепископа Херсонскаго и Таврическаго. Т. 3. Слова по случаю общественных бедствий. – СПб. 1908.