Раскулачивание элит. Как государство забирает себе частный бизнес
Надо признать, что Россия – страна с ярко выраженной сезонностью во всём. Даже в репрессиях и раскулачивании. В один момент начинают кого-то сажать, например, людей из Министерства обороны. Месяц сажают, два сажают, а потом сезон посадки яровых заканчивается, и новых генералов в аквариуме мы какое-то время не видим. Вместо них какое-то время активно кошмарят губернаторов и региональные администрации. То же самое касается законодательной активности. Вот наступает у нас сезон борьбы с мигрантами, тут же летят новые законы о запрете, ужесточении, наказаниях, штрафах, депортациях, обо всём на свете. Законотворческая машина работает, как лихой крупье, раздаёт всем. Потом это дело затихает и наступает новый сезон, теперь мы боремся за традиционные ценности против геев и чайлдфри, и вот законодательная фантазия работает в том же гиперактивном режиме.
В случае с раскулачиванием мы видим аналогичный принцип. С одной стороны, явный тренд на глобальный передел собственности. То, что ещё в 23 году начиналось с небольших региональных предприятий, в 24 развернулось на полную катушку, и в передел пошли уже такие предприятия, как «Макфа», один из крупнейших в мире производителей макарон, или крупнейший автодилер «Рольф». В прошлом году речь уже шла о переделе действительно больших активов. Но ближе к новому году каких-то ярких новостей по этому поводу не было. Теперь снова началось, и началось, как водится, пачкой.
Первая яркая новость – аэропорт Домодедово, один из крупнейших аэропортов московского авиаузла и единственный частный аэропорт в России. 30 января арбитражный суд Московской области арестовал активы миллиардера Дмитрия Каменщика, владельца Домодедова, по иску Генпрокуратуры, которая требовала обратить аэропорт в доход государства. В случае с Домодедово даже сложно понять, чему именно удивляться. Тому, что неприкрытый и максимально наглый отъём собственности под смехотворным предлогом об иностранном влиянии добрался до столицы, или стоит удивляться тому, что в России настолько долго просуществовала такая диковинка в единственном экземпляре, как частный международный аэропорт.
Тут же в стык к Домодедово стало известно о национализации Равен Раша, крупнейшего владельца складских помещений в стране. И сразу о ещё одной крупной жертве, о нефтесервисной компании Борец, её вообще отобрали, потому что она вообще подконтрольна типа Невзлину. Для начала разговора, и это очень важно, не стоит заблуждаться: о реальной национализации речи не идёт. Даже в тех случаях, когда государство выступало потерпевшим, а актив объявлялся неправедно приватизированным, в руках государства он оставался недолго. Речь тут вообще не идёт о реставрации какой-то плановой экономики и государственном праве собственности на всё на свете. Отобранные активы моментально обретали новых собственников. Видимо, именно поэтому тема не раскручивается в пропаганде, нет никакой компанейщины, дескать, государство возвращает себе неправедно захваченные буржуинами активы.
Публично о раскулачивании почти вообще не говорят. И почти не говорят, видимо, потому что никакой политики тут нет. Это банальный передел собственности, движение денег от одних людей к другим, а деньги не любят, чтобы о них в прайм-тайм рассказывал Владимир Соловьёв. Раскулачивание ведётся государственной машиной. Но та, несмотря на своё могущество и якобы централизацию, здесь работает в частных интересах. Причём не в абстрактно частных, когда мы можем только сказать: «Путин и его окружение», – нет здесь мы можем конкретно выявить, в чьих интересах. В каждой сделке есть какой-то финальный победитель, у которого не было завода, газеты или парохода, а тут вдруг хлобысь – и появилось.
Что характерно, пострадавшие собственники ничем между собой не связаны. Там есть те, кто давно впал в немилость, вроде владельца «Рольфа» Сергея Петрова, есть более лояльные бизнесмены. Есть региональные бароны, которые на федеральном уровне замечены никогда не были. Никакого портрета жертвы раскулачивания не соорудишь. Почему, собственно, государство так себя ведёт? Зачем ему такой глобальный передел активов? Не индивидуальные репрессии по какой-то категории, но просто поиск денежных активов и передача их рук в руки? Чтобы ответить на этот вопрос, почему государство так активно фармит активы в пользу одних собственников за счёт других, нам нужно сделать шаг назад и вернуться в 22 год. Тогда случилось поразительное: государству в клюв стала падать бесплатная собственность. Уходящие с российского рынка компании были готовы избавляться от своих активов любой ценой.
Предприятия с миллиардными оборотами продавались по цене оборудования, причём ещё и пересчитанного в металлолом. Перераспределение этих ресурсов стало крупнейшим оружие в руках Владимира Путина и государства в целом. Государство расплачивалось со своей элитой, попавшей под санкции, активами, которые на него просто упали с неба от уходящих иностранных собственников. Не все эти активы были такими уж прекрасными: всё-таки сборочная линия Форда вместо самого Форда – это всё ещё ангар с оборудованием. Но это ангар с оборудованием, которое достаётся по цене ларька с шаурмой. Раздача прав на покупку поношенной собственности за бесценок – это был важнейший инструмент приобретения лояльности на первом этапе войны. Те, кто однозначно поддержал Путина и его войну из числа бывшей номенклатуры и олигархов, они сильно пострадали. Их планы легализоваться в западных странах, встретить обеспеченную старость на берегу симпатичного озера или даже океана, обезопасить себя, свою семью и свои доходы от проблем на родине – как минимум, эти планы скорректированы были в абстрактное будущее, если не рухнули вовсе.
Жизнь тех представителей элиты, кто однозначно поддержал Путина, точно стала опасней, бесправней, бесперспективней. И возможность эти потери компенсировать, отплатить своей элите за лояльность – это очень важное подспорье для начала войны. Очень важный способ объяснить тем, от кого Путин зависит, зачем им эта война. Война эта ликвидировала последние приличия и позволила забрать то, о чём даже и помыслить было нельзя. Нельзя было представить отъём Америкой или европейской компании без последствий до войны, а с её началом они стали сами падать, как спелые груши. Отжать российские активы «Данон» до войны – это если не уровень разрыва дипотношений с Францией, то где-то очень близко, а во время войны уже никто ни с чем считаться не будет. Вот для того, мол, война нам всем и нужна, потому что можно не стесняться и брать своё.
На самом деле, это гораздо более богатая идея, чем кажется на первый взгляд, потому что в стране целая куча собственности, которая как бы осталась наследием предыдущих эпох: всякие «Икеи», «Фольксвагены», «Мерседесы», «Макдональдсы», всё это – эхо времён очаковских. Времён, когда считалось, что нужно привлекать иностранные инвестиции, приводить страну к каким-то международным правовым стандартам, уважать права собственности на этот капитал. Когда считалось, и вполне, в общем-то, верно считалось, что без этого искомого богатства и процветания страны не достичь.
Но понятно, что времена, когда мы стремимся к открытости и инвестициям, когда худо-бедно уважаем самих инвесторов, откуда и берётся всё это низкопоклонничество перед Западом, эти времена прошли задолго до войны. Война в данном случае стала толчком к тому, что и так должно было давно случиться. То, что принадлежало чужим, а вообще говоря, врагам, стало принадлежать своим.
И тут становится очевидным, что исчерпание бесплатных активов не приведёт к исчерпанию практики, а практику мы описали: принадлежащее чужим и тем, кто стал не нужен, следует раздавать своим, то есть, тем, кто нужен прямо сейчас. Региональные бизнес-элиты, первыми попавшие под раскулачивание сейчас, тоже когда-то были весьма ко двору, как и иностранные инвесторы. Были важной частью системы. Достаточно вспомнить бывшего владельца «Макфы». Михаил Юревич 4 года отслужил губернатором Челябинской области, и не абы каким губернатором: он прославился перед судьбоносными выборами 2011 года в Государственную думу заявлением: «Если область плохо проголосует за «Единую Россию», её оставят без денег центра». Все эти областные олигархи финансировали местных единороссов и их кампании. Сами послушно шли избираться, когда и от кого надо, дрыном гнали своих сотрудников правильно голосовать. Помогали федеральному центру поддерживать спокойствие и контроль над территорией.
Как иностранные инвесторы когда-то были нужны молодой системе, у которой ещё не было так много бесплатных нефтяных денег, так и олигархи второго эшелона были нужны вертикали во времена, когда она была не такой уж и вертикальной, когда в каждом регионе сидит несколько местных владельцев всего на свете, без помощи которых не то, что своих людей избрать, даже лояльность какую-то поддерживать невозможно. Даст Иванов угля городу в долг на отопительный сезон или не даст? Выдаст Петров премию на своём заводе накануне выборов или не выдаст? Даст Сидоров свои билборды для агитации или не даст?
Конечно же, федеральный центр большой и богатый, при желании можно какой-то регион погромить и передавить. Но такие войны вести накладно и опасно. Гораздо умнее сделать региональную олигархическую элиту такой же частью системы, какой стали олигархи федерального уровня. Сделать так, чтобы тем, кто контролирует ситуацию в каждом регионе, было выгодно сотрудничать с центральной властью, чтобы не нужно было заниматься микроменеджментом, чтобы каждый раз не вылезали новые беды в духе «местные олигархи передрались перед выборами, и кто-то сливает нужного кандидата через свои местные СМИ, а кто-то деньги ненужным людям даёт». Чтобы они понимали: никакие местные разборки не стоят войны с Москвой. Сложилась вертикаль, которая воспроизводила себя на каждом уровне. Есть олигархи, чьи ресурсы всегда к услугам Путина, и в каждом регионе, и в каждом крупном городе есть такие же мини-Усмановы, которые находятся в финансово-административном регионе с местной властью, обогащаются на госзакупках, строят жилые комплексы и торговые центры, под которые получают землеотводы и лицензии, освобождаются от внимания контролирующих органов и силовиков к своему бизнесу в обмен на лояльность. В обмен на то, что, когда услуги мини-Усмановых потребуются, они возьмут под козырёк.
Однако, на том этапе развития режима, который наступил сейчас, непонятно, зачем всё это нужно. Вертикаль давно стала настолько могущественной и богатой, что никакие союзники из числа региональной мелюзги ей не нужны. Всех можно при желании сломать через колено, не сильно напрягаясь. Смысл в нынешней ситуации обеспечивать местным элитам какие-то права собственности и какую-то неприкосновенность? Можем ли мы представить такой регион, где местный олигархат пойдёт против центра и начнёт мочить его ставленников, что-то саботировать и как-то препятствовать?
Пришло новое время, в котором услуги олигархов второго ряда не нужны. Непонятно, зачем позволять им и дальше жить на привилегированном положении, зачем позволять им владеть собственностью. Ведь ею можно поделиться с теми, кто нужен сейчас. С теми, кто помогает войне идти, кто остался возле Путина несмотря ни на что, кто пострадал от санкций и изоляции, кто заслужил компенсации. Дарвинистский отбор, как он есть. 20 лет назад ресурсы доставались тому хозяину завода, который может служить поддержкой, опорой, кошельком федеральной власти в своём регионе. Сейчас они будут доставаться тем, кто помогает вести войну. Это объясняет, как и масштабы раскулачивания, так и тот факт, что жертвы ничем особо между собой не связаны. Просто прошло их время, как в середине девяностых прошло время красных директоров, и советские активы перетекли в руки к первому поколению олигархов. Время тех олигархов прошло в нулевые, появились новые, уже назначенные Путиным лично. Потом, в начале войны, прошло время иностранных инвесторов.
В такой системе, как наша, не собственность даёт доступ к власти, а наоборот – приближённость к власти, польза для власти даёт право владеть собственностью. Даже не владеть, а подержать её, некоторое время попользоваться. И вполне логично, что, когда режим внутри себя меняется, когда у него двигаются приоритеты, тогда те, кто был полезен на предыдущем этапе, лишаются собственности, и она переходит к тем, кто нужен теперь. И в этом заключается определённый парадокс. Кажется, что, если у тебя есть большие активы, авторитарную власть поддерживать выгодно, ведь она даст тебе доступ к ещё большему обогащению, гарантирует твою неприкосновенность. Кажется выгодным создать с ней симбиоз. Только вот тебе не дано знать, в какой момент приоритеты изменятся, режим трансформируется, и те же суды, где правозащитники тщетно пытались остановить снос исторических зданий под ваш торговый центр – те же суды одним решением заберут у вас всё.
Понятно, что люди другого масштаба чувствуют себя сейчас уверенно, как никогда. Каждый из крупнейших олигархов делает что-то для этой войны и устойчивости режима. Кто-то через свои предприятия обеспечивает фронт новыми рекрутами, кто-то обеспечивает военное производство, кто-то выстраивает схемы по обходу санкций. Все, кто сейчас выигрывает от войны, для режима сейчас критически важны. Пока важны. Пока им всем кажется ,что так будет всегда, что они выиграли финально, что режим достиг искомой стабильности, и в этой стабильности без них никак. Проблема заключается в том, что история и развитие режима никогда не останавливается. Это колесо будет крутиться дальше, и обязательно наступит этап, когда придёт время избавляться от тех, кто был полезен сейчас. Нынешняя судьба раскулачиваемых должна стать добрым молодцам уроком на будущее: строить и поддерживать систему без правил может казаться выгодным, но только до тех пор, пока она не решит, что вы ей больше не нужны. А это непредсказуемо. Дубаи пока доступен. До завтра!